Выйдя из командного центра, Хэ Сутуань заметил бойцов Третьего отряда: они спешно перебегали площадку, торопясь навстречу оперативникам, только что ступившим из «Окна».
В этот раз в игру отправлялись четверо: командир Химэно Шоко и трое её подчинённых — Чжэн Айчжэнь, Цзинь Минь и Сирай Киёси.
С завершением испытания прервалась и прямая трансляция. Новая игра ещё не началась, и небо над базой снова затянуло привычной свинцовой мутью.
Хэ Сутуань на миг поднял взгляд к облакам, испытывая странное оцепенение. Но стоило ему перевести взор на здание «Окна», как бровь его хмуро приподнялась: оттуда, тяжело хромая и поддерживая друг друга, выходили только Химэно Шоко и Цзинь Минь.
— Сирай Киёси мёртв, — раздался под боком бесплотный, до жути похожий на призрачный голос.
Хэ Сутуань повернулся. Рядом стоял командир Шестого отряда, Шелли.
— Когда?
Лицо Шелли оставалось по-прежнему отрешённым. Он смутно смотрел на Шоко, которая припадала на оставшуюся ногу, потеряв одну руку и опираясь на Цзинь Миня.
— Только что. Когда они решили, что всё кончено, из угла выскочила тварь. Одно мгновение — и она откусила Киёси голову. Кровь брызнула во все стороны.
Хэ Сутуань молчал.
«Подробности мог бы и опустить», — мельком подумал он.
Разведчики, вернувшиеся из испытания, привлекли внимание остальных. Оставив тренировки, к «Окну» подтягивались люди — узнать новости, поддержать выживших.
Хэ Сутуань издали заметил Юэ Цинпина, выходившего из тренировочного корпуса. Исподлобья встретившись с ним взглядом, капитан Юэ лишь равнодушно отвернулся.
Спешившие за своим командиром Иньин и остальные бойцы Второго отряда уже подняли было руки в приветствии, но, уловив настрой Юэ Цинпина, тут же опустили их и демонстративно отрезвились, сделав вид, будто Хэ Сутуань — пустое место.
Заметив своих ребят, тоже спешивших из тренировочной зоны, Хэ Сутуань направился к ним, собираясь вместе выразить соболезнования обескровленному Третьему отряду.
Но внезапный, исполненный ужаса вопль заставил его замереть на месте.
Цзинь Минь, секунду назад казавшийся невредимым и подпиравший собой Шоко, вдруг забился в диких судорогах. Лицо его исказилось от нечеловеческой муки.
Он рухнул ничком, увлекая за собой опиравшуюся на него девушку.
Бойцы Третьего отряда бросились подхватить своего командира, но Шоко, не обращая на них внимания, в отчаянии поползла к подчинённому:
— Цзинь Минь! Что с тобой?! Цзинь Минь!
Раздался резкий хлопковый звук: парень с силой оттолкнул её руку.
Не из неуважения — охваченный болью разум просто потерял контроль над телом. Он катался по земле, до крови раздирая собственную грудь, будто в глубине его внутренностей поселился невыносимый, дикий зуд. Глаза его вылезли из орбит, налившись отчаянием; он силился позвать на помощь, но из отверзтого рта вырывался лишь сиплый, клокочущий хрип, словно горло забило чем-то плотным.
Медики еще не успели прибыть, а остальные разведчики не отваживались подступить ближе. Лишь Цвэ Цокэчэн, раздвинув растерявшуюся толпу, кинулся вперед:
— Разойдитесь, я врач!
До зачисления в отряд разведки он служил в полевой медицине и отлично знал своё дело.
Но едва Цокэчэн опустился на колени подле бьющегося в конвульсиях парня, так и не успев провести осмотр, грудная клетка Цзинь Миня с оглушительным треском лопнула.
Именно так — разорвалась изнутри.
Алая струя ударила Цокэчэну прямо в лицо. Онемев от ужаса, он застыл перед кошмаром, который будет преследовать его в самых жутких снах.
Цзинь Минь лежал на спине, уставившись в небо стеклянными, налитыми кровью глазами. В них застыл немой вопрос: как вышло, что, вырвавшись из пекла игры, он всё равно погиб столь лютой смертью?
Из развороченного нутра погибшего копошащимся ковром посыпались крошечные роботы. Впрочем, соприкоснувшись с воздухом, микроскопические механизмы тут же замирали, превращаясь в мёртвый хлам. Но от зрелища этого роя у каждого присутствующего мурашки побежали по коже.
И в этот самый миг над базой раздался тяжкий, гулкий гул.
Зловещий алый свет вновь залил небосвод.
Цокэчэн, вытирая окровавленное лицо, медленно поднял взор и прочёл проступившие в вышине кроваво-красные иероглифы:
[До начала третьего раунда игры: 72:00:00]
[Список игроков: 004, 011, 023, 091]
Пальцы Цокэчэна задрожали.
Номер «004» принадлежал командиру Четвёртого отряда Джеллисону, «011» — Янь Ханьли, «023» — Иньину, а «091»... был его собственным тикером.
Отльнув в сторону, Цокэчэн бессильно зашелся в рвоте.
— Все в порядке, смущаться нечего... мы пройдем это, — Янь Ханьли подошла близко, похлопывая его по спине, но сама была белее савана.
Иньин, стоявший неподалеку, стиснул зубы. Он уже собирался выдать пару едких колкостей в адрес Первого отряда, но, переведя взгляд на собственное число в небесах, не смог выдавить ни слова.
Наблюдавший за происходящим в полном молчании Юэ Цинпин неожиданно сдвинулся с места.
Запахнув стильное пальто, он выудил из внутреннего кармана термокружку. На ходу скручивая крышку, капитан Юэ стремительно приблизился к растерзанному трупу Цзинь Миня, наклонился и залез рукой прямо в вывороченное нутро.
Бойцы Третьего отряда, утешавшие Шоко, обомлели. Решив, что он намеревается надругаться над телом их товарища, один из них рявкнул:
— Ты что творишь?!
Юэ Цинпин даже не обернулся. Пошарив в разверстой плоти Цзинь Миня, он будто нащупал нечто твердое и с маху швырнул находку в термос. Раздался едва слышный всплеск.
Плотно закрутив крышку, Юэ Цинпин бросил окровавленный сосуд Иньину:
— Я так и знал, что не показалось. Поймал-таки одного.
— А... — Иньин подхватил испачканную кружку задрожавшими пальцами.
— Чего размяк? — Юэ Цинпин сощурился, окидывая взглядом изуродованный труп. — Что бы это ни было — тварь или микробот, оно дохнет от контакта с воздухом. Неси в исследовательский отдел и передай ученым, пусть работают осторожно.
— Есть! — Иньин тут же припустил к корпусу НИИ.
Оглянувшись на Химэно Шоко, которая безучастным, потухшим взором смотрела перед собой, Юэ Цинпин бросил её людям:
— За Цзинь Минем прибудет специальная команда из лаборатории. Забирайте своего командира и уходите. Да, и глаз с нее не спускайте, а то натворит глупостей.
Подчинённые Шоко нерешительно кивнули и, бережно подхватив её под руки, повели прочь.
Цвэ Цокэчэн всё так же стоял на коленях, заходясь рыданиями и сотрясаясь от лихорадочной дрожи:
— Я умру... Я там точно сдохну! Что делать, я же сдохну!..
Янь Ханьли попыталась вернуть ему благоразумие:
— Не паникуй, слышишь? Я защищу тебя! Да и с нами будет капитан Джеллисон...
— Да что ты понимаешь?! — Цокэчэн в истерике отпихнул её. — Из сотни разведчиков по боевой подготовке у меня девяносто первый номер! Я даже ниже убитого Сираи Киёси! Я обычный медик! Ты армейская, у тебя одиннадцатый номер, откуда тебе понять мою шкуру?!
Тяжёлая ладонь опустилась ему на плечо.
Решив, что это снова Ханьли, Цокэчэн дернулся, желая сбросить её руку, но услышал спокойный голос собственного командира:
— Цокэчэн. Отдай мне твою карточку разведчика.
Чистый, ровный голос Хэ Сутуаня подействовал подобно ледяной капле, упавшей на воспалённый лоб — разум немного прояснился.
Замрев на мгновение, Цокэчэн рукавом утер заплаканное лицо и, сдавленно глотая слезы, посмотрел на Янь Ханьли:
— Прости меня...
— Ничего, — она сочувственно качнула головой. — Я всё понимаю.
Всхлипнув, Цокэчэн вытащил из кармана жетон и протянул капитану.
Приняв пластиковую карту, Хэ Сутуань повернулся к остававшимся неподалеку разведчикам:
— У кого-нибудь есть перманентный маркер?
— У меня, — отозвался Шелли.
— Благодарю.
Взяв маркер, Хэ Сутуань зубами сдёрнул колпачок и размашисто перечеркнул числящийся за Цокэчэном номер [091], выведя рядом жирное [001].
Стоявший неподалеку Юэ Цинпин нахмурился:
— Ты что за глупости вытворяешь?
Ничего не ответив, Хэ Сутуань бросил изменённую карту Цокэчэну, затем достал собственный жетон и хладнокровно зачеркнул «001», исправив его на «091».
Затем опустил взгляд на обомлевшего медика:
— В этот раунд вместо тебя пойду я.
Цокэчэн сжал карточку. На его испятнанном слезами лице промелькнула было безумная надежда, но тут же сменилась горькой виной. Сжав зубы, он выдавил:
— Капитан, спасибо... Но так нельзя, я не могу!..
Да, он до смерти боялся гибели, но бросать Хэ Сутуаня в пекло ради своего спасения не позволяла совесть.
Юэ Цинпин усмехнулся:
— Капитан Хэ, неужто ты думаешь, будто создатели игры проглотят столь шитое белыми нитками шулерство?
— Вот и проверим пределы их снисходительности, — Хэ Сутуань впервые посмотрел ему прямо в глаза. — А что, капитан Юэ тоже хочет с нами?
— Нашёл дурака, — Юэ Цинпин скрестил руки на груди с видом стороннего наблюдателя. — Рисковать шкурой ради тебя я уж точно не намерен.
* * *
Три дня спустя, у «Окна»
Хэ Сутуань оглядел Юэ Цинпина, с головы до ног облачённого в боевую экипировку, и негромко произнёс:
— Ты же уверял, что не собираешься искать смерти.
— Я сказал, что не стану искать её ради тебя, — Юэ Цинпин покрутил в пальцах карточку разведчика, где поверх зачёркнутого знака [002] красовалась свежая надпись [023]. — А вот Иньин эти три дня извёлся: кусок в горло не лез, рыдал навзрыд так, что сердце разрывалось. Мне как командиру стало невмоготу смотреть на его страдания, пришлось подменить. Вопросы есть?
Хэ Сутуань вспомнил Иньина, которого наблюдал в последние дни...
По правде говоря, от человека, способного во всеуслышание рявкнуть в мегафон, что капитан Первого отряда — пассивный гомосексуал, ожидать меньшего и не приходилось: выдержка у него была стальная, аппетит — отличный, и вообще чувствовал он себя более чем прекрасно.
Но раз уж Юэ Цинпин так решил, Хэ Сутуань лишь кивнул:
— Никаких вопросов.