Юэ Цинпин окончательно перестал таиться. Теперь он без лишней скромности приходил к дверям Хэ Сутуаня сразу после душа — прямо в банном халате.
Пару раз, выходя в коридор с охапкой скомканных простыней, он сталкивался нос к носу с Джеллисоном, жившим по соседству. И всякий раз под его потрясённым взглядом лишь небрежно отбрасывал назад влажные волосы и уходил — с видом сытого, довольного кота, излучающего абсолютное благополучие.
Сегодня Джеллисона поблизости не оказалось: похоже, отправился к Хэ Сяои. Подойдя к заветной двери, Юэ Цинпин коротко постучал.
— Входи, не заперто, — раздался изнутри голос Сутуаня.
Он даже не стал уточнять, кто там. В этом не было нужды: едва новость об их воссоединении разнеслась по базе, понятливые коллеги единодушно зареклись беспокоить капитанов по вечерам.
Юэ Цинпин усмехнулся, потянул за ручку и беспрепятственно шагнул в комнату.
Хэ Сутуань полулежал на кровати, откинувшись на изголовье, и сосредоточенно вглядывался в экран смартфона.
Он тоже только что из душа — от кожи ещё веяло влажным, уютным теплом. В комнате хорошо грели батареи, поэтому на нём была лишь лёгкая, тонкая пижама, распахнуть которую не составило бы ни малейшего труда.
Юэ Цинпин не удержался от мягкой улыбки: Туаньтуань, стало быть, ждал его и приготовился заранее.
Заперев дверь на защёлку, он подошёл к возлюбленному:
— Что читаешь с таким серьёзным видом?
— Да так, ничего.
Юэ Цинпин совершенно естественно наклонился, намереваясь заглянуть в экран. Между ними давно не осталось тайн, и Сутуань никогда не запрещал смотреть свои переписки или историю браузера.
Но на этот раз Сутуань заблокировал дисплей до того, как Юэ Цинпин успел хоть что-то разглядеть, выдвинул ящик прикроватной тумбочки и решительно отбросил телефон внутрь.
Юэ Цинпин слегка удивился и лукаво приподнял бровь:
— Ого, Туаньтуань! Потаённые делишки за моей спиной? И даже мне показать нельзя?
Он просто подшучивал, но Сутуань отнёсся к вопросу на полном серьёзе:
— Угу, нельзя. Пока это секрет.
— Хм-м, — понимающе кивнул Юэ Цинпин. — Что ж, ладно.
Он уважительно относился к личному пространству партнёра и легко допускал, что у того могут быть маленькие тайны. К тому же ключевым словом было «пока». Значит, со временем Туаньтуань и сам всё расскажет.
Присев на край кровати, Юэ Цинпин привлёк Сутуаня к себе и мягко обнял:
— Туаньтуань, что ты хочешь получить на день рождения?
Праздник припадал на конец октября, до него оставалось ещё недели две с лишним, но Юэ Цинпин привык готовиться к важным датам заранее.
Сутуань охотно прижался к его груди и тихо ответил:
— Позже скажу.
— Ещё не придумал? Тогда не спеши, подумай.
— Я уже решил. Но скажу позже.
— Эй, Туаньцзы, с каких пор ты стал затягивать интригу? — Юэ Цинпин разом откинул одеяло и накрыл их обоих с головой. — За такое тебя точно нужно наказать.
— Нашёл предлог... — В голосе Сутуаня прозвучала нежная, чуть беспомощная ласка, однако руки его уже привычно и мягко обвили шею Цинпина. — Впрочем, сегодня всё равно наш вечер. Давай.
Он лёгким касанием поцеловал Юэ Цинпина в щёку и самым прохладным, сдержанным тоном произнёс слова, от которых у любого перехватило бы дыхание:
— Брат, и как же ты хочешь меня наказать?
— Твою ж... Туаньцзы, ну ты и искуситель, — сдал назад и тут же стиснул зубы Цинпин.
Ему искренне хотелось «наказать» этого невыносимо соблазнительного человека, но причинить ему боль он просто не мог. С самого детства — за исключением тех далёких пор, когда юный Юэ Цинпин в роли «взрослого» шлёпал неслушного малыша Сутуаня за выкрутасы — они дрались только на спаррингах. Применять силу к своему любимому Туаньтуаню в реальной жизни Юэ Цинпин никогда бы не стал.
Поэтому, пораскинув мозгами, он быстро придумал другой ход. В его голосе прорезались нотки предвкушения:
— Капитан Хэ, к слову... Ты ничего не забыл?
— Хм? Что именно?
Иногда в минуты близости они в шутку обращались друг к другу по официальным должностям, что придавало их играм пикантную остроту. Но сейчас Сутуань действительно не сразу понял, к чему клонит Цинпин.
Юэ Цинпин слегка сжал его щёку пальцами и негромко усмехнулся:
— За тобой всё ещё числится объяснительная. Из четырёх слов.
Ночник на тумбочке отбрасывал тёплый, приглушённый свет, сквозь ткань одеяла пробивались лишь слабые отсветы, очерчивавшие профиль Юэ Цинпина. Зато его глаза сияли куда ярче любой лампы.
Почему именно четыре слова?
Потому что Юэ Цинпин страстно хотел услышать то же самое, что Сутуань шепнул ему на ухо в их самую первую ночь: «Ты мне очень нравишься».
Возможно, из-за пережитой разлуки и страха утраты в его чувстве к обретённому вновь счастью сквозила трепетная, нежная тревога. Юэ Цинпину требовалось снова и снова слышать эти признания из уст Сутуаня, чувствовать его открытость, принимать его любовь. Только так он до конца верил: Хэ Сутуань действительно принадлежит ему.
Он чуть наклонился, заглядывая в глаза возлюбленному, где отражался его собственный подсвеченный мягким отблеском силуэт:
— Капитан Хэ, зачитай-ка мне твою объяснительную. Все четыре слова.
Он был уверен: его любимый друг детства без труда догадается, каких именно слов от него ждут.
Хэ Сутуань и вправду прекрасно всё понял.
Он знал, что Юэ Цинпин мечтает услышать то признание. Их чувства были подобны узору, выжженному на самом сердце: каждое повторенное слово лишь глубже впечатывало этот рисунок. Но этот символ любви и без того вырезан столь глубоко, что ничто в мире не смогло бы его стереть.
Сутуань тихо усмехнулся, приподнялся и первым коснулся губ Цинпина мягким поцелуем.
Он знал, что от него ждут фразы «Ты мне очень нравишься», но произносить её не собирался.
На его лице играла всё та же спокойная, безмятежная улыбка, однако выдохнул он совсем иное:
— Брат, я так тебя люблю.
В то же мгновение Юэ Цинпину показалось, будто сердце его сжала невидимая рука. Волнующая, захлёстывающая радость вспыхнула в голове ярким салютом, на несколько секунд полностью лишив способности мыслить.
Лишь мгновение спустя к нему вернулся дар речи, и поцелуй обрушился на Сутуаня жадно и безотлагательно.
— Капитан Хэ, — прошептал Цинпин в перерыве между поцелуями, — ты ведь ошибся на одно слово. Что будем делать?
Сутуань расслабился в его руках, полностью отдаваясь ласке:
— Тогда наказывай меня, капитан Юэ.
— Обязательно, — низким, огрубевшим от страсти голосом отозвался Юэ Цинпин. — Туаньтуань, я тоже безумно тебя люблю.
В глазах Сутуаня блеснули искорки, и он вместе с любимым погрузился в омут страсти.
* * *
На следующий день из-за слегка чрезмерных «наказаний» Хэ Сутуань, потирая поясницу, безапелляционно заявил, что расписание «день любви — два дня отдыха» требует срочной ревизии. Теперь это будет «один через три» или вовсе «один через четыре».
Юэ Цинпин обычно с удовольствием потакал любым капризам Сутуаня. С самых детских лет, если просьба Туаньтуаня не нарушала принципиальных устоев, он выполнял её беспрекословно.
Но на сей раз Юэ Цинпин ответил твёрдым и категорическим отказом, не оставив ни малейшей надежды на компромисс.
Он заявился с невероятно убедительными аргументами:
— Кабы ты не решил тогда со мной расстаться, мы бы поженились сразу после университета! И первая брачная ночь случилась бы тогда же! С какой стати нам ждать целых два года?!
Он даже с особым азартом выложил перед Сутуанем математический расклад:
— За два года по схеме «один через два» у нас набралось бы двести сорок три раза — считай, все триста! Ты передо мной в таком неоплатном долгу, и что плохого, если я теперь беру своё с небольшим процентом?
Хэ Сутуань искренне считал, что подобные вещи способны выдать только два типа людей: либо те, кто умудрился округлить двести сорок три до трёхсот из-за полного незнания арифметики, либо заядлые ростовщики.
Юэ Цинпину определённо стоило податься в ростовщики. От такой беспощадной эксплуатации даже заправские капиталисты умылись бы горькими слезами.
Поняв, что к согласию они сейчас всё равно не придут, оба решили не тратить попусту силы — тем более что через два дня их ждал очередной смертельный тур игры.
Следующие двое суток капитаны провели со своими отрядами на тренировках. Правда, когда по вечерам Юэ Цинпин пытался пробраться в комнату Сутуаня, перед его носом каждый раз со стуком закрывалась дверь.
Юэ Цинпину было искренне обидно: он ведь не собирался устраивать марафоны! Ему просто хотелось обнять своего Туаньтуаня и спокойно уснуть. В детстве они без всяких задних мыслей спали под одним одеялом сотни раз!
Однако Хэ Сутуань посчитал, что временное воздержание и трезвый ум перед боем необходимы им обоим как воздух.
Он даже окно в спальне запер на задвижку.
* * *
Два дня спустя, когда они вновь собрались у «Окна», готовясь к перемещению, Юэ Цинпин с наигранной досадой посмотрел на партнёра:
— Капитан Хэ, а ты в последнее время стал ужасно холоден.
— Я лишь принимаю необходимые меры ради сохранения физических сил и формы перед миссией, — ровным тоном отозвался Хэ Сутуань, даже не взглянув на Цинпина. Вместо этого он повернулся к стоявшему рядом парню: — Цокэчэн, ты как?
— Д-да так... нормально... — Цвэ Цокэчэн побелел как полотно, а голос его заметно дрожал.
Его боевая подготовка оставляла желать лучшего: среди сотни разведчиков базы он с трудом цеплялся за девяносто первое место. И пусть за плечами числилась служба в армии, реального боевого опыта у парня не было. Семья в своё время помогла ему устроиться на службу лишь ради того, чтобы после демобилизации перевести на непыльную бумажную должность. До сих пор Цокэчэн ломал голову над тем, каким образом его вообще зачислили в ряды разведчиков.
До настоящего момента ему не выпадало участвовать в испытаниях: в прошлый раз, когда Небо вызвало его имя, Хэ Сутуань пошёл на замену.
Однако он не пропустил ни одной трансляции. Каждый матч требовал от участников изощрённого ума, невероятной выносливости и железной выдержки, вынуждая вести непрерывную борьбу как с соперниками, так и с жестокими правилами. На его глазах сильные игроки гибли из-за малейшей оплошности, и это зрелище внушало леденящий ужас.
И пусть сам он ещё не ступал на арену, страх внутри него рос с каждым днём.
На этот раз Небо вызвало его вместе с Хэ Сутуанем. И на сей раз капитан не мог вызваться вместо него.
Сначала Цокэчэна посещали грешные мысли: не попробовать ли уговорить Янь Ханьли или Ли Шэншэн пойти вместо него? Но всякий раз слова застревали в горле.
Да, он был слаб и до смерти боялся гибели, но прекрасно помнил простое правило: не делай другим того, чего не желаешь себе. Именно потому, что он до судорог боялся этой смертельной ловушки, он не имел морального права отправлять товарищей на верную смерть ради собственного спасения.
Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как облачиться в боевой костюм и с дрожащими коленями, смертельно бледным лицом и ватными ногами явиться к «Окну».
Заметив его состояние, Хэ Сутуань чуть нахмурился:
— Если ты чувствуешь себя плохо или не способен действовать, скажи сразу. Я найду, кем тебя заменить.
Цокэчэн на мгновение заколебался — предложение капитана звучало слишком искусительно, — но в итоге всё же качнул головой:
— Нет-нет, всё в порядке... Я просто немного нервничаю...
— Ты проходил армейскую службу и должен понимать: страх перед боем — худший враг. Он сгубит и тебя, и всю команду, — строго и холодно отрезал Хэ Сутуань, но тут же мягко добавил: — Не бойся. Мы идём вместе. С тобой я, капитан Юэ и Иньин.
Прекрасно зная, на что способны оба капитана, Цокэчэн немного успокоился, но цвет лица к нему так и не вернулся.
Пришедшая проводить их Янь Ханьли ободряюще похлопала его по плечу:
— Не трусь. Всё совсем не так страшно, как кажется со стороны.
Стоявший неподалёку Иньин поправил очки и со смешком поддел:
— Эй, первый отряд, вы чего? Неужто струсили ещё до того, как переступили порог параллельного мира? С таким настроем вы ещё смеете заявлять, что бережёте честь своего капитана?
Янь Ханьли, только что изображавшая заботливую старшую сестру, мгновенно преобразилась. Она слегка подтолкнула Цокэчэна в спину:
— Пошёл! Покажи этим из второго отряда, на что мы способны! Их капитан — никудышный хлюпик, так что и отряд у них никуда не годится!
Хэ Сутуань лишь вздохнул.
Сделав глубокий вдох и проигнорировав ехидную усмешку Юэ Цинпина, Хэ Сутуань первым направился к световой платформе:
— Отправляемся.
— Пошли, — кивнул Юэ Цинпин и тут же шагнул след в след.
Иньин не отставал.
Цокэчэн стиснул зубы и, преодолевая дрожь в ногах, вступил на «Окно» вслед за остальными.
Главком Винсент, похоже, всё ещё не оправился от болезни, поэтому провожать группу вышел его заместитель — Таи.
Произнеся напутствие, он замер молчаливым истуканом, провожая четвёрку тяжёлым взглядом, точно заскриптованный NPC с единственной репликой:
— Желаю вам вернуться с победой.
Хэ Сутуань и Юэ Цинпин переглянулись сквозь пульсирующее синее сияние «Окна», но не стали тратить слов попусту.
Трое одновременно выдохнули:
— Честь и слава миру 5237.
Цокэчэн замешкался и опоздал на долю секунды, но прежде чем он успел закончить фразу, синий свет «Окна» поглотил всю четвёрку.