Яблоко с глухим хрустом разлетелось на куски у ног Шелли Лоренца, капитана Шестого передового отряда.
Сладковатый, сочный аромат вытекшей мякоти блеснул в воздухе, но тут же захлебнулся в резких волнах дезинфицирующего раствора.
Шелли застыл с тем же отрешённым, витающим где-то за гранью реальности видом.
— Надо же, разгневалась... — тихонько пробормотал он.
Мимо промчались медики. В коридорный шум вплелись обрывки взволнованных фраз:
— Я же говорил: больному противопоказаны любые потрясения!
— Быстро, успокоительное!
Сюй Сяоши с покрасневшими от слёз глазами впилась в Шелли исполненным ярости взглядом. Сжав зубы, она выплюнула с ненавистью:
— Держись от моего учителя подальше! Запомни: чтоб глаза мои тебя возле него не видели! Слышишь?!
Бросив эти слова, она отвернулась и спешно побежала вслед за врачами к отдалённой палате.
Шелли остался один. Спустя мгновение капитан медленно опустился на корточки и аккуратно поднял сплющенный, разбитый плод.
Перед ним возникла пара тяжёлых армейских ботинок.
Поднявшись с яблоком в ладони, Шелли встретился взглядом с подошедшим.
— Капитан Хэ, — спокойно поздоровался он.
Без лишних церемоний и светских реверансов молодой человек развернулся и побрёл к мусорному баку в конце коридора.
Хэ Сутуань, наблюдая за его странным поведением, пошёл следом:
— Что стряслось? Что произошло?
Шелли остановился у урны, всё ещё сжимая в пальцах изувеченное яблоко. Он не ответил сразу. Смотрел на плод с искренней, тихой печалью, будто сожалел о сломанной судьбе бездушного фрукта.
— Сады хранились веданьем законов... — негромко процитировал он. — Их майский цвет сменялся пестротою, а осенью, от бури бестолковой, с ветвей на землю яблоки летели.
Хэ Сутуань на миг задумался, извлекая из памяти нужные строки:
— «Взгляни, пришелец... за долиной нашей, где глаз не видит, весело к западу бежит Хитцебах». Уинстен Хью Оден.
Услышав ответ, Шелли слегка вскинул брови. В его отстранённом взгляде блеснула искра признания. Сложилось впечатление, что только теперь Хэ Сутуань удостоился в его глазах права быть собеседником.
— В больничном кафе. Я хочу горячего молока.
Заявлять подобное человеку, который едва ли проходил по категории близкого друга, было не слишком вежливо. Но Хэ Сутуань прекрасно знал, с кем имеет дело. Уголок его губ тронула едва заметная ухмылка:
— Идёт. Я угощаю.
* * *
Минуту спустя они уже сидели в больничном кафе.
— Держи.
Хэ Сутуань поставил перед Лоренцем чашку с дымящимся молоком, а сам пригубил чёрный американо, внимательно разглядывая сидевшего напротив юношу.
Шелли тихо поблагодарил его, обхватил чашку обеими ладонями, точь-и-точь как ребёнок, и начал мелкими глотками пить.
Капитан Шестого передового отряда Шелли Лоренц. Его имя было диковинным гибридом, объединившим великого поэта Перси Шелли и не менее великого физика Хендрика Лоренца.
Он являлся самым молодым среди десяти капитанов — и, без сомнения, самым непостижимым. Впрочем, никто на его странности не обижался: все понимали, что перед ними вундеркинд.
А гениям прощают любую прихоть.
В свои двадцать один Шелли успел получить дипломы нескольких престижнейших университетов по совершенно разным направлениям. В его послужном списке уживались такие на первый взгляд несочетаемые дисциплины, как литература и математика, теоретическая физика и богословие.
Хэ Сутуань не стал допытываться, какой именно строчкой в разговоре Лоренц довёл Сюй Сяоши до белого каления. Он просто молча ждал.
Ждать пришлось недолго.
Допив молоко и слизнув языком белые «усы», Шелли наконец произнёс:
— Я ничего такого не сделал. Всего лишь поговорил с профессором Кэ.
Хэ Сутуань протянул ему салфетку:
— И о чём же вы говорили?
— Спасибо, — Шелли вытер губы. — Да ни о чём особенном. Обсудили его «теорию арбуза». Ты ведь знаком с ней?
— Да, Сяоши рассказывала, — кивнул Хэ Сутуань. — Каждый параллельный мир — это арбуз, жадно тянущий соки из земли ради выживания. Но в масштабах мультивселенной их борьба — лишь мышиная суета внутри гигантской теплицы.
— Именно. Однако мне кажется, профессор упустил нечто принципиальное. — Лицо Шелли оставалось непроницаемым, голос звучал отрешённо и даже слегка обиженно: — Я задал ему всего два вопроса. Похоже, профессор о таком даже не задумывался. Он ужасно распереживался, а госпожа Сюй набросилась на меня.
— Упустил принципиальное? — Хэ Сутуань отставил чашку. — Что именно? О чём ты его спросил?
Осознав существование параллельных цивилизаций и неизбежность Турнира за право владения Землёй, профессор Кэ от ужаса едва не сошёл с ума. Лишь недавно его состояние удалось стабилизировать... Что же такое нужно было сказать старейшему учёному, чтобы тот снова потерял самообладание?
Шелли вскинул глаза, въедливо всматриваясь в Хэ Сутуаня, но отвечать на вопрос не спешил. Вместо этого он спросил сам:
— О чём ты думал, когда участвовал в Турнире?
Хэ Сутуань на мгновение опустил взгляд:
— О том, как выжить. Как набрать больше очков, победить в испытаниях и сохранить нашу цивилизацию.
На лице Шелли скользнуло откровенное разочарование. На Хэ Сутуаня он посмотрел так, словно был профессором, отдавшим жизнь науке, а перед ним сидел бездарный студент, ваяющий академический мусор ради галочки.
— И ты всерьёз полагаешь, что, выиграв состязание, мы сможем жить долго и счастливо?
Хэ Сутуань слегка опешил:
— А разве нет?
— Даже если мы временно отсрочим гибель, страх никуда не уйдёт. Мы останемся такими же беспомощными, — чеканя слова, проговорил Шелли. — Собирая ресурсы со всех параллельных миров, мы не совершим качественного прыжка. Количественные изменения не переходят в качество сами по себе.
— Ты и сам должен понимать: развитие цивилизаций не линейно. Мы и другие миры идём совершенно разными путями. Наше развитие параллельно, многовекторно.
— Мы не способны совершить скачок на их технологическую ветку, а значит, не сможем полноценно освоить их ресурсы. Какой толк от такой победы? Представь, что арбузу достался мешок с минеральным удобрением. Да, он подпитается, станет сочнее, но когда подкормка закончится — всё. Сам арбуз ничего не поймёт в химии и производстве удобрений.
«Арбуз, изучающий химию?» — мысленно ухмыльнулся Хэ Сутуань. Сравнение вышло абстрактным, но невероятно точным.
— Хочешь сказать... — Хэ Сутуань попытался уловить суть его мысли, — даже если мы победим, то просто превратимся из маленького арбуза в огромный, но фундаментально ничего не изменится?
— Вот именно, — кивнул Шелли. — Арбуз так и останется арбузом.
— Но разве этого недостаточно? — Хэ Сутуань чуть нахмурился. — Главное — мы выживем.
— По шкале Маслоу потребность в выживании — самый примитивный, базовый уровень, — взглянув на него потемневшим взором, ответил Шелли. — Я задал профессору Кэ всего два вопроса...
— Если наш мир — всего лишь арбуз... то кто же Бахчевод?
— И ради чего он этот арбуз растит?
Хэ Сутуань застыл.
В руках у него была чашка с обжигающим американо, но по спине прокатилась волна ледяного ужаса.
Шелли смотрел на него, и его голос, доносившийся будто из загробной бездны, звучал всё холоднее:
— На первый вопрос ответа у меня нет. Но ответ на второй, полагаю, очевиден...
— Ресурсы Земли ограничены. Ресурсы Вселенной — тоже. Если мы навсегда останемся арбузом, мы так и будем оставаться пищей. Просто в глазах тех, кто собрался за пиршественным столом, мы станем чуть более лакомым куском.
— В саду свои законы... — снова вспомнил поэта Шелли. — Но если слепо следовать им, мы никогда не увидим, что находится за оградой.
* * *
— Вижу, ты об этом даже не задумывался, — махнул рукой Шелли. В его голосе зазвучала скука. — Перевари пока. Я слышал, в исследовательский центр прибыли новые эксперты. Пойду поговорю с ними.
* * *
С тяжёлым сердцем Хэ Сутуань пошёл обратно к палате Химэно Шоко.
Он обещал девушке лишь ненадолго глянуть, что происходит снаружи, так что бесследно исчезнуть было бы некрасиво.
Хотя отсутствовал он довольно долго.
Подойдя к двери, он заметил, что навестить Шоко пришла Цзосайэр.
Капитан египетского отряда, обладательница внешности Клеопатры, отличалась не только ослепительной красотой, но и железной волей.
Завтра ей предстояло отправиться в очередной параллельный мир на очередное смертельное испытание, однако прямо сейчас она абсолютно спокойно сидела у кровати Шоко и непринуждённо болтала.
Возможно, сыграло роль то, что ранее Цзосайэр помешала Шоко совершить самоубийство. Эта незримая нить спасения сблизила двух девушек из разных стран и культур, превратив их в неразлучных подруг.
Сейчас они увлечённо перешёптывались, смакуя свежие сплетни — а именно шокирующие подробности вчерашнего вечера.
Подробности, касающиеся лично его, Хэ Сутуаня.
— Ты представляешь?! — с приглушённым восторгом вещала Химэно Шоко. — Я вчера виделась с Хэ-куном. И знаешь, что он задумал? Он вознамерился взять верх и перехватить инициативу! Захотел стать 1!
— Что?! — ахнула Цзосайэр. — Взять верх?!
— Да-да! И он даже опоил Юэ-куна снотворным!
— Что-о?! Опоил?!
Цзосайэр изумлённо поперхнулась.
Хэ Сутуань за дверью оцепенел.
Он судорожно размышлял, стоит ли войти и восстановить их с Юэ Цинпином растоптанное достоинство, как вдруг Цзосайэр, обладая критическим умом, выдвинула сомнение:
— Погоди. Я только что видела капитана Юэ на тренировочной площадке. Походка у него абсолютно обычная.
Даже перед лицом столь убойного компромата выдержка египтянки оставалась безупречной — она мгновенно включила холодную логику.
Хэ Сутуань уже собрался мысленно похвалить её за проницательность, но Цзосайэр вдруг выдала новое умозаключение:
— Судя по всему, бунт капитана Хэ провалился.
— Но он же зашёл так далеко... — растерянно протянула Шоко.
— Говорят, если ты хоть раз побывал 0, назад пути нет, — с глубоким знанием дела изрекла Цзосайэр. — Слишком уж это кайфово.
— Со-дэс-нэ! — ошарашенно воскликнула Химэно Шоко. — Так вот оно что!
Застрявший у порога Хэ Сутуань:
«...»
Попытки что-либо объяснить окончательно потеряли смысл. Хэ Сутуань круто развернулся и пошёл прочь.
К чёрту арбузы. К чёрту сады. К чёрту единицы и нули.
Сегодня вечером, когда он станет готовить ужин, он подсыплет Юэ Цинпину такую дозу яда, чтобы тот вообще встать с кровати не смог.