В первом раунде испытания не только Амоде остался без напарника — ещё трое игроков так и не дождались своих союзников.
С каждой минутой, приближавшей роковой часовой рубеж, их лица становились всё бледнее. Перспектива лишиться глаз от когтей Цзинвэй приводила в ужас, так что решение пришло само собой: грабёж. Отобрать пятицветные камни у тех, кто успел их собрать.
— Вы... вы что задумали?! — выкрикнул парень в простом холщовом халате, ставший первой жертвой их налёта.
Обнажив с тихим звоном меч, он встал в защитную стойку перед троицей грабителей:
— Предупреждаю, мой клинок пощады не знает!
Однако один из нападавших — шрамированный головорез с лютым взглядом — лишь небрежно вскинул пистолет.
— Извини, браток. Ты же смотрел предыдущие бои? Неужто думаешь, что твоя железяка быстрее пули?
— Отдай пятицветные камни, и останешься жив, — подал голос второй.
Его тело от шеи до лодыжек покрывал гудящий рой ядовито-пёстрых пчёл. От одного этого вида тошнота подступала к горлу.
Парень сжал в кулаке три добытых камня. Оценив расклад, он стиснул зубы и выудил два из них.
Тут вмешался третий — обладатель мерцающих искусственных протезов, хаотично вращавшихся в глазницах:
— А третий где? Выгребай всё! Моя оптика видит тебя насквозь, даже не думай таить.
— У меня их всего три! — побледнел бедолага.
— Отдать три камня за собственную шкуру — дешёвая сделка, — ухмыльнулся бандит со шрамом, дослав патрон в каморник. — Так что выбираешь? Лишиться глаза или жизни?
Зажатый в угол игрок отчаянно закрутил головой — и вдруг его осенило. Указав пальцем на Цзян Гуанцзун, он взвизгнул:
— Да вон у нее заберите! У этой бабы их штук восемь или девять! Я сам видел!
Восемь или девять!
Эта цифра мгновенно привлекла внимание. Не только троица, но и многие другие участники, успевшие разжиться камнями, косо посмотрели на Цзян Гуанцзун. В их глазах дикарка в шкурах выглядела лёгкой добычей, беспомощной лакомой костью.
Вокруг неё стал медленно смыкаться круг.
Хэ Сутуань едва заметно нахмурился.
Бай Хэ с холодным лицом молча подняла лазерное оружие, активировав подзарядку. Лишь сама Цзян Гуанцзун сохраняла невозмутимую ухмылку.
— Не обессудь, девка, — оскалился шрамированный. — Выгребай свои камни.
Цзян Гуанцзун даже рта не открыла, но её властный, гремящий в ушах голос отголоском отозвался прямо в разуме каждого присутствующего:
«Ого? И с каких это пор всякая мелюзга смеет указывать мне, что делать?»
Слышать подобные слова от «дикарки» казалось присутствующим верхом глупости и нелепого бахвальства.
Повелитель пчёл насупился, его рой зажужжал угрожающе громко:
— Если тебе не знакома сила огнестрела, то хотя бы с моими пчёлками лучше не шути.
Цзян Гуанцзун гордо вздёрнула подбородок, обведя троицу презрительным взглядом:
«Не вам, недоросткам, учить уму-разуму взрослых женщин. Это завет наших предков. Или у вас мозгов не хватает даже на то, чтобы усвоить базовые правила?»
Троица обомлела.
— Тварь! — сплюнул на землю шрамированный, и лицо его исказилось от бешенства. — Кончаем эту дуру, нечего сопли жевать... Сука, это ещё что такое?!
Они уже вознамерились ринуться в атаку, как вдруг рой пчёл взбесился!
Насекомые, доселе покорно сидевшие на хозяине, будто обезумели от жестокого укола: с диким гулом они взвились в воздух и скопом обрушились на всю троицу!
— А-а-а! Больно! Заставь их перестать! — взвыл киборг, когда ядовитые жала вонзились ему в кожу. Каждое место укуса на глазах раздувалось, наливаясь жуткой багрово-чёрной опухолью.
— Не могу! Они не слушаются! — в ужасе заверещал пчеловод, отчаянно отмахиваясь. — Что ты сделала?!
Яд был смертельным. Спустя пару секунд пчеловод и обладатель искусственных глаз уже катались по земле в агонии.
Шрамированный, обладавший крепким телосложением, ещё держался на ногах. Однако его проклятия и вопли потонули в сплошном гудении ядовитого облака. Он слепо палил во все стороны из пистолета, но безуспешно — пара насекомых забилась прямо в ствол оружия, выведя его из строя.
Глядя на трёх корчившихся на траве грабителей, чьё дыхание стремительно угасало, Цзян Гуанцзун лишь презрительно фыркнула:
— Засели за общий стол — и сразу возомнили себя хозяевами, забыв, чья рука их кормит.
Хэ Сутуань внимательно посмотрел на неё:
— Твоих рук дело?
— Ну да, — непринуждённо отозвалась она. — Надо просто искренне поговорить с пчёлками. Проще простого.
Хэ Сутуань задумчиво кивнул, утаив полыхнувший в глубине глаз огонёк.
Если вспомнить прошлый раунд... Тэн Линь, тот тип с лианами, тоже неожиданно стал жертвой собственного же оружия. Тогда Сутуань не придал этому значения, списав всё на оплошность самого бойца. Но теперь становилось очевидно: Цзи Ин или Цзи Чжаошу применили некую ментальную технику, оставив всех в полном неведении.
Толпа игроков, только что готовая броситься на дикарку, мгновенно отпрянула. Каждый понял: эта женщина что-то сделала, но КАК — не разглядел никто. А неизвестность всегда внушает наибольший страх.
Цзян Гуанцзун слегка повела рукой, и рой рассеялся, мгновенно скрывшись в чаще леса. На земле остались лишь три изуродованных трупа, покрытых ядовитыми нарывами. У некоторых наблюдавших за этим подступила тошнота.
Тот самый игрок, который только что пытался подставить Цзян Гуанцзун, подошёл ближе с фальшивым раскаянием на лице:
— Прости, я виноват, сгоряча ляпнул... Но ты помогла мне сберечь камни, я так благодарен...
— Раз благодарен, отсыпь один камень в знак признательности, — перебила его Цзян Гуанцзун.
Мужчина замялся:
— Э-э... Ну, это как-то... нечестно...
Цзян Гуанцзун закатила глаза:
— Тогда к чему этот трёп? Тьфу, мужики только болтать горазды. Не то что мы, женщины: сказано — сделано.
Она махнула рукой:
— Проваливай, не мозоль глаза.
Игрок вспыхнул от обиды, но, опасаясь её гнева, молча отступил в сторону, судорожно прижав к груди свои камни и со страхом озираясь по сторонам.
И тут над обрывом раздался тяжёлый хлопок крыльев.
Час истёк. Цзинвэй явился снимать урожай. Судя по всему, увиденная картина Его весьма порадовала.
Опустившись на край скалы, божественный птицечеловек взглянул на три трупа и поцокал языком:
— Ой-ой, как жестоко!
Слова звучали так, словно Он сочувствовал погибшим, но в тоне слышался такой откровенный, извращённый восторг, что эта фальшивая жалость казалась страшнее гула ядовитых пчёл.
Цзинвэй поднял взор на собравшихся. В Его глазах блестело предвкушение — правда, никто не мог угадать, чего именно Он ждёт.
— Ну что же, выкладывайте собранные пятицветные камни. А если у кого-то не найдётся...
Из Его горла вырвался пронзительный, скрежещущий смешок, наводящий на однозначные мысли.
Взмахнув крылом, Он мгновенно оказался перед первым попавшимся игроком:
— Камень!
Лицо божества отпечаталось перед бедолагой в мельчайших подробностях. Невольно отшатнувшись, тот дрожащими руками протянул добычу:
— Вот... держи.
— Угу, неплохо, — бросил Цзинвэй, забирая минерал абсолютно равнодушным тоном.
Однако игрок выдохнул с таким облегчением, будто сбросил с плеч гигантскую гору.
Цзинвэй перешёл к следующему и вновь получил камень. Один за другим участники отдавали подношения.
— Похоже, Цзинвэй совсем не рад, — тихо произнесла Бай Хэ, стоя рядом с Хэ Сутуанем.
— Верно, — отозвался тот. — Он рассчитывал на кровавую бойню.
— При таком темпе мы быстро наберём нужное количество для прохождения.
— Не думаю, что всё обойдётся так просто.
Бай Хэ повернулась к нему, желая расспросить подробнее, но Цзинвэй уже возник прямо перед ней.
— У тебя есть камень? — въелся в неё птицечеловек.
Несмотря на то что абсолютно каждый сдавал нужный предмет, раздражение на лице божества лишь нарастало.
Бай Хэ молча протянула камень.
Хэ Сутуань и Цзян Гуанцзун сделали то же самое.
Оглядев три блестящих самоцвета на своей ладони, Цзинвэй недовольно фыркнул.
И, наконец, Он повернулся к Амоде.
— Последний, — пробормотал Цзинвэй без всякого интереса, судя по всему, уже попрощавшись со своими надеждами. — Давай сюда камень.
— Извини, у меня его нет, — спокойно ответил Амоде.
— Раз уж у вас у всех... Стоп, что?! — Цзинвэй не сразу осознал услышанное. На секунду Его лицо застыло в изумлении, которое мгновенно сменилось дикой, искажённой гримасой радости. — У тебя нет камня?! Ты говоришь, у тебя НЕТ КАМНЯ?!
— Да, у меня нет. — Амоде оставался невозмутимым. Казалось, он заранее просчитал такой исход. — Мой напарник не пришёл — вероятно, он уже мёртв. А отбирать силу у других я не способен.
— Ха-ха-ха! Какая жалость! — зловеще расхохотался Цзинвэй. — Я же предупреждал: за каждый недостающий камень я беру по глазу!
Амоде лишь безмолвно смотрел на Него.
И тут...
— А-А-А-А-А!!!
Раздался раздирающий душу вопль. Один из участников рухнул на колени, зажав лицо руками. Сквозь его пальцы хлынула густая, алая кровь, окропляя землю.
Но это был не Амоде.
На траве бился тот самый игрок, который только что пытался подставить Цзян Гуанцзун!
Все оцепенели.
Цзинвэй подбросил на ладони окровавленное глазное яблоко и с улыбкой заметил:
— О, отличный образчик!
— За что?! Почему я?! — вопил несчастный, корчась от невыносимой боли. Каждое слово давалось ему с трудом. — Я же дал тебе камень! Я всё сдал!
— Разве я не говорил? — сладко проговорил Цзинвэй, разглядывая трофей. — Один недостающий камень — один вырванный глаз. И, кстати... с чего вы взяли, что вы здесь сами по себе? Для меня вы — единое целое.
Лица игроков мгновенно окаменели.
Логика Цзинвэя была чудовищной: даже если ты честно выполнил условие, любой другой неудачник мог стать причиной того, что ИМЕННО ТЕБЕ вырвут глаз!
Птицечеловек рассчитывал на стравливание игроков? О нет, ситуация оказалась куда паршивее: если кто-то останется без камня, пострадать может случайный невиновный!
Как, чёрт возьми, играть в эту проклятую игру?!
Атмосфера среди участников отряда накалилась до предела.
Цзинвэй же, напротив, находился в превосходном расположении духа. Он вертел в пальцах мягкий вырванный глаз, будто это был обычный водяной шарик.
— Ах да, чуть не забыл о награде! Вы имеете право задать мне один вопрос...
Он вскинул руку и ткнул пальцем в случайного человека:
— Давай ты. О чём хочешь спросить?
Хэ Сутуань, на которого указал перст божества, молча замер.
«Надо же, какая удача...»
Под настороженными и испуганными взглядами остальных участников Хэ Сутуань сделал шаг вперёд. Он спокойно встретил пронизывающий взор Цзинвэй и произнёс:
— Мой вопрос таков: ты — лишь часть этой игры или сущность, обладающая собственной независимой волей?