Под пристальными взглядами союзников девушка, облачённая в тигровую шкуру, выскользнула вперёд и неторопливо направилась к величественной Сиванму. На ходу она отвязала от пояса мешочек, где покоились нефритовые талисманы.
Сиванму поглядела на неё с кроткой, благосклонной улыбкой:
— Неужто ты вновь вознамерилась принести себя в жертву ради спасения ближних?
— Сильная женщина защищает слабых мужчин — это естественный порядок вещей, — отрезала Ин Яоцзу. — Впрочем, дело не только в нём.
— Что ж, — Сиванму едва заметно повела рукой, дозволяя сделать ход. — И какую же забаву ты приготовила для меня? Я вся внимание.
Ин Яоцзу достала из кармана нефритовый талисман, не сводя проницательного взгляда с богини:
— Что ж, в таком случае я активирую талисман Шэнъюй.
Игрок, собравшийся напасть на Хэ Сутуаня, лишь прыснул от смеха. До чего же дикие эти первобытные люди! Они ведь до сих пор так и не сообразили, по каким правилам идёт игра. Надумала выложить талисман — так хоть посмотри, перед кем стоишь!
То, что его не приняли во внимание, отозвалось в нём едкой досадой.
— Эй, я вообще-то здесь! — вспыхнул он. — И талисманом Шэнъюй нельзя отбить такой же талисман! Против него работает только талисман Цзяо!
Ин Яоцзу даже не удостоила его взглядом. Мужчина был для неё не более чем назойливым паяцем, не заслуживающим внимания.
Вместо ответа она достала из кармана целую стопку — пять нефритовых талисманов Шэнъюй. Зажатые в её кулаке, они походили на монолитный брусок зеленоватого камня.
Сжав этот «нефритовый кирпич», она направила его прямо на богиню:
— Я применяю их против тебя.
Толпа охнула.
Сиванму хранила молчание.
На её челе всё ещё покоилась величественная, благосклонная улыбка, но в глубине глаз полыхнула ледяная, затаённая лютость.
— Мною было сказано: лишь тот покинет сии пределы, кто выбьет из игры остальных...
— Но ты также сказала, что правила устанавливает Сиванму, — перебила её Ин Яоцзу. — Вот только вовсе не обязательно, чтобы этой «Сиванму» оставалась именно ты.
Едва богиня вновь подчеркнула, что единственный путь к победе лежит через уничтожение соперников, на лице Цзиньин промелькнуло злорадное самодовольство. Её вид будто говорил: «Ну вот, о чём я и твердила. Нам остаётся только грызть друг другу глотки».
Однако слова Ин Яоцзу заставили её замереть. Уверенность кукловода мгновенно испарилась, уступив место мертвенной бледности, стоило ей осознать невероятную, безумную догадку.
Ин Яоцзу стойко выдерживала тяжёлый взор владычицы:
— В самом начале, едва ты явилась, твоё представление показалось мне странным. Ты ведь не промолвила: «Я — Сиванму, богиня, повелевающая пятью небесными карами». Ты изрекла иное: «Властвующий над пятью небесными карами и есть Сиванму». Ты описывала не себя. Ты давала определение божественному титулу.
Девушка коротко оглянулась на Хэ Сутуаня и Юэ Цинпина:
— Сперва я, как и прочие, полагала, будто испытание сводится к банальному сбору талисманов: насылай бедствия на чужие миры, ослабляй соперников и выбивай их одного за другим. Но пообщавшись с этими мужичками, я взглянула на вещи иначе. И хоть их миф разозлил меня до глубины души, нельзя не признать: он натолкнул меня на нужную мысль.
Хэ Сутуань, Юэ Цинпин и Иньин были людьми тонкого ума — они мгновенно уловили суть.
Лишь Цзян Гуанцзун с недоумением почесала затылок:
— На мысль? На какую ещё мысль?
Она ведь находилась рядом, так почему эти умники понимали всё с полуслова, а она хлопала глазами?
— Эй, да объясни ты толком! — она толкнула Иньина локтем в бок. — До чего додумалась Яоцзу?
Иньин выдержал паузу и едва слышно произнёс:
— Мать Востока и Владыка Востока.
Не успел он договорить, как Ин Яоцзу продолжила:
— В их мире эти хилые мужички взгромоздились женщинам на шею. Желая выпятить собственное преимущество, они связали себя с женщинами узами брака. Так две равные богини-созидательницы — Мать Востока и Мать Запада — превратились в супружескую пару: Владыку Востока и Владычицу Запада. Престол Матери Востока был попросту вероломно захвачен...
Она сделала паузу, выдержав жёсткий тон:
— Но благодаря их байкам до меня дошло: у этой игры есть скрытый режим. Помимо «Услаждения божества» и «Воплощения божества», существует третий путь — «Похищение престола».
Ин Яоцзу слегка веером раздвинула в ладони пять нефритовых пластин и без тени страха бросила богине в лицо:
— Талисманы пяти небесных кар у меня в руках. Отныне я — та, кто повелевает бедствиями и наказаниями. А значит, имею полное право занять место бога в этом испытании.
Одной рукой она сжимала талисманы, а другую — дерзко, почти грубо — наставила прямо на Сиванму. От былого благоговения, с которым она взирала на духа в начале игры, не осталось и следа.
— Я ведь сразу предупредила: победа будет за мной. Твой престол — мой!
Слова её прозвучали подобно грому среди ясного неба.
Игроки впали в ступор, а затем взревели:
— Да как такое возможно?!
— В правилах об этом ни слова! Нас никто не предупреждал! Это бред, система никогда такого не одобрит!
— Это читерство! Жульничество!
Собрание напоминало учеников на экзамене, выбивающихся из сил ради правильных ответов. И вдруг один из экзаменуемых поднимается, подходит к надзирателю с пачкой бланков и заявляет: «Я собрал все предметы, освободи-ка кресло главного экзаменатора».
Это казалось абсолютным абсурдом. Тем более Ин Яоцзу метила не в надзиратели — она вознамерилась сместить самого составителя тестов.
Однако, пока вокруг бушевали возмущённые крики, Хэ Сутуань и Юэ Цинпин сохраняли ледяное спокойствие. Они знали, к чему всё идёт.
Ещё когда Ин Яоцзу исподволь намекала им искать талисманы Шэнъюй, они разгадали её замысел и поняли, в чём заключается скрытая развязка. Увы, шанс выпадения этих карт был слишком мал. Неудача лишила их возможности опередить Яоцзу. И даже затяни они игру ещё на раунд, гарантировать сбор полного комплекта из пяти разных талисманов никто не мог.
А время в этом мире играло против них.
Хэ Сутуань не желал больше ждать. Он рвался к скорейшему финалу — и к расплате для тех, кто погубил Цвэ Цокэчэна.
Потому они без колебаний решили уступить: отдали Ин Яоцзу последний недостающий талисман, вознеся её на вершину власти.
Разумеется, риск оставался огромным. Гарантировать, что дерзкий трюк сработает, или что Ин Яоцзу, получив силу, не предаст их, было невозможно. Это была чистая авантюра:
Ставка на то, что уловка предусмотрена системой;
Ставка на благородство и честь Ин Яоцзу;
Ставка на прочное доверие, установившееся между их мирами.
И их дерзкая ставка оправдалась.
Сиванму вглядывалась в лицо девушки долгие мгновения, а затем медленно ступила к краю алтаря.
На глазах у онемевшей толпы древняя богиня сошла вниз и остановилась пред Ин Яоцзу.
Двухметровая исполинша с тигриными клыками, барсредичьим хвостом и венцом в растрёпанных волосах возвышалась над девушкой. Она была выше почти на две головы — нависала горой, подобно матёрой тигрице, созерцающей юного оскалившегося детёныша, дерзнувшего оспорить первенство.
Но Ин Яоцзу даже не моргнула. Она гордо закинула голову, взирая прямо в очи божества.
Словесный гвалт мгновенно утих. Игроки застыли в трепете, не смея шелохнуться перед лицом этой сюрреалистичной картины.
И тогда Сиванму подняла руку, сняла со своего лба священную повязку и возложила её на голову Ин Яоцзу.
А затем, взяв девушку за руку, возвела её на ступенчатое возвышение алтаря.
Каменный помост вновь вспыхнул мягким нефритом — точно так же, как в момент явления богини. Но когда сияние угасло, древний дух растворился без следа. На алтаре осталась лишь Ин Яоцзу.
Голос Сиванму, подобно раскатистому гулу погребального колокола, разнёсся под сводами пещеры, отдаваясь в ушах каждого присутствующего:
«Отныне ты — бог».
Едва эхо утихло, как в головах игроков раздался оглушительный гул. Бездушный, механический голос системы прозвучал в этом испытании впервые за всё время:
[Права администратора игрового пространства «Услаждение богов и воплощение божества 0136» изменены. Поздравляем игрока с получением временных привилегий управления.]
[Просим временного администратора утвердить действующие правила или внести необходимые изменения.]
Град невысказанных проклятий и колкостей застрял в горле у игроков. Они уставились на стоящую на алтаре девушку — кто с ужасом, кто с невольным трепетом, точно так же, как мгновением ранее взирали на свирепую Сиванму.
Лишь Хэ Сутуань, глядя на вознесшуюся воительницу, тихо вздохнул:
— Всё же Яоцзу — не богиня. Обычному человеку нелегко освоиться, когда его внезапно возводят на подобную высоту.
Он отчётливо видел: как бы ни была эта девчонка горда и самоуверенна, прямо сейчас её бьёт мелкая дрожь.
Она оставалась обычным человеком.
Хэ Сутуань не ошибался — Ин Яоцзу действительно растерялась. Выкрикивать дерзости у подножия алтаря — это одно, а оказаться на вершине под прицелом десятков глаз — совсем иное.
Одной рукой она до судорог сжимала нефритовые пластины, а другой судорожно комкала край своего тигрового одеяния.
Запрокинув голову, она попыталась пробить взглядом каменный свод пещеры, устремляя взор к непостижимым сферам над мирозданием:
— Я желаю изменить правила!
Выпалив это, она метнула быстрый взгляд на Хэ Сутуаня, после чего вновь уставилась ввысь:
— Я хочу вернуть тех игроков, кого погубили правила этого испытания!
От этих слов у Хэ Сутуаня перехватило дыхание.
Он мгновенно понял, кого именно она имеет в виду.