Едва накатила знакомая, выворачивающая нутро тяга переноса, как пространственный вихрь швырнул их в новый, ещё не исследованный мир. Мгновение — и ноги вновь обрели твёрдую опору.
Под сапогами проминалась рыхлая влажная почва. Воздух, пропитанный горной сыростью и густым ароматом сочной зелени, казался чистым и свежим — на этот раз локация встретила их весьма дружелюбно.
Осмотревшись, Хэ Сутуань мысленно отметил: начало и впрямь неплохое.
Они находились в исполинском гроте. Сквозь многочисленные провалы в своде и боковые тоннели внутрь щедро лился яркий дневной свет. Никакой гнетущей темноты или тесноты — скорее уж это место походило на уединённую обитель древнего отшельника.
В самом центре возвышался круглый помост, напоминавший древний алтарь. Пока он пустовал, и явных угроз поблизости не прослеживалось.
Свои тоже были рядом: Юэ Цинпин, Цвэ Цокэчэн и Иньин собрались в шаговой доступности, что не могло не радовать.
Вот только знакомых лиц вокруг оказалось как-то чересчур много.
В гроте скопилось не меньше полусотни участников, и среди них Сутуань то и дело замечал известные фигуры.
В отдалении замер Нань Тун. Встретившись с ними взглядом, он лишь сухо, отстранённо кивнул.
Наверное, из-за того что в предыдущем раунде Кейн расправился с Цжу Ци, Нань Тун не стал подходить ближе, предпочтя держаться как посторонний.
Рядом с ним стоял соратник с такими же чиповыми узорами на лице; тот и вовсе одарил команду тяжёлым, откровенно враждебным взглядом.
Система молчала, НИПы тоже не спешили появляться. Хоть игроков и согнали в одну кучу, свалка пока не началась: все ограничивались настороженным наблюдением, так что обстановка сохранялась относительно спокойная.
Юэ Цинпин, оглядевшись, понизил голос:
— На этот раз всё совсем иначе. Похоже, сюда сгребли вообще всех оставшихся участников...
* «Ого, какие люди! Опять вы, мои маленькие мужички!»* — в головах у обоих прозвенел звонкий девичий голос, пропитанный такой незабываемой, густой маслянистой пошлостью, что обоих аж передернуло. — * «А я-то думала! Видно, мое женское обаяние настолько безгранично, что притягивает вас даже сквозь барьеры между мирами».*
Хэ Сутуань и Юэ Цинпин одновременно лишились дара речи.
Потирая подбородок, к ним неспешно подошла Цзян Гуанцзун. Её оценивающий взгляд скользнул по стоявшим за спинами капитанов Цвэ Цокэчэну и Иньину.
* «Опа, ещё парочка мужичков прибавилась, —* раздалось у тех в головах. — Симпатичные. Правда, больно уж щупленькие да интеллигентные. Сразу видно: по хозяйству от таких толку не дождёшься. Эх, да ладно! Мужику главное — мордашкой удаться, остальное приложится».
Цвэ Цокэчэн и Иньин ошеломлённо застыли.
Раньше они наблюдали за этой девицей лишь через трансляции на Небесном Экране и не могли слышать ту дичь, которую она транслировала капитанам прямо в мозг. Теперь же, ощутив этот ментальный удар на собственной шкуре, они испытали глубочайший культурный шок.
Парни даже забыли, как разлеплять губы, и просто во весь глаз уставились на нахалку.
Гуанцзун, естественно, истолковала их оцепенение по-своему. Она со святой уверенностью в собственной неотразимости вскинула руку, поправила шевелюру (при этом перламутровый браслет на её запястье весело зазвенел) и усмехнулась:
«Эй-эй, потише на поворотах! Мужчина должен знать себе цену и вести себя скромнее».
Затем она задумчиво перевела взгляд с Цокэчэна на Иньина, сняла браслет и протянула его Цвэ Цокэчэну:
«Держи. Дарю».
Цокэчэн откровенно растерялся. С какой стати принимать подарки от незнакомой девицы? Впрочем, судя по трансляциям, эта странная барышня вроде как неплохо ладила с их капитанами... Может, это просто жест вежливости?
Он уже было занёс руку, чтобы взять вещь, как в голове снова грохнуло:
«Это залог за выкуп. Возьмёшь — пойдёшь ко мне шестым мужем».
Было смутившийся Цокэчэн мгновенно отшатнулся, побледнев от ужаса.
Иньин, только что втайне досадовавший, почему подарок достался не ему, при этих словах пулей отскочил назад, одарив товарища сочувственным, но преисполненным облегчения взглядом.
— Нет-нет-нет! — отчаянно замахал руками Цокэчэн. — Избавьте! Ни в коем случае!
Цзян Гуанцзун прищурилась:
«Чего? Маловато показалось?»
— Взять меня в наложники за нитку ракушек?! — сорвался на фальцет Цокэчэн. — Да я тут просто обязан возмутиться!
Но Гуанцзун тут же сдернула браслет обратно, и на её лице отразилось глубочайшее разочарование.
* «Тьфу! —* скривилась она. — У нас приличные парни от выкупа вообще отказываются, а ты мало того что заришься, так ещё и нос воротишь! Попробовала провести проверку на вшивость — и на тебе, сразу гнильца вылезла. Альфонс. Меркантильная душа».
Цвэ Цокэчэн опешил до глубины души.
Он ткнул пальцем себе в грудь, собираясь высказать всё, что думает об её представлении о меркантильности, но от возмущения у него лишь затряслись руки, а слова застряли в горле.
Гуанцзун перевела взгляд на Хэ Сутуаня и сокрушённо вздохнула:
«Эх... Ты-то парень хоть куда, да вот беда — по мужикам...»
Юэ Цинпин терпеть это больше не мог. Сделав шаг вперёд, он наглухо заслонил собой возлюбленного от греха подальше.
Понимая, что ещё пара фраз — и он просто накромсает эту нахалку на салат, Цинпин спешно сменил тему. Кивнув в сторону фигуры, стоявшей за спиной девицы, он спросил:
— Эта тоже из твоего мира? Напарница?
* «А, эта? —* Гуанцзун оглянулась. — Ага, из одного отряда».
Чуть отдалённо, скрестив руки на груди, молча стояла молодая девушка. На вид ей было лет шестнадцать-семнадцать. Наряд из тигровых шкур и многослойные ожерелья на шее намекали, что в своём мире она явно принадлежала к высшему обществу. Несмотря на юный возраст, на её лице застыло такое высокомерное выражение, будто снисходить до разговора с «чернью» было выше её достоинства.
Услышав слова Гуанцзун, она всё же одолжение сделала — сделала пару шагов ближе и надменно вскинула подбородок.
Не размыкая губ, она направила ментальный импульс, пропитанный откровенным снобизмом:
«Ин Яоцзу».
Хэ Сутуань едва не попёрхнулся.
Ну и имя! Ну и манеры!
Даже привычно хладнокровный Сутуань от такой комбинации потер лбы:
— Пресвятые угодники...
«Гуанцзун» и «Яоцзу» — «Прославь Предков» и «Возвеличь Род». Гений и Квинтэссенция. Парочка — хоть святых выноси. Какая «замечательная» подборка игроков...
Ин Яоцзу окинула четвёрку пренебрежительным взглядом, затем скучающе оглядела остальных участников — брезгливость на её лице предназначалась абсолютно всем без исключения. Повернувшись к Гуанцзун, она фыркнула:
«Что за деревенщина понаехала? Только ты, провинциалка, могла на них позариться... Ах да, они же даже не из глубинки, а вообще из чужого мира».
Сделав паузу, она презрительно цыкнула:
«Понаехали тут... иномирцы лимитные».
Столичный говор у неё был выточен просто идеально.
Даже Хэ Сутуань с Юэ Цинпином на мгновение онемели от такой невиданной наглости.
Зато Иньин, почувствовав знакомые мотивы, выступил вперёд и моментально сменил безупречный путунхуа на сочный столичный акцент:
— Ого, вот так встреча! Так мы с вами, выходит, земляки?
* «Земляки?»* — услышав родные интонации, Ин Яоцзу чуть сбавила спесь, но взглянула на него всё ещё с подозрением.
— Ну а как же! — улыбнулся Иньин. — Вы сами-то из каких будете? Какое кольцо? Хайдянь? Чаоян?
Он-то пытался наладить контакт, но девица при этих названиях скривилась ещё сильнее:
«Какой ещё Хайдянь-Чаоян? Сразу видно — лимита деревенская, а туда же, под коренных косить! Задолбали... Валите в свой Байцзин, пока по шапке не получили!»
— Смысле? — у Иньина аж глаз задергался. — Это с каких пор Хайдянь стал провинцией? Позвольте узнать, вы-то сами откуда родом?
Отпахать полжизни в Хайдяне, чтобы на выходе тебя записали в провинциалы?! Такой удар по самолюбию перенести было трудно.
* «Я?»* — гордо вскинула подбородок Ин Яоцзу. — * «Старобайцзинская, из потомственных пещерных жителей Чжоукоудяня! А ты кто такой?»*
«...»
Да уж. Синантропы из Чжоукоудяня — это аргумент. Тут никакой хайдяньский академик козырями не перебьёт.
Иньин с глубочайшим почтением молитвенно сложил руки и склонился в саркастическом поклоне:
— Ой, нижайше кланяюсь! Ваше Сиятельство, здравия вам!
* «Ерунда какая-то»,* — отмахнулась Ин Яоцзу и повернулась к Гуанцзун: * «Кстати, ты-то сама откуда?»*
* «Из Хэмуду»,* — небрежно бросила той.
* «Хм, ну ладно, это ещё куда ни шло»,* — снисходительно кивнула Яоцзу. * «А то прошлые соратники все как один попались — то из Ланьтяня, то из Юаньмоу... Глушь неолитическая! Ты хотя бы из зоны бесплатной доставки».*
Не подозревавший о существовании маркетплейсов Цвэ Цокэчэн выпал в осадок:
— Вы что, даже про бесплатную доставку знаете?!
Ин Яоцзу закатила глаза:
«У нас и почтовая станция «Фаньняо» имеется».
— Чего?! И почтовая станция есть?!
* «Ну да. Покормил птицу зерном — она тебе посылку и доставила. Только не говори, что в вашем захолустье даже доставки нет»,* — Яоцзу вздохнула так тяжко, будто общалась с пещерными людьми. * «Тьфу, иномирцы... Деревня и есть деревня, любой ерунде удивляются».*
— Да вы... — у Цокэчэна аж голос срубило. — Ладно бы за другое поносили, но я, на минуточку, из Шанхая! Какое ещё захолустье?!
Ин Яоцзу недоумённо взглянула на напарницу:
«Шанхай? Это ещё где?»
Гуанцзун лишь плечами пожала:
«Понятия не имею. Видишь, малец из кожи вон лезет».
Цокэчэн от обиды реально закипел. Выхватив смартфон, он судорожно откопал сохранённую карту:
— Вот! Вот здесь! Мировая мегастолица!
Яоцзу мазнула взглядом по экрану и хмыкнула:
«А-а. В нашем мире эта точка ещё под водой покоится».
Цвэ Цокэчэн:
«...»
Окончательно раздавленный Цокэчэн вцепился в рукав капитана:
— Капитан Хэ, они точно надо мной издеваются! Как это — птичья почта есть, а Шанхая нет?!
Сутуань сочувственно похлопал бедолагу по плечу — правда, руку у него тут же отнял ревнивый Юэ Цинпин.
Сутуаню оставалось лишь одарить подчинённого утешительным взглядом:
— Спокойнее. У них в одной эпохе уживаются синантропы, ланьтяньцы и палеолит — не принимай близко к сердцу.
Впрочем, пора было возвращаться к реальности. Они всё ещё находились на смертельной арене, а правила испытания задерживались, из-за чего среди участников уже нарастало глухое ропотливое волнение.
— Когда всё начнётся, нам стоит... — начал было Хэ Сутуань, но закончить не успел.
Возвышавшийся в центре грота каменный помост неожиданно вспыхнул сочным нефритовым сиянием, мгновенно пригвоздив к себе взгляды всех присутствующих.
Гул голосов мгновенно стих. Игроки замерли, затаив дыхание и натянув нервы до предела.
Нефритовый свет вспыхнул ровно пять раз — с каждым разом всё ярче и пронзительнее, так что на пятой вспышке Сутуаню пришлось прищуриться.
Сквозь слепящее марево он разглядел могучий, статный силуэт, возникший прямо на алтаре.
Наконец сполохи улеглись, сменившись мягким, исполненным древней святости ореолом. Он обволакивал помост и стоящее на нём... существо?
— Это... человек? — тихо охнул Цокэчэн.
И это не было оскорблением — подобным вопросом задались и Сутуань с Цинпином.
— Женщина... — вполголоса проронил Хэ Сутуань.
Возвышавшаяся на алтаре фигура достигала двух метров в росте. На ней развевалось традиционное древнее облачение, однако даже сквозь широкие рукава и полы одеяния проступали литые, налитые первобытной силой мышцы.
Густые волосы спадали по плечам, перехваченные на лбу повязкой и заколкой из вьющейся лозы. На первый взгляд — дикая, исполненная сурового величия воительница.
Однако из-под её губ выступали два острейших клыка, заставлявших вспомнить скорее хищного леопарда или тигра, чем упырей из западных сказок. А из-под полы её платья выбивался длинный, гибкий пятнистый хвост.
Быть может... Она — тоже представитель человеческого рода? Подобно птице Цзинвэй или тем рыболюдям, просто отколовшаяся от общего древа эволюции на самых ранних этапах и унаследовавшая столь необычные черты?
Пока Хэ Сутуань пытался разгадать природу неизвестной, Цзян Гуанцзун и Ин Яоцзу мгновенно преобразились.
Вся их спесь и надменность испарились без следа. Лица девушек озарились глубочайшим благоговением.
Синхронно склонив головы перед величественной владычицей, они преклонили колени.
— Вы... — опешил Сутуань.
Голос Ин Яоцзу, прозвучавший у него в сознании, был полон трепета:
«Перед нами... Богиня Сиванму».