Разорванный белый шнур упал на землю, свернувшись у ног отряда подобно безжизненной белой змее — будто немой упрёк.
— Мать вашу! — в сердцах выругался Кейн. — Я так и знал, что этой девке нельзя верить! А вы ещё мешали мне прикончить её и полезли с ней сотрудничать! Как там у вас, в Китае, говорят? Чужая кровь — чужие мысли!
— Потише, Кейн, — Юэ Цинпин поморщился и помотал головой. — По крайней мере, кое-какую информацию она нам дала.
— И что же полезного она сказала?! — Кейн разгневанно уставился на спутников. — Назовите хоть слово! Не ищите оправданий своим глупым решениям!
— Мы не ищем оправданий. Факты останутся фактами, — спокойно возразил Хэ Сутуань. Сделав шаг вперёд, он поднял из вороха кипу оставшиеся шнуры. — Забрав белый, она лишила нас единственной безопасной нити. Что выберем теперь?
Он взвесил в руке толстые жгуты:
— Если верить Хуаланке, жёлтый — это золото и богатство, зелёный — урожай и природа, красный — воины и армия…
— А чёрный — смерть и бедствие, — закончил за него Юэ Цинпин, глядя на шнуры в руках Сутуаня. — Будь моя воля, я бы выбрал чёрный.
Кейн вытаращил на него глаза:
— Ты сам это сказал! Чёрный — это смерть! Проклятие! Вы что, всерьёз решили вместе умереть?!
— Не переживай, ложиться в одну могилу мы не планируем, а если и зайдём так далеко — тебя точно с собой не возьмём, — язвительно парировал Юэ Цинпин. — Просто риск — благородное дело. А без риска и добычи не видать.
— Так выбрал бы жёлтый! Там хотя бы обещано настоящее богатство!
Хэ Сутуань на мгновение задумался и негромко произнёс:
— Я тоже за чёрный.
Переведя взгляд на спутников, он пояснил:
— И дело не в том, что так решил капитан Юэ. Помните надпись на стеле: «Восток — исток нового рождения»? Но какое «новое рождение» возможно без предшествующей смерти?
Кейн осёкся.
Аргумент звучал убедительно, и он ощутил, как уверенность в собственной правоте даёт трещину. Впрочем, тревога никуда не ушла.
— Но мы даже не знаем условия этой задачи! — с сомнением возразил Кейн. — Откуда уверенность, что эти шнуры вообще связаны с надписью? Вдруг слова на стеле — такая же бессмыслица, как и три предыдущие фразы? Загадочные на вид, а на деле — пустышка!
— Не думаю, что прошлые надписи бесполезны. Скорее, мы просто не разгадали их намёк, — Юэ Цинпин вгляделся в узелки кипу, прищурившись. — К тому же восток — особое направление. Недаром алтарь для крови Четырёх духов-хранителей установили именно здесь.
— Поясни, — посмотрел на него Хэ Сутуань.
— «Восток» и «новое рождение», — переспросил Юэ Цинпин. — Какая первая ассоциация приходит в голову?
— Восходящее солнце, — без колебаний ответил Сутуань.
— Именно. А верховным божеством инков был Инти — бог солнца.
В памяти Хэ Сутуаня мгновенно всплыла строчка из правил: «Бог солнца Инти — мой свидетель».
— Выходит, хотя чёрный цвет и несёт в себе смерть, риск оправдан, — подвёл итог Юэ Цинпин.
— Чёрт с вами… — сдавленно пробормотал Кейн, стиснув зубы. — Всё равно других вариантов нет. Но знайте: вся планета смотрит на нас! Если из-за вашей ошибки мы вылетим из игры и потеряем очки, виноваты будете только вы двое.
Хэ Сутуань и Юэ Цинпин прекрасно понимали скрытую в его словах угрозу, как осознавали и всю тяжесть ответственности.
Встретившись взглядами, они прочли друг у друга взаимную твёрдость и поддержку. Последние сомнения рассеялись. Решительно протянув руки, Сутуань и Цинпин вместе вцепились в чёрный шнур. Кейн, сжав челюсти, сделал шаг вперёд и ухватился чуть ниже.
— Прекрасно, теперь мы буквально в одной связке, — усмехнулся Юэ Цинпин.
Хэ Сутуань коротко кивнул.
И они одновременно рванули верёвку вниз!
В то же мгновение земля ушла из-под ног.
Ощущение невесомости накрыло всех троих — они словно сорвались в бездонный провал. Окружающий мир смазался в туманное пятно. Кейн уже открыл рот, чтобы разразиться проклятиями в адрес их безумного выбора, но не успел издать и звука, как ноги снова обрели твёрдую опору.
— Что ж, живы — и то хлеб, — Юэ Цинпин шутливо похлопал себя по груди. — И руки-ноги на месте.
— Только вот где мы? — раздался спокойный голос Хэ Сутуаня.
— Дьявол! Вы что, сами не видите?! — Кейн тут же щелкнул выключателем тактического фонаря и, оглядевшись, снова отчаянно выругался: — Мы в дерьмовой темнице!
Он не ошибся: они действительно оказались в подземелье.
Крошечная каменная камера. Три стены из плотно подогнанных валунов не оставляли ни малейшей щели для света; по каменным швам вверх подымался сырой мох, не находивший выхода наружу. Четвёртую сторону перегораживала решётка из толстых, в запястье, металлических прутьев. Пусть железо и тронула ржавчина, конструкция выглядела непреодолимой.
От стен веяло ледяным мраком.
Кейн тяжело шагнул, и под его ботинком откликнулся чавкающий всплеск. Сдерживая закипающую ярость, он пробормотал:
— Тут вода… Раз она откуда-то просачивается, должен быть и ход. Ну-ка, давайте поищем…
Юэ Цинпин молча направил луч фонаря под ноги.
Все трое вгляделись в тёмную лужу — и разом замерли.
— Это не вода, — глухо произнёс Юэ Цинпин. — Это кровь.
Подземелье было пропитано такой густой смесью плесени и сырой земли, что перебивала тяжёлый железный запах, из-за чего Цинпин не сразу распознал кровь.
Кейн ошарашенно отшатнулся:
— Чёрт возьми! С меня хватит! Я-то, дурак, повёлся на вашу самоуверенность! И к чему мы пришли?! Вы затащили нас прямиком в пасть к смерти! Если я кости здесь сложу, я вас из-под земли…
— Тсс, — Хэ Сутуань резко приложил палец к губам, обрывая его на полуслове.
Взгляд капитана Хэ стал настолько ледяным и суровым, что Кейн захлебнулся собственными ругательствами.
Впрочем, уже через секунду он сам понял причину этого жёсткого жеста.
Чвак, чвак…
Шаги были тихими, но явственными. Кто-то — или что-то — стремительно приближался, ступая по залитым кровью камням.
Хэ Сутуань и Юэ Цинпин мгновенно приняли боевые стойки.
Кейн, глубоко вздохнув, тоже выхватил пистолет.
Сцепив зубы, они вглядывались в пятно света за решёткой, с замиранием сердца ожидая появления неизвестной твари.
Неужели это последний из Духов-хранителей? И какой облик он принял на этот раз?
Никто из них не расслаблялся ни на секунду.
Однако…
— Наконец-то я вас нашла!
Из тьмы выбежала фигура. На её лице сияла искренняя радость.
Все трое остолбенели.
Каждый из них готовился к встрече с жутким чудовищем — покровителем вроде Великого змея, Мезоамериканского ягуара или Андского кондора.
Но никак не ожидал увидеть миловидную юную девушку.
На вид ей было лет семнадцать-восемнадцать. Наряд выдержан в ярких традиционных южноамериканских мотивах: пышное платье из плотной ткани насыщенных оттенков, расшитое драгоценными камнями и пышными перьями, явно выдавало в ней знатную особу.
И это в опасном, кишевшем ловушками святилище! Её одежда выглядела безупречно чистой — ни следа схватки или долгого бегства.
Подбежав к решётке, девушка вцепилась руками в прутья и уставилась на узников с восторгом. В свете фонарей её гладкие белые пальцы казались слишком чистыми на фоне изъеденного ржавчиной металла.
Хэ Сутуань, Юэ Цинпин и Кейн онемели.
После свежей предательской выходки Хуаланки Кейн окончательно перестал доверять любым участникам турнира. Он смерил девчонку свирепым взглядом и прорычал:
— Ещё одна из игроков?! Ну держись, выберусь — башку откручу…
Не успел он закончить угрозу, как девица залилась горькими слезами. Слёзы хлынули из её глаз потоком.
Хэ Сутуань приподнял бровь:
— Ну вот, Кейн, довёл девчонку до слёз.
— Никакого сочувствия к прекрасному полу, — качнул головой Юэ Цинпин. — Потому до сих пор один и коротаешь века.
— Эй! Я же палец о палец не ударил! — от неожиданной бурности её реакции Кейн растерял всю спесь. — Просто пару жёстких слов сказал… Да чёрт возьми, кто она вообще такая?!
Хэ Сутуань посмотрел на него:
— Ты её не знаешь?
— А она что, не с вами?! — выпучил глаза Кейн. — Я думал, это ваш очередной союзник!
Он ведь внимательно смотрел трансляции всех этапов — почему не помнит этого лица?
Переглянувшись, троица замкнулась в недоуменном молчании.
Сутуань и Цинпин хмурились, пристально разглядывая незваную гостью. Кейну всё стало ясно: капитаны видели её впервые.
Кем же являлась эта девица? Человеком — или чем-то иным?
Хотя её слова мгновенно обрабатывались коммуникатором и звучали на понятном языке, Хэ Сутуань уловил странность. Говор девушки не походил ни на один известный ему язык. Сутуань не был лингвистом, но за годы работы в отряде разведки бок о бок со специалистами со всего света научился различать на слух европейские и азиатские наречия. Речь же этой девушки выходила за пределы его опыта.
Не сводя с неё внимательного взгляда, Сутуань медленно тянулся пальцами к коммуникатору, чтобы проверить строку с исходным языком перевода, но Юэ Цинпин опередил его.
— Кечуа, — тихо, но с абсолютной уверенностью произнёс Цинпин, не отводя глаз от девицы.
Хэ Сутуань замер.
Кечуа — язык древней империи инков. Информация звучала до крайней степени подозрительно.
Незнакомка, похоже, совсем не замечала их настороженности. Вытерев слёзы, она защебетала с наигранным восторгом — точь-в-точь скриптовый персонаж в игре, обязанный договорить свои реплики до конца:
— Ой, простите! Я так обрадовалась, когда вас нашла, что совсем забыла о деле! Сейчас я вас выпущу!
С этими словами она действительно вытащила из рукава тяжёлый ключ и отперла замок.
Хэ Сутуань, Юэ Цинпин и Кейн не сдвинулись с места, молча наблюдая за этим разыгранным как по нотам спектаклем. Подобная развязка сбивала с толку.
Но в следующее мгновение девушка рванулась прямо к Юэ Цинпину!
Цинпин вскинул руку для защиты, но незнакомка оказалась быстрее: мгновение — и она уже мёртвой хваткой вцепилась ему в талию, прижавшись всем телом.
— Отец!