* * *
— Тварь, да я тебя придушу!
Девушка испуганно ахнула — сверкающее острие клинка уже устремилось ей прямо в лицо!
Но в то же мгновение перед глазами присутствующих мелькнула коричневая тень. Цзян Гуанцзун, подобно скопе, камнем падающей на добычу, сокрушительно перехватила запястье игрока. Силой и ловким перехватом она в мгновение ока вырвала у него кинжал.
Затем, заламывая его же руку, с силой крутанула через себя — и с оглушительным треском швырнула мужчину на землю.
Нападавший явно не ожидал от юной девушки такой первобытной дури. От жесткого удара спиной об землю у него перехватило дыхание, а в голове зазвенело. Он упустил единственный шанс увернуться или контратаковать.
Цзян Гуанцзун промедления прощать не собиралась. Высоко занеся выбитый кинжал, она без тени колебаний вонзила его вниз, словно вынося окончательный приговор.
Стальное лезвие, предназначенное для алой ткани платья, вошло аккурат в горло самого нападавшего.
Рассеченная артерия брызнула хлынувшей кровью, точно прорвавшая плотину река. Мужчина мгновенно обмяк; в его широко распахнутых глазах застыла смесь немого отчаяния и дикого неверия. Он лишь беспомощно ловил ртом воздух, издавая жадные, клокочущие звуки: «Хр-р... кх-х...»
Цзян Гуанцзун смотрела на него сверху вниз. Ни жалости, ни сомнений в её взгляде не проскользнуло — она лишь небрежно смахнула с щеки капли чужой крови:
— Взялся за нож — будь готов к тому, что тебе им же перережут глотку.
На глазах у онемевшей публики она отряхнула ладони и вернулась к соратникам:
— Всё, закончили. Нечего время терять, пошли наружу искать талисманы.
Хэ Сутуань легким движением коснулся лба и едва слышно, так, чтобы услышал только Юэ Цинпин, вздохнул:
— Слишком импульсивно.
Он действительно не рассчитывал, что Цзян Гуанцзун ринется в бой сгоряча. Кровавая драма на подмостках только что завершилась, кровь погибшего ещё не успела остыть, а она уже выскочила на сцену, мгновенно приковав к себе взоры всех присутствующих.
В рамках здешних игровых правил это сулило огромные неприятности.
И верно: хотя остальные игроки, увидев, что стычка исчерпана, потянулись к выходу на поиски новых нефритовых плашек, каждый перед уходом бросал на Цзян Гуанцзун быстрый, как ему казалось, незаметный взгляд. Оценивали, какую угрозу таит в себе эта дикарка, чтобы при удобном случае выбить её из игры первой.
Но сама Цзян Гуанцзун, похоже, ничего этого не замечала. Вернувшись к Ин Яоцзу, она горделиво вскинула подбородок и смахнула со лба челку:
— Ну как? Вот что значит настоящая баба! Нам что медведь, что тигр — всё едино. А этот мужичонка просто слишком возомнил о себе...
Закончить мысль она не успела: кто-то осторожно потянул её за рукав.
Реакция Цзян Гуанцзун была мгновенной. Она развернулась на каблуках, и костяной кинжал на её поясе сам собой выскочил из ножен.
— А-ах! Пожалуйста, не убивайте меня! — раздался испуганный, но весьма изящный возглас.
Все обернулись. Перед ними стояла та самая девушка в алом платье.
Разглядев перед собой молодую девушку, Цзян Гуанцзун тут же мгновенно погасила всю свою смертоносную ауру:
— Ты чего, сестренка? Опять какой-то мужик пристал?
— Нет-нет, — девушка поспешно замахала руками, глядя на Цзян Гуанцзун с искренней признательностью и доверчивостью. — Я пришла поблагодарить вас. Спасибо, что выручили меня.
Она изящно присела в полупоклоне. Каждое её движение дышало благородством и утонченностью, выдавая благочестивую воспитанную барышню:
— Зовут меня Цзиньин. Кабы не ваше заступничество, не сносить бы мне головы. До глубины души тронута вашей добротой и не ведаю, чем отплатить.
Юэ Цинпин смерил её пристальным взглядом, но на благодарность не ответил, лишь ровно заметил:
— «Спешился у крыльца с постеленной парчой...» Прекрасное имя.
— Да пустяки! — фыркнула Цзян Гуанцзун и с размаху хлопнула девушку по плечу. — Мы же девчонки, должны помогать друг другу!
От такого дружеского удара Цзиньин едва удержалась на ногах. Рядом они выглядели весьма комично — эдакая атаманша с большой дороги и нежная барышня, только что похищенная из богатого поместья.
Кое-как восстановив равновесие, Цзиньин смущенно улыбнулась, посмотрев на присутствующих:
— У меня есть ещё одна просьба к господам... Не откажите в милости.
С этими словами она достала шелковый платочек и промокнула уголки глаз:
— Мой возлюбленный... погиб. В этом мире я осталась совсем одна. Я лишь слабая женщина, не обученная боевым искусствам, и любой может меня обидеть. Если господа не брезгуют моей компанией, позвольте мне идти с вами. Я буду изо всех сил стараться быть полезной. На победу в турнире я не претендую — прошу лишь о том, чтобы, когда придет мой час, мне подарили быструю и легкую смерть.
Цзян Гуанцзун тут же воодушевилась:
— Да без проблем! Пошли с нами. И перестань наговаривать на себя, сестренка! Какая ещё «слабая женщина»? Мы тут все гордые и сильные бабы, а не эти слизняки-мужики, так что держи хвост пистолетом!
— А... да, хорошо... — На лице Цзиньин расцвела благодарная улыбка. — В таком случае, прошу прощения за беспокойство...
Цзян Гуанцзун уже собралась было поприветствовать новую попутчицу, как вдруг её резкий голос перебил сухо произнесенный комментарий.
— Постой.
Хэ Сутуань с холодным спокойствием посмотрел на Цзиньин. На его обычно мягком лице не отражалось ни единой эмоции.
— А я разве давал согласие?
— А твоего мужицкого мнения тут кто-то спрашивал?! — взвилась Цзян Гуанцзун. — Эй, ты...
Но закончить фразу ей не дала Ин Яоцзу. Она молча схватила подругу за рукав и силой оттащила в сторону.
Хэ Сутуань благодарно кивнул Ин Яоцзу, сделал шаг вперед и остановился прямо перед Цзиньин, окинув её взглядом сверху вниз.
Обычно мягкий, обходительный юноша сейчас казался поразительно отстраненным и холодным.
— Ты ранена. Не так ли? — ровным тоном проговорил Хэ Сутуань.
— Ах, да... — Цзиньин на мгновение опешила, но тут же поспешно задрала длинный рукав, обнажая предплечье. — Один из игроков пытался напасть на меня. Я сумела вырваться, но...
Хотя её алое платье скрывало следы крови, стоило ей закатать ткань, как перед глазами присутствующих предстала длинная, с ладонь размером, рана на белоснежной коже. Несмотря на приложенные целебные травы, из рассечения всё ещё сочилась алая кровь. Выглядело это жутко.
Цвэ Цокэчэн и Цзян Гуанцзун одновременно тяжело вздохнули.
Однако Хэ Сутуань даже бровью не повел.
Пусть никто точно не знал, из какого именно исторического периода пришла эта девушка, по убранству это явно была эпоха феодального Китая. Для современного человека оголить руку до локтя — дело обыденное, но для воспитанной барышни древности выставить обнаженное предплечье на обозрение незнакомцам было по меньшей мере дикостью.
Она задрала рукав слишком уж резво, словно только и ждала повода продемонстрировать свою травму.
Мельком скользнув взглядом по поврежденной плоти, Хэ Сутуань отвернулся и распорядился:
— Цокэчэн, перевяжи её. После этого сразу выдвигаемся. Что же до вас, госпожа Цзиньин... Спасибо за высокую оценку наших сил, но в качестве соратников мы вам не подходим.
При этих словах вспыхнула не только Цзян Гуанцзун — даже Цвэ Цокэчэн не удержался от возражения:
— Капитан, но она же ранена...
Рана Цзиньин выглядела скверно. В условиях современной медицины с таким порезом был риск нагноения, что уж говорить о древнем мире. Даже если она выбралась бы из этого испытания живой, не факт, что рука сохранила бы подвижность. Врачебный долг и сострадание не позволяли Цвэ Цокэчэну просто так бросить истекающего кровью человека.
Но Хэ Сутуань не стал спорить. Он лишь посмотрел Цзиньин прямо в глаза и тихо, без нажима спросил:
— Ты собираешься идти с нами... А твои товарищи по команде не будут против?
Цзиньин замерла.
Цзян Гуанцзун, готовая распечь капитана, осеклась:
— Товарищи? Какая ещё команда?
— На тебе идеальное, чистейшее платье. Ты бегала по лесистым горам, но даже подол не перемазала, — Хэ Сутуань смотрел на Цзиньин так, словно видел её насквозь. — Очевидно, ты действуешь не одна. Они охотятся на Цзяо и Шэнъюй, а за что отвечаешь ты? За руководство?
Цзиньин промолчала.
Она лишь молча, не мигая, уставилась на Хэ Сутуаня, не подтверждая и не опровергая его слова. Но вся её аура в мгновение ока переменилась: исчезли и беспомощность, и смущение, и кротость.
Хэ Сутуань уловил эту перемену.
Он чуть нахмурился:
— Что ж, похоже, одна из моих догадок подтвердилась.
— Догадок? — перебила его Цзиньин. Голос её стал ровным, сухим, лишенным прежних слезливых ноток. — И какова же она?
— Раз так, я озвучу её. — Ему не хотелось раскрывать чужие козыри при всех, но если не объяснить всё доходчиво, у Цзян Гуанцзун и Цвэ Цокэчэна останется неприятный осадок. Зачем сеять раздор в собственном отряде, если можно просто сорвать маску с манипулятора?
Хэ Сутуань сказал прямо:
— Тот ученый... Твой якобы возлюбленный. На самом деле это ты довела его до самоубийства, верно?
— Что?!
— Чего?!
Цзян Гуанцзун и Цвэ Цокэчэн одновременно разинули рты от изумления. Они с нескрываемым шоком уставились на хрупкую, утонченную девушку.
Цзиньин лишь тонко улыбнулась:
— И с чего бы такие выводы?
Это было прямым признанием.
Хэ Сутуань продолжал смотреть на неё:
— Смерть того ученого с самого начала показалась мне странной. У него наверняка были соратники. Но почему никто из них не заступился за него? Даже если у них не было при себе талисманов, они не стали бы просто смотреть, как погибает их товарищ. Сначала я подумал, что его команда уничтожена, но тут появилась ты.
В пещере почти не осталось посторонних — большинство игроков уже рассеялись по округе, и лишь их отряд задерживался.
Иньин беззвучно указал Юэ Цинпину на часы, затем на Хэ Сутуаня, спрашивая взглядом, не стоит ли напомнить капитану Хэ, что сейчас не время для долгих пространных речей.
Они потратили немало нефритовых плашек, и им требовалось как можно скорее пополнить запасы.
Однако Юэ Цинпин едва заметно качнул головой, дав понять соратнику, что всё под контролем.
Иньин на миг замер: он понял, что Юэ Цинпин полностью доверяет Хэ Сутуаню. Капитан Юэ был уверен, что Хэ Сутуань не стал бы тратить драгоценное время на пустую болтовню с посторонним человеком без веской причины.
Раз уж командир принятое решение менять не собирался, Иньин остался на месте, молча наблюдая за происходящим.
— Когда тот буян выбрал тебя своей жертвой, мне это тоже показалось подозрительным, — продолжил Хэ Сутуань, глядя на Цзиньин. — Он твердил, будто ученый смотрел на него свысока. В здравом уме никто не стал бы нарочно провоцировать агрессивного игрока прямо во время испытания. Однако он выглядел так, будто его намеренно довели до бешенства. Ученый действовал отдельно от своей группы. А значит, человеком, раскачавшим чужую ярость и заставившим мерзавца потерять контроль над собой, была ты.