Многие из собравшихся не видели Шелли уже давным-давно. Некоторым и вовсе впервые выпал случай созерцать его в полевой экипировке, отчего в душе каждого поневоле всплывало странное чувство отчуждённости.
Учитывая, сколько сплетен ходило по базе из-за его прошлых выходок, появление командира Шестого отряда — человека, привыкшего лишь числиться номинально, а тут внезапно изъявившего желание отправиться на сложнейшую операцию, — вызвало у окружающих смутную тревогу.
Хэ Сутуань нахмурился, глядя на подошедшего Шелли:
— Ты...
— В этой операции я иду с вами, — ровным тоном произнёс Шелли. — Я умнее любого из вас, так что со всеми испытаниями с моей помощью мы справимся.
«Я умнее любого из вас...»
У Юэ Цинпина дёрнулся уголок рта, а на виске вздулась вена.
— До чего же приставучая, бестактная тварь, — сквозь зубы процидил он.
Он до сих пор помнил то леденящее кровь «Чтоб ты подох», брошенное Шелли в лицо Хэ Сутуаню. Одно лишь присутствие этого типа заставляло чесаться кулаки.
Юэ Цинпин находил его не менее бесячим, чем Кейна... да что там — гораздо более мерзким. Кейн хоть и пёр напролом, подобно взбесившемуся быку, зато после хорошей взбучки на душе становилось легче.
Шелли же походил на жуткий глубоководный актиниевый куст. Простая кулачная расправа не нанесла бы его бесформенному, словно извивающемуся телу никакого вреда — лишь испачкала бы руки ядом, от которого потом не отмоешься. Этот яд, въедавшийся до самого мозга костей, хоть и не убивал мгновенно, но отравлял всё существование.
Провожающих собралось немало, среди них мешкали и бойцы Шестого отряда. Хэ Сутуань чётко услышал, как один из них, стоявший в шаге за спиной, неприязненно бросил:
— Псих проклятый... Лучше бы уж он оказался «Путеводным маяком».
Шелли тоже услышал, но даже бровью не повёл. Трудно было понять: то ли он привык к подобным ядовитым выпадам, то ли высокомерие настолько ослепило его, что чужие слова не достигали его слуха.
Он лишь упрямо впился взглядом в Хэ Сутуаня и Юэ Цинпина, чеканя тон, не терпящий возражений:
— Возьмите меня с собой. Я иду с вами.
— Что ж, — выдержав паузу, Хэ Сутуань наконец протянул руку. — Добро пожаловать в группу.
Условия предстоящей зоны были сопряжены со специфическими рисками, и вероятность столкнуться с редким, запутанным лором была крайне высока. С Шелли шансы дойти до финала существенно возрастали.
В пустых, остекленевших глазах Шелли будто бы мелькнула живая искра. Подав руку в ответ, он слегка сжал ладонь Хэ Сутуаня прохладными пальцами.
— Салют миру 5237, — тихо произнёс он.
— Салют миру 5237.
Спустя мгновение семеро разведчиков, застывших над провалом «Окна», в один голос повторили вызубренный до автоматизма девиз.
Пространство разорвалось, время расщепилось на нити. Нечто неведомое и колоссальное поглотило их, увлекая на самое дно неизвестного, неизведанного мира.
Падение. Бесконечное падение.
На этот раз погружение длилось неразумно, болезненно долго.
Хэ Сутуань прошёл жесточайшую военную выучку и, по-хорошему, должен был легко переносить подобную пространственную дезориентацию. Однако сейчас даже его сознание затуманилось. Смутно всплывало ощущение, будто в какой-то момент его швырнули в ледяную морскую пучину: где верх, где низ — не разобрать, грудь сдавило, воздуха нет, и жуть удушья готова была окончательно пожрать его разум.
Когда подошвы наконец ощутили твёрдую опору, он заставил себя прийти в чувство и с трудом разлепил веки. Казалось, он очнулся от затяжного, мучительного морока — всё вокруг выглядело зыбким, нереальным.
Обычно после долгого сна человек чувствует бодрость, но Хэ Сутуань ощущал прямо противоположное. Ноги были ватными, в голове гудело.
Пронизывающий холод сковывал тело. Ощупав одежду, он понял, что она осталась сухой, лишь слегка пропиталась влажной взвесью.
Странно... Всё внутри бунтовало, будто его на самом деле искупали в ледяной проруби, да и дышать удавалось через силу.
Хэ Сутуань вновь смежил веки, укрощая головокружение, и сделал глубокий вдох.
Студёный воздух резанул по сухой, воспалённой гортани, обжигая лёгкие так, словно хотел выморозить их дотла.
Натянув повыше воротник, чтобы закрыть лицо, он наконец сфокусировал взгляд.
Всё вокруг было укрыто сплошным белым саваном. Судя по всему, они находились на побережье, но береговая линия утопала под толстым слоем снега. Лишь угрюмые чёрные скалы и рифы хаотично торчали из сугробов.
На этих камнях целые стаи тупиков — обычно стойких к любым морозам птиц — потеряли всякую охоту лететь и тесно жлись друг к другу в поисках тепла. Снежная крупа укутала их белым покровом, точно погребальным саваном погребая под собой всё живое. А далеко у горизонта угадывались силуэты нескольких крошечных домиков.
С противоположной стороны глухо гремела сизая пучина. Воды зимнего моря отливали мрачным иссиня-стальным оттенком; белые гребни волн с тихим шелестом штурмовали берег и тут же отступали, подчеркивая вымороженное одиночество этой земли.
Эта картина казалась до боли знакомой: точно он вернулся на Островную базу разведки, на занесённое снегом исландское побережье.
Хэ Сутуань замер в некотором оцепенении, разминая пальцами виски.
Когда же он снова поднял взгляд, сердце его пропустило удар.
На отвесном, заснеженном утёсе неподалёку непонятно откуда возникла женская фигура. Несмотря на лютый мороз, на ней было лишь лёгкое, невесомое платье. Белоснежная ткань трепетала на ветру, словно флаг или сорванный обрывок облака, готова вот-вот улететь в небытие. Женщина медленно приближалась к самому краю обрыва, собираясь броситься в бушующие волны!
Этот сюжет наложился на прошлые воспоминания, и перед глазами Хэ Сутуаня мгновенно всплыл образ профессора Кэ, стоявшего тогда на краю пропасти. Ноги сами рванулись вперёд, чтобы помешать катастрофе...
Вдруг чья-то хватка мёртвым грузом налетела на его запястье.
Хэ Сутуань резко обернулся и на миг замер.
Юэ Цинпин.
Юэ Цинпин не разжимал пальцев. Встревоженный и недоумевающий, он вглядывался в лицо командира:
— Ты куда собрался?
Хэ Сутуань промолчал.
Мысли всё ещё путались, и даже стоящий вплотную возлюбленный казался призраком.
— Юэ Цинпин?.. — осторожно позвал он.
— Я, — тот сжал его руку сильнее, сбавив тон до глухого ропота. — Ты в порядке?
— ... В норме, — Хэ Сутуань остановился и повернулся к остальным. Лишь теперь он заметил, что вся команда стоит у него за спиной.
Янь Ханьли бережно поддерживала Ли Шэншэн, тихо успокаивая её.
Джеллисон с размаху потёр лоб и пробормотал:
— Да что не так с этой зоной? Только перенеслись, а уже хреново... Неужто я к местному дубаку никак не привыкну?
— Дело не в тебе, — отрезала Валентина. — Здесь действительно холод адовый.
Шелли выглядел спокоен как склеп — впрочем, его остекленевший взгляд идеальнейшим образом гармонировал с заснеженной пустыней. Он будто растворялся в этой белизне. Однако заданный им вопрос оказался бьющим точно в цель:
— Капитан Хэ, ты только что что-то заметил?
Хэ Сутуань очнулся от минутного оцепенения.
Вскинув голову к скале, он обнаружил, что там уже никого нет.
Оглядевшись по сторонам, он с растущей растерянностью понял: вокруг ни души, кроме их отряда. Ни призрачной женщины, ни других игроков — лишь глухой, едва слышный шёпот прибоя нарушал ватную тишину.
— Похоже, мне померещился силуэт на скале... Хоть я и не уверен, не игра ли это воображения, — Хэ Сутуань досадно потёр висок. — Голова соображает туго, трудновато сосредоточиться.
— Обычное дело. Нехватка кислорода тормозит когнитивные функции, — флегматично пояснил Шелли. — Ощущаемый мороз явно сильнее реального, да и воздух изрядно разряжен. У меня тоже дыхание спирает, хотя жить можно. Впрочем...
Он сделал паузу, ровным голосом выдав фразу, от которой у присутствующих мурашки побежали по коже:
— Фигуру, о которой ты говоришь, я тоже видел. Она сбросилась с утёса.
Хэ Сутуань резко вскинул взгляд:
— Что?!
Юэ Цинпин сделал шаг вперёд и мёртвой хваткой вцепился в воротник Шелли:
— Ты почему сразу молчал?!
— Подумаешь, пару фраз пропустил, — лицо Шелли оставалось невозмутимым, как у манекена. — Кому жить не терпится — спасение не требуется. А того, кто решил сдохнуть, всё равно не удержишь.
Едва эти слова сорвались с его губ, как над заснеженным берегом раздался чарующий, завораживающий голос:
[Она пришла с суши, но укрылась вечным сном в морской пучине. Прежде Она слагала божественной красоты мелодии, но ныне Её пальцы сгинули вместе с Её земной страстью.]
Разведчики замерли, мгновенно распознав голос Распорядителя испытания.
Юэ Цинпин выпустил воротник Шелли, переключив всё внимание на правила, хотя его взгляд, направленный на капитана Шестого, всё ещё был полон тяжёлой угрозы.
Звучавший голос отличался удивительной, чисто женской красотой. Из глубины неслись нежные всплески воды и пузырение, словно пение сирены пробивалось сквозь пучину, наполняя воздух мистическим эхом:
[Люди пошли против Её воли, заточив Её в глухом, вымороженном уголке. Её пропавшая кисть лишилась трёх фаланг, а Её разум распался на три осколка. Помогите Ей вернуть утраченные пальцы...]
Хэ Сутуань едва заметно кивнул, обдумывая услышанное: выходит, цель текущей зоны — разыскать фаланги пальцев и земные привязанности той сущности, что почивает на дне, дабы собрать воедино её расколотый разум.
Однако стоит этой мысли оформиться, как эхо правил резко оборвалось.
Словно диктор оговорился и в замешательстве замялся, или же чья-то невидимая рука сжала его горло, заглушив голос.
Сухой треск помех огласил пространство, будто повреждённую систему оповещения наконец наладили, запустив нужную ленту. Прежний чарующий голос зазвучал вновь, но на этот раз выкорчевал только что сказанное, объявив прямо противоположное:
[Остановите пальцы, стремительно рвущиеся к своему истоку. Не тревожьте Её сладкий сон. Добро пожаловать в зону «Бездонный сон». Сделайте так, чтобы Её плоть и разум ушли в небытие навеки.]
Все замерли в тягостном молчании.
Спустя пару мгновений Хэ Сутуань нахмурился:
— Предыстория из первого анонса странно смахивает на то, что случилось с Лешим.
«Люди пошли против её воли, заточив в глухом уголке» — один в один судьба «Путеводного маяка», прикованного к своему «Якорю».
— Ничего удивительного, — Юэ Цинпин явно не горел желанием вдаваться в этическую сторону вопроса. — Тот, кто зачитывает правила, скорее всего, сам — «Путеводный маяк». Причём, как и Леший, выполняет эту роль явно не добровольно. — Он сменил тему: — Давайте сначала проверим утёс.