Хэ Сутуань замер.
Юэ Цинпин опешил.
На этот раз Кейн не стал ни о чём спрашивать и уж тем более медлить: выхватив пистолет из кобуры на поясе, он развернулся и сходу спустил курок.
Раздался выстрел, но запаха крови не последовало.
Грохот пальбы потонул в общем хаосе снаружи, где игроки отчаянно сражались с андским кондором. Казалось, выстрел им и вовсе мерещился.
Но все трое знали наверняка: никакой это не морок.
Кейн действительно выстрелил, причём с близкого расстояния и в упор...
Вот только пуля отскочила.
Кейн так и застыл с открытым ртом, онемев от изумления.
Как бывалый наёмник, он привык решать любые разногласия силой. В его мире не существовало спора, в котором пуля не оказалась бы последним, самым убедительным аргументом.
Однако сейчас его незыблемый догмат дал трещину.
Незнакомку обматывала самая обыкновенная бечёвка — точь-в-точь похожая на ту, с которой дети прыгают во дворе. Окутав тело, этот нелепый шнур отразил смертоносный свинец без малейшего вреда для хозяйки.
Подобное никак не укладывалось в голове наёмника.
Под пристальными взглядами троих мужчин девушка-игрок лёгким движением кисти ослабила витки. Трос, до этого напоминавший гибкую броню, соскользнул вниз.
Коротко остриженная незнакомка неспешно собрала бечёвку в кольца, взглянула на них с едва заметной насмешкой и произнесла:
— Какая встреча. Опять мы с вами пересеклись.
Хэ Сутуань промолчал.
Взгляд его невольно скользнул к поясу Юэ Цинпина.
У того тоже висел моток подобной бечёвки — невероятно прочной и эластичной. Юэ Цинпин уже успел с её помощью скрутить зайца, заарканить змею, а буквально минуту назад словил ею священного кондора.
Люй Тун однажды предположила, что мир, создавший эту вещь, преуспел в материаловедении. И, похоже, оказалась права.
Учёные из исследовательского института пытались установить состав полученного образца, но сумели лишь выяснить, что это некий композит. Каким образом его синтезировали — осталось загадкой.
В Лунном дворце эта девица ошибочно приняла их за убийц своего товарища и едва не прикончила на месте. Лишь вмешательство Люй Тун тогда предотвратило кровавую разборку.
Зачем она явилась теперь?
Хэ Сутуань внимательно посмотрел на неё. Голос его звучал ровно, но тело уже приняло боевую стойку:
— Не хочешь побороться за флакон со змеиной кровью?
— Отнять добычу у толпы из тридцати человек или выбить её из вас троих — я умею считать риски, — усмехнулась короткостриженая. — К тому же я прекрасно понимаю, на что способны вы и та дикая девчонка. Твоё заявление про «пусть победит сильнейший» — обычная дымовая завеса, ты просто слил ей очки, верно?
Хэ Сутуань снова сдержал ответ.
А ведь она попала в самое яблочко.
Налетевший кондор, спасший контейнер с биоматериалом, появился не случайно — его приманила и направила Цзи Ин.
В той чехарде Хэ Сутуань не мог отдать кровь змеи открыто, иначе девчушку просто разорвали бы на части остальные игроки. Бросив сосуд в воздух, он лишь изобразил честную борьбу, хотя изначально понимал: у Цзи Ин шансов больше всех.
Впрочем, даже будучи разоблачённым, Хэ Сутуань и глазом не моргнул:
— Повторяю: крови змеи у нас больше нет. Так что грабить нас бессмысленно...
— Не верю, — отрезала девушка. — Вы совершенно точно припрятали запас.
Хэ Сутуань хотел было добавить: «Не веришь — твои проблемы», но собеседница опередила его:
— Давай так. В прошлых испытаниях ты, помнится, охотно шёл на сделку. Предлагаю союз. Вы делитесь со мной змеиной кровью, а я помогу вам. Идёт?
— С какой стати нам кооперироваться с врагом... — нагрубил было Кейн, но Юэ Цинпин вскинул руку, призывая его к молчанию.
Юэ Цинпин прищурился с лёгкой усмешкой:
— Вот как? И какую же цену ты готова предложить за кровь? Будь у тебя биоматериал кого-то из «Четырёх духов», которых нет у нас, я бы ещё подумал об обмене.
Девушка слегка натянула бечёвку в руках:
— Я могу предоставить информацию. Тот ресурс, которого у вас нет.
— Тогда обсудим всё по дороге, — Юэ Цинпин бросил короткий взгляд ей за спину.
Игроки снаружи всё ещё устроили дикую охоту на кондора, но в любой момент кто-то мог бросить эту затею и отправиться на поиски остальных «Четырёх духов-хранителей». Стычка с новыми группами только добавит хаоса.
Девушка прекрасно поняла его подтекст и сговорчиво кивнула:
— Пойдёт. Поговорим на ходу. Но если не договоримся...
Бечёвка в её пальцах натянулась с сухим щелчком, похожим на свист плети.
Она облизнула губы:
—...я просто перебью вас и заберу своё.
Кейн вспыхнул от дерзости:
— Да ты!..
Хэ Сутуань остановил наёмника, положив ладонь ему на плечо.
— Договорились. Сначала переговоры. А если не сработаемся, — спокойно произнёс Хэ Сутуань, — решим всё силой. И пусть победит выживший.
Они тронулись в путь, держась настороже и не сводя друг с другом глаз.
Со стороны эта процессия из четырёх человек, двигавшихся боком, выглядела немного абсурдно, но ни один из них не рисковал подставлять спину незнакомцу.
— Давайте представимся. Меня зовут Хуаланка, — произнесла короткостриженая.
Юэ Цинпин мгновенно навострил уши:
— Хуаланка? Как генерала Оллантая — Орко Хуаранку?
— Просто совпадение. Моя фамилия — Хуа.
— Не могу не заметить, госпожа Хуа, ваше имя звучит довольно непривычно для наших мест, — заметил Хэ Сутуань.
В тусклом луче фонаря он внимательно рассмотрел её лицо. Девушка изъяснялась на безупречном китайском и носила традиционную фамилию Хуа, но во внешности проглядывали черты метиски — не совсем типичные для жителей Азии.
Хуаланка лишь небрежно пожала плечами:
— Называйте как хотите.
— Ты обещала ценные сведения! — буркнул Кейн с явной угрозой в голосе. Ему явно не терпилось пустить в ход оружие, если незнакомка начнёт вилять. — Ну и что ты можешь выдать?
— К примеру, тот текст на стеле при входе. Высеченная там надпись гласит: «Север — это небосвод истины, точно так же, как и справедливость, на которую я взираю, не угаснет вовек».
Кейн пренебрежительно фыркнул:
— Великое откровение! Я и сам мог бы это перевести.
Хуаланка одарила его ледяным взглядом:
— Неужели?
Она огляделась по сторонам и быстро приметила нужную деталь. Губы её тронула едва заметная усмешка. Указав на фрагмент шнура, свисающий со стены неподалёку, она спросила:
— А вот эта бечёвка? Знаешь, что она обозначает?
— Э-э... — Кейн поперхнулся и вылупился на девушку. — А ты, типа, знаешь?
Хуаланка посмотрела на него как на дурака.
Кейн и сам сообразил, насколько глупо прозвучал его вопрос.
Талию этой девицы витками покрывали мотки разноцветных шнуров. Пускай их состав и свойства оставались загадкой, мир, откуда она прибыла, явно возвёл плетение из нитей в ранг высшей науки.
На их собственной Земле узелковое письмо кипу кануло в лету вместе с инкской цивилизацией, превратившись в пыльные экспонаты музейных витрин да скупые строчки справочников. Но в иной реальности этот древний способ передачи информации мог не просто сохраниться, а развиться в сложнейшую систему знаков.
Юэ Цинпин и Хэ Сутуань переглянулись. Оба сохраняли настороженность: ещё недавно они стояли по разные стороны баррикад и скрещивали оружие, так что о слепом доверии не могло быть и речи.
Однако если Хуаланка действительно способна расшифровать кипу... Это давало им колоссальное преимущество.
Знаниями о наследии инков они пока похвастаться не могли.
Юэ Цинпин повернулся к девушке и первым нарушил молчание:
— Ты умеешь читать кипу? Тогда просвети нас: что означает вон тот шнур на стене?
В тусклом луче фонаря все четверо уставились на указанную деталь. Отрезок верёвки, сплетённый из грубого волокна вроде пеньки или хлопка, от времени превратился в обугленно-чёрную плеть.
Он висел на каменной кладке, словно дохлая змея.
Понимая, что это проверка её компетентности, Хуаланка не стала утаивать знания:
— На этом шнуре нет узлов. Совершенно очевидно, что он не содержит длинных посланий. Это одиночный символ.
— Символ? — переспросил Хэ Сутуань.
— Именно. Узелковая письменность — это не только сами узлы. Огромную роль играет цвет нити, — Хуаланка чуть вскинула подбородок. — К примеру, красный обозначает воинов и войско, жёлтый — золото и богатство, белый — здоровье или мир, а зелёный указывает на природу и урожай...
Хэ Сутуань взглянул на повисший шнур:
— А чёрный?
На губах Хуаланки промелькнула тень зловещей улыбки:
— Чёрный — это бедствие. Или смерть.
Услышав это, все трое невольно напряглись.
— В каком смысле? — тут же потребовал объяснений Кейн.
— А вот этого я знать не могу, — девушка пожала плечами. — Перед нами обычный одиночный шнур. Ни плетения, ни узлов — так откуда взяться деталям? Всё, что смогла разобрать, я вам выложила. Разумеется, при условии, что символика цветов в этом мире совпадает с принятой у нас.
— Мрачное пророчество, — буркнул Кейн. — Нам вообще стоит идти дальше?
Юэ Цинпин повевёл лучом фонаря вглубь коридора:
— Другой дороги нет. Будем двигаться дальше и смотреть по ситуации.
— Чёрт бы всё побрал... — вновь процедил наёмник.
Хэ Сутуань не сводил глаз с Хуаланки:
— Ты только что заговорила о бедствиях и смерти, но сама, похоже, ничуть не тревожишься.
— А ты? — парировала она. — Выглядишь вполне умиротворённым.
— Страх бессмыслен, — ответил Хэ Сутуань.
— Какое совпадение, я считаю так же. К тому же... — Хуаланка сделала паузу, и в её глазах вспыхнул фанатичный огонёк, — мы ведь в храме! Это священная обитель, где смертные молят о милости высших сущностей. Чего бояться под покровом богов?
Кейн передёрнул плечами и хмыкнул:
— Ты и под когтями ягуара с андским кондором так же рассуждала?
— Естественно. Я осквернила святилище своим присутствием, и гневу божеств не стоит удивляться, — без колебаний выложила девушка. В её голосе звучала неподдельная, почти неистовствующая вера.
Юэ Цинпин и Хэ Сутуань вновь обменялись переглядываниями. В глазах каждого читалось глухое недоверие.
Обычно устройство игровых зон тесно переплеталось с культурным кодом соревнующихся участников. В Лунном дворце Хуаланка изъяснялась на чистейшем китайском, из-за чего они приняли её за землячку — уроженку Китая из параллельного мира.
Однако пропасть между их мировоззрениями оказалась куда глубже, чем представлялось на первый взгляд.