Хэ Сяоси невольно отступила на два шага.
Она долго стояла, обхватив голову руками, пока не смирилась с фактом, полностью разгромившим её картину мира.
— А если я сейчас догоню тех троих, ещё не поздно? — с отчаянием в голосе спросила она.
— Они уже далеко, — ответил Хэ Сутуань, смерив взглядом горизонт. Цзосайэр утянула за собой спутниц так стремительно, словно спасалась бегством; теперь их фигуры превратились в три едва заметные точки.
Хэ Сяоси промолчала. Лицо её сделалось мрачнее затянутого снеговыми тучами неба.
Юэ Цинпин тем временем с любопытством разглядывал Хэ Сяоси из параллельного мира.
— Слушай, а можно вопрос? — поинтересовался он. — В твоём мире твой брат женат?
Сердце Хэ Сутуаня сжалось.
Однако Хэ Сяоси оставалась спокойной — до жуткого, оцепенелого равнодушия. Переведя взгляд на Хэ Сутуаня, она переспросила:
— По-твоему, кто-нибудь согласится выйти за Яо Баонань?
Хэ Сутуань ненадолго задумался и качнул головой.
— Вот именно.
В конце концов благоразумие и воспитание взяли верх. Хэ Сяоси сделала несколько глубоких вдохов.
— Ладно. Давайте для начала обменяемся сведениями. Гхм... Господин Юэ, вы ведь пришли со стороны деревни? Как там обстановка?
Перейдя к делу, Юэ Цинпин сразу подтянулся. Он подробно пересказал всё, что успел узнать в деревне, и подвёл итог:
— Самое странное — староста твердит без умолку, будто бы всё завершится, только если сжечь Малин. Но стоит спросить, как пройти судилище, разговор резко меняется: мол, слушайте своё сердце.
Юэ Цинпин задумчиво погладил подбородок:
— Звучит как-то уж слишком идеалистично.
Хэ Сутуань коротко изложил их собственные наблюдения и добавил:
— Мы тоже расспрашивали о судилище, но Леший ответил иначе: всякое сомнение и чувство вины лишь прибавляют гирям веса.
Судя по обычной логике, большинство игроков подсознательно решило бы, что на чашу весов нужно взвалить как можно больше заслуг и ценностей, чтобы перевесить судилище. Однако Леший утверждает противоположное: сомнения и гложущая совесть утяжеляют чашу.
Выходит, «вес сердца» должен быть как можно меньше?
— Чем острее чувство вины, тем тяжелее сердце... Выходит, чем оно легче, тем лучше, — размышлял Юэ Цинпин. — Это наводит на мысль об одном божестве, хотя оно и не относится к славянскому пантеону.
Он встретился взглядом с Хэ Сутуанем, и тот в мгновение ока подхватил его мысль:
— Анубис.
В египетской мифологии именно этот бог подземного царства вершил суд над душами усопших. Он взвешивал сердце умершего на весах, уравновешивая его пером правды. Если сердце оказывалось легче пера, душа обретала вечную жизнь, если же тяжелее — её пожирало чудовище по имени Аммит.
— Хм, это вполне вяжется со словами про судилище, — нахмурилась Хэ Сяоси. — Но ведь наш мир строится на славянской мифологии?
— Славянские мифы никогда не отличались цельной, стройной системой. Множество сюжетов переплелось с фольклором Центральной Европы и Греции. Да и само имя «Анубис» — греческая огласовка, — возразил Юэ Цинпин. — К тому же Малин считается богиней подземного мира и смерти, как и Анубис. Возможно, в далёком прошлом эти две культуры пересекались куда сильнее, чем принято думать.
Он повернулся к Хэ Сутуаню:
— Помнишь, в испытании «Рубка коричного дерева в Лунном дворце» тоже всплыл Сизиф?
— Помню, — кивнул тот. — Быть может, именно поэтому системный отбор прошла и Цзосайэр.
Хэ Сяоси задумчиво произнесла:
— Что ж, если судилище устроено именно так, логика в этом есть. Но как быть со словами Лешего о том, как его начать? Что думаете?
— Ну... — начал Хэ Сутуань, но его оборвал шум приближающихся шагов.
Он резко повернулся, мгновенно сгруппировавшись, однако тут же нахмурился от удивления:
— Зачем вы вернулись?
К ним спешно подходили Цзосайэр, Валентина и Яо Баонань. Судя по их торопливым движениям, что-то произошло.
Цзосайэр выглядела обеспокоенной:
— Мы только что наткнулись на реку вон в той стороне. На её «конце» — огромная расщелина, куда, судя по всему, и уходят воды. Очень похоже на ту самую Реку мёртвых, о которой говорил Леший.
— Но она скована льдом, — добавила Валентина. — Невероятно... Никогда не видела, чтобы замерзал целый водопад.
Юэ Цинпин приподнял бровь:
— Священная Река мёртвых замёрзла? Значит, она оттает лишь с приходом весны?
— Весьма вероятно.
— На скованном льдом русле осталось несколько деревянных лодок. Впрочем, раз вода замёрзла, толку от них никакого, — с досадой вздохнула Цзосайэр. — Хотя при таком бешеном потоке на водопаде, сомневаюсь, что эти скорлупки спасли бы даже безо льда.
— Прогулка на лодке над водопадом — весьма романтично, — без тени улыбки заметил Хэ Сутуань. — Но в критический момент это может стать последней соломинкой.
Он задумчиво подпёр подбородок:
— Раз так, встаёт главный вопрос: вы правда верите, что сжечь Малин — единственный способ вернуть весну?
— Если верить старосте и деревенским — да, — отозвался Юэ Цинпин.
Хэ Сяоси нахмурилась:
— Но задача нашей фракции — защитить её...
Договорить она не успела. Стоявший напротив Хэ Сутуань внезапно изменился в лице и молниеносно вытянул руку!
Не произнося ни слова, он железной хваткой вцепился в её плечо, рванул девушку к себе, прижал к груди и сбил с ног, накрывая своим телом.
"Что за?!"
Инстинкты заставили Хэ Сяоси тут же приготовиться к нападению: она не забывала, что парень перед ней, хоть и носит имя и облик её брата, прежде всего остаётся соперником.
Однако юноша и не думал навредить ей. Подняв голову, он устремил ледяной взгляд в сторону заснеженных кустов:
— Засада!
Реакция остальных последовала незамедлительно. Юэ Цинпин мгновенно вскинул оружие, принимая боевую стойку, а Валентина первой рванула прямо к заснеженному зарослевому массиву. Цзосайэр тут же закрыла собой Яо Баонань.
Лишь сама Яо Баонань возмущённо заартачилась:
— Ты что, за ничтожество меня держишь?! Отец с матерью говорили, я сильная! Мне не нужна защита!
— Цыц! — в голосе Хэ Сутуаня впервые прорезались жестокие, стальные нотки. — Сначала разберёмся с нападавшими.
Вскочив на ноги, он рывком поднял Хэ Сяоси и негромко спросил:
— Цела?
Лишь теперь Хэ Сяоси заметила, что стоявший неподалёку ствол мощного дерева насквозь пробит неизвестным оружием. Дерево пока держалось, но в толстой древесине зияла обугленная дыра величиной с кулак.
И как раз на этой прямой линии — между кустами и этим стволом — секунду назад стояла она!
Не замети Хэ Сутуань опасность вовремя, не сбей он её на землю — эта дыра оказалась бы у неё в груди. Шансов выжить не оставалось бы вовсе.
Осознание того, что она только что прошла по краю гибели, подхлестнуло выброс адреналина. Несмотря на онемевшие от холода пальцы, её разум заработал с бешеной скоростью.
"Разве это не игра в захват флага? Мы же ушли так далеко от избушки Лешего! С чего вдруг на нас нападают другие игроки? Постой... Они ведь даже не знают, к какой фракции мы принадлежим, но всё равно открыли огонь без предупреждения! Им плевать на Малин — они просто уничтожают всех подряд!"
Лицо её ожесточилось, пальцы сжали рукоять висящего на поясе пистолета. Она уже приготовилась вскинуть оружие, как вдруг...
Чья-то ладонь мягко опустилась ей на макушку и коротко погладила по волосам.
Рука в плотной перчатке не дарила тепла, но Хэ Сяоси замерла в оцепенении.
Это был Хэ Сутуань.
В его памяти Хэ Сяоси оставалась той самой послушной и милой девчушкой, а не холодным Игроком № 002 из мира № 5238. Решив, что она перепугалась до смерти, он ободряюще коснулся её головы.
— Не бойся. Брат здесь, — тихо проговорил он, после чего мгновенно вскинул винтовку и бросился вслед за Валентиной прямо к дальним зарослям.
— Эй! Сутуань! — Юэ Цинпин не успел его перехватить и лишь нервно поджал губы, видя, как его возлюбленный без раздумий рванул в самую гущу.
Нападавшие за кустами поняли, что обнаружены, и не стали больше таиться.
Раздался оглушительный взрыв — густые заросли разлетелись в щепки прямо перед наступающими. Вспыхнувший столб дыма и взметнувшаяся снежная пыль заставили Хэ Сутуаня и Валентину одновременно замереть.
Они не стали рисковать и первыми рваться сквозь завесу, застыв на безопасном расстоянии в ожидании врага.
Обугленные обрубки веток ещё тлели, но ледяной ветер и падающий снег быстро затушили искры, оставив лишь плотную сизую гарь, скрывавшую фигуры засады.
Хэ Сутуань прищурился.
Сквозь мутную пелену проступили два силуэта. Вот только их очертания... меньше всего походили на человеческие.
Оба нападавших достигали двух метров в высоту и возвышались даже над статной Валентиной. Угловатые, громоздкие, фантасмагоричные — на мгновение Хэ Сутуаню показалось, будто перед ними выросли стальные экзоскелеты из фантастического кино.
Ступая по дымящимся обломкам ветвей, фигуры вышли из сизой дымки.
Представшее перед ними зрелище заставило всех онеметь.
Даже Хэ Сутуань на миг замер в изумлении, а Яо Баонань потрясённо ахнула:
— Боже мой... Это... это вообще люди?!
"Да уж, можно ли назвать их людьми?" — нахмурился Хэ Сутуань.
Очевидно, эти игроки тоже принадлежали к одной из «человеческих цивилизаций», но в их облике от живой плоти почти ничего не осталось.
Лицо первого давно утратило человеческие черты. Оболочка головы сделалась полупрозрачной: вместо вен под ней вился пучок оптико-волоконных кабелей, кости заменяло закалённое стекло, а кожу — плотный синтетический полимер. Конечности и торс были полностью укованы в металл и переплетены проводами, и лишь в крошечных зазорах между сочленениями угадывались островки настоящей человеческой плоти.
Второй выглядел ещё более жутким... Если к нему вообще было применимо понятие «внешность». Вместо глаз на плоской пластине горел алый светодиодный экран, роль носа и рта выполнял динамик-зуммер. Помимо четырёх механических конечностей, из его лопаток произрастали две дополнительные манипуляторные руки, сжимавшие различное оружие.
Все замерли в немом оцепенении.
Мороз пробежал по коже у каждого. Прежние рыболюди хоть и отличались от млекопитающих, всё же сотканы были из плоти и крови и сохраняли знакомые пропорции. Хэ Си и Амоде являлись цифровыми программами, но их симуляции и физические носители копировали человеческое тело.
Но что за твари стояли перед ними сейчас?
Возможно, это был один из путей эволюции технологической цивилизации — мрачный киберпанковский тупик. Однако если почти все человеческие черты стёрты и замещены хладной сталью, можно ли считать их равными себе?
Говоря по совести, ни Юэ Цинпин, ни Хэ Сутуань не горели желанием ввязываться в драку с этими киборгами. Соперники перед ними были «крепкими орешками» в самом буквальном смысле слова. К тому же суть испытания всё ещё оставалась туманной, и в сложившихся обстоятельствах разумнее всего было беречь силы.
— Попробуем договориться?.. Цзосайэр? — Юэ Цинпин повернулся к стоявшим рядом спутникам, желая узнать их мнение.
Но едва он скользнул взглядом по лицу Цзосайэр, как слова застряли у него в горле.
Эта женщина, всегда остававшаяся образцом выдержки, рассудительности и почти мягкой кротости, сейчас стояла бледная как полотно. Её губы судорожно дрожали, точно вот-вот из груди вырвется исполненный ужаса крик. Но в широко распахнутых оливковых глазах пылала такая ярость, что белки налились багровой кровью.
На вздувшихся на висках жилах пульсировала дикая ненависть. Казалось, Цзосайэр тратит последние остатки самоконтроля, чтобы не сорваться на визг, и её голос прозвучал неузнаваемо и сипло:
— Капитан Юэ... можете уходить. А я... я уничтожу их.