— Даже лазер не берёт? — Юэ Цинпин подошёл ближе и, глядя на талию Нань Туна, перевитую густыми стеблями так плотно, что одно растение фактически срослось с другим, со свистом выдохнул: — Ого. А вот это реально мощно.
Юэ Цинпин затруднялся подобрать слова, чтобы описать это месиво. Ему казалось, что если взять пару десятков наушников, завязать их морскими узлами, сбить в ком и прокрутить в стиральной машине часа два, получится примерно тот же результат.
Хэ Сутуань тоже подошёл ближе. Он протянул руку, сжал тонкий побег и попытался перебить его ногтем, но ощущение было такое, будто он трогает не лесную лиану, а прочнейший трос производства «Хуаланка».
— Если уж лазерный резак бессилен, не трать время на остальные инструменты, — произнёс Хэ Сутуань. — Придётся распутывать по старинке. И лучше поторапливаться. Эта ловушка очевидно создана для того, чтобы тянуть из игроков время.
Световой день длился всего шесть часов. Им требовалось собрать как можно больше нефритовых талисманов и вернуться в пещеру до заката. Время было на вес золота.
Лун Ян, судя по всему, расстался с иллюзиями и больше не пытался отыскать в снаряжении какой-нибудь чудо-гаджет. Он опустился на колени и принялся скрупулёзно разбирать переплетённые стебли вокруг Нань Туна.
— А где именно вы угодили в эту засаду? — спросил Юэ Цинпин, глядя на них. — И как она сработала?
— Точное место и условия мы сами не поняли, — отозвался Нань Тун из густой зелени. Его голос звучал совершенно ровно и безэмоционально, хотя сам он застрял в положении весьма двусмысленном. — Едва я коснулся кустарника, как стебли словно ожили.
— Значит, от этих зарослей впредь держимся подальше, — вздохнул Юэ Цинпин.
Дрянь оказалась опасной, тягать её с собой — себе дороже. Разве что попытаться позже уговорить Хэ Сутуаня «случайно» загнать верхнюю половину своего тела в стиральную машину…
Несмотря на то что в голове мелькали фривольные мыслишки, Юэ Цинпин не забывал о деле. Он бросил взгляд на Лун Яна:
— Удачи вам. Встретимся у пещеры.
Распутывание растительных силков требовало уймы времени. Юэ Цинпин был не прочь помочь Нань Туну и его напарнику, но не в ущерб собственным интересам. Если те, конечно, вообще успеют освободиться до захода солнца.
Он уже развернулся, чтобы уйти, но Нань Тун его окликнул:
— Подождите.
— Что такое?
— Я не вижу, что у меня за спиной, — проговорил Нань Тун. — Всё правда настолько плохо?
— Ну…
Прежде чем Юэ Цинпин успел ответить, Лун Ян перебил его:
— Вовсе нет! Ерунда, за пару минут справимся. Я быстро всё распутаю!
Четверо наблюдателей переглянулись. Было очевидно, что парень врёт без зазрения совести. Однако, столкнувшись с его откровенно предостерегающим взглядом, никто не стал возражать.
Нань Тун на секунду замолчал, после чего всё тем же бесстрастным тоном произнёс:
— Если всё затянется, Лун Ян, иди с ними. Трать время на поиски талисманов, не сиди возле меня.
Оставить Нань Туна здесь означало обречь его на верную смерть через несколько часов, когда опустится ночь. Но тот говорил об этом так спокойно, будто речь шла о пустяке.
Зрачки Лун Яна сузились, а микросхемы на лице снова тревожно замерцали.
— Нет! — Он с ещё большим рвением принялся дёргать упрямые узлы. — Ты мой наставник. Как я могу тебя бросить?
— Судя по результатам твоей генетической оценки, даже если я погибну, тебе просто назначат другого куратора…
— Мне не нужен другой! — резко отрезал Лун Ян, и в его голосе впервые прорезались вспыльчивые нотки.
Нань Тун больше не произнёс ни слова.
Хэ Сутуань внимательно посмотрел на обозлённого парня и его пленённого учителя, а затем тихо сказал Юэ Цинпину:
— Пойдём.
— Угу.
Они уже сделали пару шагов, когда Лун Ян окликнул их во второй раз. Повернувшись, парень уставился на Хэ Сутуаня тяжёлым взглядом:
— Не забывайте: вы у нас в долгу.
— Не волнуйся, мы помним. Обязательно сочтёмся при первой возможности. Если вы, конечно, выберетесь отсюда и дойдёте до пещеры живыми, — Хэ Сутуань взглянул на Юэ Цинпина и, не встретив возражений, подвёл итог: — Когда вернётесь, мы одолжим вам один нефритовый талисман.
Лун Ян глубоко выдохнул:
— Договорились.
* * *
Спустя несколько часов, когда солнце клонилось к горизонту, четвёрка спешно вернулась к убежищу, чтобы не рисковать понапрасну.
Они пришли одними из первых. Вскоре у входа показались Цзян Гуанцзун и Ин Яоцзу.
— Ого, вы уже здесь? — Цзян Гуанцзун с удивлением уставилась на Хэ Сутуаня. — Что за осторожность? На тебя непохоже, капитан Хэ.
Хэ Сутуань коротко кивнул обеим девушкам и без утайки поделился добытыми сведениями:
— В этих горах опасны не только другие игроки. Лес кишит ловушками…
Выслушав его рассказ, Ин Яоцзу и Цзян Гуанцзун заметно помрачнели.
— А ведь мы на это даже внимания не обратили, — признала Ин Яоцзу. — Спасибо за предупреждение.
— Не за что, — ответил Хэ Сутуань и вполне закономерно перешёл к встречному вопросу: — А как ваши успехи?
— Нормально. Улов приличный, — Ин Яоцзу вытащила из-под своей тигровой шкуры увесистый кожаный мешок и приоткрыла его. — Смотрите.
Торба выглядела настолько раздутой, что даже Юэ Цинпин не удержался от возгласа:
— Ничего себе «приличный»!
— Можно взглянуть? — спросил Хэ Сутуань.
— Хм, ладно уж, гляди, — фыркнула Ин Яоцзу.
В этот заход они с Цзян Гуанцзун поработали на славу. С учётом прошлых запасов в торбе набралось целых двенадцать нефритовых талисманов. Они вырвались далеко вперёд, оставив команду Хэ Сутуаня позади.
Однако, несмотря на внушительный куш, на обычно высокомерном лице Ин Яоцзу не было радости — лишь какая-то непонятная задумчивость.
Хэ Сутуань принялся поочерёдно осматривать талисманы.
Девушки не соврали: верные принципу «лучшая защита — это нападение», они сосредоточили все силы на охоте за птицами Шэнъюй. Из двенадцати трофеев талисманов Цзяо оказалось всего три, а остальные девять были талисманами Шэнъюй.
Рассматривая узоры на обороте, Хэ Сутуань нахмурился:
— Почему здесь так много пожаров?
Из девяти талисманов Шэнъюй, обозначающих стихийные бедствия, шесть призывали огонь, два — наводнение, и лишь один — ураганный ветер.
Если верить подсказке Сиванму, должно быть пять видов бедствий, но двух вариантов они до сих пор в глаза не видели.
Заметив его недоумение, Ин Яоцзу блеснула глазами:
— Значит, ты тоже обратил внимание?
— Да, — Хэ Сутуань опустил талисманы обратно в мешок и жестом предложил девушке спрятать добычу. — Вероятность выпадения разных бедствий, похоже, не одинакова.
— Игроков много, а имеющиеся у нас талисманы, судя по всему, составляют лишь малую часть от общего количества, — пожала плечами Ин Яоцзу, оглядывая пещеру. Задержав взгляд на входе, она добавила: — Слушай, а те двое вам ведь знакомы? Может, расспросим их?
Хэ Сутуань повернул голову. У входа стояли Нань Тун и Лун Ян — они успели вернуться ровно до заката. Выглядели они слегка потрёпанными, одежда была в грязи, но в целом держались бодро, так что обошлось без серьёзных травм.
Почувствовав на себе чужие взгляды, прибывшие направились к группе Хэ Сутуаня.
Нань Тун остановился в двух шагах и тихо произнёс:
— Мы вернулись.
Хэ Сутуань слегка улыбнулся:
— Поздравляю.
Ин Яоцзу сделала шаг вперёд и без лишних прелюдий спросила:
— Спрошу в лоб: сколько у вас плашек Шэнъюй?
Лицо Нань Туна оставалось непроницаемым:
— Мы соперники. Я не могу раскрывать свои ресурсы. Задай другой вопрос.
— Ладно, — ничуть не удивившись отказу, согласилась Ин Яоцзу. — Тогда скажи: среди ваших плашек Шэнъюй больше всего тех, что означают пожар?
Нань Тун коснулся браслета на запястье, и в воздухе возникла голографическая проекция нефритового талисмана:
— Если ты об этом узоре, то да.
— А другие есть?
Нань Тун снова нажал кнопку. Рисунок на проекции изменился.
— Такой ещё.
— Наводнение… И всё? Больше ничего?
— Больше ничего, — Нань Тун погасил голограмму.
Ин Яоцзу задумчиво потёрла подбородок:
— Спасибо, я поняла.
Хэ Сутуань и Юэ Цинпин переглянулись. В глазах обоих читалось одно и то же осознание.
Лишь Цвэ Цокэчэн переводил растерянный взгляд с Хэ Сутуаня на Юэ Цинпина и Ин Яоцзу, абсолютно не понимая, что происходит. Он ткнул локтем стоящего рядом Иньина:
— Слышь, а они о чём додумались? Я вообще ничего не догнал.
Иньин не успел открыть рот, как Цзян Гуанцзун презрительно хмыкнула:
— Пфф! Мало того что меркантильный, так ещё и тупой как пробка.
— Чё ты ляпнула, малявка?! — Цвэ Цокэчэн аж поперхнулся от возмущения. — Будто сама всё поняла!
— Не поняла, — гордо заявила Цзян Гуанцзун. — Но потом пойму! Предки говорили: у женщин потенциал раскрывается со временем. А ты… эх, твой потолок уже виден.
Цвэ Цокэчэн от такой наглости едва не выпал в осадок.
Иньин, поддержав товарища за плечо, не удержался от покачивания головой:
— Уж не знаю, как там у тебя с потенциалом, а вот язычок у тебя за словом в карман не лезет… — Он повернулся к Цвэ Цокэчэну: — Но если серьёзно, тут и правда есть странность. Если плашки Шэнъюй отвечают за атаку, вероятность выпадения всех пяти бедствий должна быть плюс-минус одинаковой. Это же не мобильная донатная помойка, где шанс выбить редкую карточку стремится к нулю.
Однако в реальности плашка «Пожар» выпадала чаще всего. На втором месте шло «Наводнение». «Ураган» выпал лишь единожды, оказавшись настоящей редкостью.
А остальные два вида бедствий до сих пор оставались с пометкой «Не открыто в коллекции».
Цвэ Цокэчэн подал идею:
— Может, оставшиеся два бедствия обладают совсем уж чудовищной разрушительной силой? Поражают сильнее, вот и выпадают реже?
Иньин поправил очки на переносице, и лицо его сделалось предельно серьёзным:
— Такого исключать нельзя.
Второе по частоте бедствие — «Наводнение» — они уже видели в деле. Та плашка вызвала гигантское цунами под сотню метров высотой, которое за считанные мгновения смыло полгорода.
Если редкие плашки не выпадают именно из-за своей колоссальной мощи… то какую же кошмарную катастрофу они способны обрушить?