«И сегодня никаких вестей?» — пробормотал Моррей.
Он размазал начертанную на полу магическую формулу связи и с растущей тревогой шепнул себе под нос:
«Неужто с настоящим телом что-то стряслось?»
Атлан Моррей являлся Владыкой Демонов... ну, или почти.
Хотя в финальных главах «Священного Писания» и утверждалось: * «Когда падут боги, с небес вместе с божественной кровью прольётся огненный дождь. Из самых непроглядных глубин явится величайшее зло, и из него выползет Владыка тварей — Король, несущий гибель...»* — историческая реальность обходилась без единого, закреплённого на века образа.
За десятки тысяч лет, минувших со времён падения богов, демонические полчища вторгались в этот мир сотни раз. Но так называемый «Король Демонов» был лишь титулом, которым люди нарекали сильнейшего среди предводителей врага. А потому и облик Владыки менялся от эпохи к эпохе.
Среди прошлых повелителей встречались павшие ангелы, полуэльфы, полукровки Драконьего рода, призванные из небытия демонические божества, поражённые скверной люди и даже исполинский слайм, способный пожрать небеса и землю.
На этом фоне происхождение Моррея выглядело даже обыденным.
Он просто вылез из Кровавой купели.
Кровавая купель — понятие условное. Это не резервуар с настоящей кровью, а тёмно-алая примордиальная жижа, густой бульон из демонической скверны. Когда миазма оседает и сгущается в подобных источниках, она формирует плоть — так и рождаются демоны. Проще говоря, купель служит родовой колыбелью для исчадий Бездны.
Эти первородные источники возникли прямо из земли ещё в середине Божественной эпохи. В те времена выбиравшимся из алого месива демонам не требовалось особых усилий, чтобы скверной отравлять всё живое. Люди могли уповать лишь на заступничество небес — только божественное вмешательство позволяло изгонять нечисть.
Когда же Божественная эпоха подошла к концу, Сесилия отсёк Бездну, не просто истребив и прогнав демонические воинства, но и испепелив все Кровавые купели на поверхности, а их спекшиеся кристаллы сбросив в преисподнюю. С тех пор порождения тьмы могли появляться на свет лишь в глубинах Бездны.
И Моррей был именно таким демоном, поднявшимся из алого источника. Более того, он сохранил воспоминания о своей человеческой жизни.
Впрочем, эка невидаль — большинство демонов в той или иной мере помнили прошлое. Ведь демоническая миазма по своей природе являлась неотъемлемой частью смертной души.
Если углубляться в научные тонкости, в Ассоциации магов наберётся не меньше сотни тысяч страниц диссертаций, посвящённых этой теме. Вдаваться в детали бессмысленно, но суть можно свести к простому обобщению: считается, будто скверна зарождается из глубоко затаённой боли, злобы, нечистоты и чересчур яростных аффектов. Эта эмоциональная гниль сплетается с внутренней магией существа, порождая разрушительную силу колоссальной мощи.
Если сформулировать по теории Ангела:
Магическая энергия — чистый, безопасный источник силы, поддающийся дрессировке и разумному использованию.
Демоническая скверна — токсичный, отравляющий загрязнитель, разрушающий плоть и разъедающий душу.
А потому «демоны», рождающиеся из загнанных в угол людей, вовсе не обязательно приходят извне. Порой они вырастают из темной стороны самого человека. Особенно если смертный обладал могучей магической силой — тогда «зло» его души вполне способно сформировать отдельное, вполне самостоятельное исчадие.
Именно это и произошло с Атланом Морреем.
Будучи человеком, он вплотную приблизился к силе полубога. Понятное дело, что при перерождении в демона он был просто обязан стать сильнейшим из Владык... ну, с некоторой оговоркой. Единственным поводом для сомнений оставалась вероятность того, что какому-нибудь безумному культисту удастся призвать из небытия древнее демоническое божество.
Но такого случиться не могло. Ещё в бытность человеком Моррей подсунул фанатикам заведомо «неосуществимый» ритуал призыва. Сектанты могли биться лбом об алтарь сколько угодно — божество из небытия всё равно бы не явилось.
А значит, единственным повелителем демонов оставался он — Атлан Моррей.
Да, своё становление Королём Демонов Моррей тщательно спланировал ещё до того, как испустил последний вздох в человеческом теле. В этом и заключалось его главное отличие от прочей нечисти.
Другие порождения тьмы, сотканные из человеческой греховности, хоть и хранили память оригинала, относились к прошлому как к скучному, давно забытому спектаклю. В них оставалась лишь слепая ярость и искажённые страсти, побуждавшие пожрать собственное прежнее «я». Моррей же был иным. Ещё человеком он сознательно решил отбросить обречённую на гниение плоть и сотворить себе бессмертное прибежище.
Потому, выбравшись из Кровавой купели, он первым делом подошёл к кристаллическому наросту, чтобы рассмотреть своё новое воплощение.
Он действительно вернул себе молодость.
В мутной алой поверхности отразился ничем не примечательный юноша. Не слишком статный, не слишком красивый — разве что улыбка придавала его физиономии некоторую простодушную доверчивость. Моррей недовольно нахмурился.
Его слишком долго именовали «мудрейшим», так что он успел позабыть, насколько невзрачно выглядел в юности. И пусть именно эта кроткая, честная наружность в своё время приглянулась наставнику и открыла перед ним двери к могуществу, стать Владыкой Демонов ему хотелось в более внушительном обличье.
Словно отвечая на его мысленный запрос, тело принялось стремительно раздаваться вширь.
За считаные секунды Моррей из рядового гуманоида превратился в трёхметрового исполина с бугрящимися мышцами и шестью могучими руками.
Но вместо радости Моррей лишь яростно выплюнул:
— Проклятье! Только не Чревоугодие!
Чревоугодие являлось одной из фундаментальных демонических сущностей. Как уже говорилось, скверна произрастает из пороков, и эти тёмные эманации, даруя силу, одновременно извращают дух и плоть, перекраивая их в Кровавой купели.
Моррей считал это неизбежной платой за вечную жизнь и был готов к метаморфозам. Но он никак не ожидал, что его свяжут с Чревоугодием!
Суть Чревоугодия заключается в невероятной, чудовищной физической мощи, за которую приходится расплачиваться разрастанием плоти и неконтролируемой, бешеной регенерацией. С практической точки зрения способность полезная, но для мага, привыкшего полагаться на разум, перспектива превратиться в бездумного берсерка выглядела кошмаром. К тому же он никогда не считал себя рабом желудка!
В собственных мечтах Моррей видел себя воплощением всемогущей Гордыни. На худой конец — утонченной, мудрой Ленью.
Откуда же взялось Чревоугодие?!
Увы, перерождение в преисподней даётся лишь единожды. Сколько бы Атлан Моррей ни просчитывал каждый шаг, переиграть ритуал было невозможно. Пришлось смириться.
«Что ж, крепкая туша — это неплохо. В конце концов, я уже Владыка. Способов изменить форму в будущем найдётся немало. Перво-наперво нужно собрать верную армию».
Успокоив себя этими мыслями, Моррей повернулся к алому источнику.
Обычно демонические орды формируются хаотично. Даже Владыкам редко приходит в голову целенаправленно заниматься селекцией. Дикий Король Демонов в процессе роста просто пожирает сородичей, откладывая часть провизии на потом. А когда запасы живой добычи разрастаются, они сами собой превращаются в войско.
Но Моррей, будучи искусственным Владыкой с четким планом, отказывался от столь варварских методов. К тому же он не доверял местным тварям, которые веками гнили в Бездне и успели позабыть даже собственный человеческий облик. У этих выродков давным-давно ампутировали любые амбиции!
Ему требовалось собственное, вышколенное войско.
Моррей всё просчитал заранее. Он знал: твари, сотворённые из его собственной скверны прямо в Кровавой купели, будут преданы ему до мозга костей. Они станут его идеальными слугами от рождения.
Восстановив в памяти строки из запретных фолиантов, Моррей щедро зачерпнул собственной миазмы, обрушил её в источник и затянул заклинание:
— Кровью своей заклинаю, силой своей повелеваю! Грех, ввергающий мир в бездну, обрети плоть! Восстань, мой верный слуга!
От его вопля алый бассейн забурлил, в центре закрутился исполинский водоворот.
А затем из глубины раздалось:
— Пип...
... Пип?
Моррей вытаращил глаза и увидел, как из жути кипящего хаоса выскочил полупрозрачный, круглобокий слайм, смешно пружинивший при каждом движении.
— Пип-пип! — Тварь уставилась на него огромными бусинами глаз и принялась ластиться к его ногам.
Но как бы мило это ни выглядело, факт оставался фактом: перед ним находилось низшее из возможных исчадий.
— Призыв устарел, только и всего, — буркнул Моррей, брезгливо отпихнув липкий комок, и процедил: — Попытка номер два.
На этот раз он обошёлся без пышных заклинаний. Прошептав короткую формулу, он соткал из тьмы призрачный пистолет и без колебаний приставил ствол к виску.
Раздался выстрел. Пуля пробила череп, но вместо крови из раны хлынул густой поток светящихся пузырей.
То были запечатанные «воспоминания о боли», которые Моррей копил годами.
В этих образах бушевало пламя, пожиравшее нищие лачуги; в огне стенали люди, а юная дева бредила от горя, бессильная остановить палача. Её силой волокли к пышной карете, пока холёный голос вещал: * «Ты отмечена божественным перстом и не должна гнить среди этой грязи. Но если ты так жаждешь падения, я помогу тебе прямо сейчас»*. И пламя охватывало подол её платья, выжигая остатки сопротивления.
То были чистейшие концентрированные страдания и ненависть — именно то, от чего демоническая купель приходила в неистовство.
Моррей швырнул эти воспоминания в алый бассейн. Жидкость вспенилась с удвоенной силой, поднимая волны куда выше прежнего, и из глубины вывалилась новая партия.
На этот раз перед ним предстала стайка обугленных трупов.
— Тьфу! Впечатлительная девчонка, легко ломается — и эмоции дрянные! — презрительно фыркнул Моррей.
Впрочем, он не расстроился. Подобных воспоминаний у него припрятаны целые залежи. А если запасы иссякнут, всегда можно прислать еще. Моррей ведь явился в преисподнюю не со сложенными руками — в Королевской столице осталась его «настоящая туша», готовая в любой момент качать сюда отборные человеческие муки.
Бедствия смертных нескончаемы, их боль не иссякнет никогда — а значит, и поток его войска будет бесконечным.
И Моррей принялся призывать.
В Бездне нет понятия времени, и Моррей сбился со счёта. За вечность, проведённую у источника, он сотворил бесчисленное множество низших тварей, заполнил окрестные скалы ордами средних демонов, собрал отряд высших и даже вывел двух высших повелителей.
Его армия наконец обрела зримые черты.
И всё же Моррею этого казалось мало. Будучи человеком невероятно осторожным, он не утратил въедливости и в теле демона. По его расчетам, нападать на Восточные земли следовало лишь тогда, когда его орда сможет снести всё на своём пути в едином броске.
Ведь магия пространственных перемещений имеет свои границы, а единственный проход для авангарда зажат на востоке. Пока он не вырвет с корнем Сесилию — этот проклятый костыль, подпирающий Бездну, — двинуться вглубь континента не удастся.
В тот день Моррей снова забавлялся призывом.
Однако его не на шутку тревожило одно обстоятельство: месяц назад снабжение внезапно оборвалось. Поток человеческих страданий, регулярно поступавший из столицы, иссяк без предупреждения.
«Неужели там, вверху, что-то произошло?»
Полосуемый сомнениями, Моррей не стал тратить время на разведку, а лишь прибавил ходу в штамповке войска. Чем сильнее его позиция у Бездны, тем проще устоять перед любой неожиданностью.
К нему приблизился один из высших демонов с докладом:
— Повелитель, похоже, наш проход обнаружен людьми.
— Так быстро?! — изумился Моррей.
Пусть в Бездне время сглаживалось, на пробивание бреши и постройку подземных чертогов уходило вполне конкретное количество дней. По его плану, смертные не должны были заподозрить неладное до тех пор, пока сквозь пролом не сможет пройти хотя бы стотысячная армия! Ему казалось, что он выбирал самые глухие, забытые богом места:
Заброшенные рудники.
Вымершие деревни.
Высохшие, непригодные магические колодцы.
Заявись туда кто-нибудь, его «настоящее тело» в столице немедленно подало бы знак.
Моррей нахмурился:
— Выходит, снаружи действительно что-то стряслось.
— И как нам поступить? — поинтересовался подчинённый. — Запечатать пролом, пока не поздно?
—... С какого перепугу запечатывать мы должны?! — рявкнул Моррей. — Это смертные должны биться в панике!
Он внимательно вгляделся в докладчика. Тварь обладала гуманоидным обличьем, а значит, её душа при жизни принадлежала человеку, притом магу. Откуда же в ней эта рабская трусость?
Демон, не замечая гнева владыки, лишь хлопал глазами:
— Значит, помешаем им заделать проход?
Моррей устало потёр виски:
— Не обращай внимания... Даже если на пролом набредут ищейки из Города Академий или Башни магов, у них всё равно не хватит Мудрецов, чтобы восстановить печать. Нам нужно просто гнать тварей вперёд и расширять брешь.
— Слушаюсь! — Высший демон поклонился и покорно удалился.
Моррей уже собрался вернуться к работе, как вдруг ноздрей коснулся дивный, неземной аромат.
То был запах столь упоительный, что всё существо Владыки затрепетало от неистовой жажды.
Память предков подсказала ответ:
Это кровь бога!
Один глоток божественной крови — и сила удвоится! Он станет подлинным, неоспоримым Владыкой!
Мозг Моррея мгновенно затянуло туманом. Позабыв обо всём, он рванулся на запах.
Инстинкт пересилил разум. Ничего не поделаешь — ведь теперь он воплощал Чревоугодие! Каким бы могуществом он ни обладал, противиться зову плоти демон не мог.
По пути он едва не сбил того самого высшего подчинённого, который спешил обратно:
— Повелитель! Чудеса да и только! Разлом... разлом сам собой распахнулся! И оттуда несёт божественной кровью! — кричал тот на бегу. — Раньше пролезть могла лишь мелкая сошка, а теперь вся армия рванула наружу... Эй?
Демон с изумлением уставился на своего Повелителя, который, подобно низшему исчадию, нёсся сломя голову за невидимой добычей.
Постояв немного в растерянности, высший демон неохотно направился следом. Но его остановил второй повелитель — единственный остававшийся высший демон в подчинении Моррея.
— Не ходи.
— Но ведь Повелитель побежал...
— Вот именно. Это и странно! — тяжело роняя слова, проговорил второй, словно отвык пользоваться связками. — Боги способны полностью контролировать своё кровотечение. Получить их кровь без их на то согласия невозможно. Даже в эпоху богов капля божественной крови ценилась на вес золота. А тут её запах разносится на всю Бездну... Не кажется ли тебе это подозрительным?
— Да понимаю я! Но мы ведь подчинённые... Неужели бросим хозяина?
— Мы вообще-то злобные демоны.
—... А ведь и правда. Для злобных демонов пройти мимо очевидной ловушки — самое естественное дело! Ну ты и голова!
И два высших демона остались на месте, молча провожая взглядами своего Повелителя и орду сородичей, которые, словно безумные вепри, неслись на водопой к отравленному источнику.
Больше их никто не видел.
* * *
Тем временем снаружи маги замерли в полном оцепенении, наблюдая за происходящим в глубинах Магического колодца.
— Оборони боги... да эти грибы просто монстры! — ахнул один из стражей.
Прежде неудержимая лавина нечисти разбивалась о грибную заслонку, словно волна о скалы.
Демоны выплёскивались из врат огромным роем и бросались вверх: крылатые рвались по воздуху, остальные карабкались по лифтовым шахтам и коридорам. Но какую бы дорогу они ни выбирали, всюду их встречали исполинские грибные шляпки. Натиск таял на глазах. До самого верха колодца добирались лишь жалкие, израненные калеки, на которых магам было даже тошно переводить заклинания.
Впрочем, добивать их не требовалось — выбравшись на поверхность, остатки нечисти тут же попадали в лапы ещё более крупных грибных зарослей.
— А нельзя ли засадить этими грибочками всю линию Бездны? — мечтательно протянул кто-то из чародеев.
— Ага, только где ты наберёшь столько студентов, чтобы раскачать их магию? — остудил его пыл старший маг, сокрушённо вздохнув.
— Не расслабляться! — внезапно рявкнула Овелия. — Наверх лезет крупная рыба!
Впрочем, предупреждения не требовалось — присутствие чудовища ощутили все.
Из глубины выхлынул такой плотный поток демонической миазмы, что даже закалённые чародеи зашатались. У многих на коже мгновенно начали прорастать шипы, проступали каменные наросты, из язв сочилась гнойная слизь.
— Назад! Вам с этим не сладить! — мгновенно оценила обстановку Овелия. Она толкнула госпожу Яни в плечо и гаркнула на остальных: — Отступать! Всем немедленно покинуть колодец!
— Слышали?! Бегом отсюда, помогайте магам! — подхватила госпожа Яни.
В критический момент она не стала перечить матери, а подхватила двух полубессознательных горожан, укутала их защитным пологом и тревожно глянула на Пурпурного Мудреца (а заодно и на Овелию).
— Живее! Это уровень Владыки! — Лицо Пурпурного Мудреца сделалось смертельно алым от напряжения.
— Владыка?! — ахнула Яни.
Ей страстно хотелось узнать, откуда здесь взялся Король Демонов, но времени на расспросы не оставалось. Она быстро увлекала людей к выходу.
Увы, они опоздали.
— Кровь... Где божественная кровь?!
Вместе с этим ревом из глубин шахты выдуло исполинскую тушу.
Глядя на её размеры, невозможно было понять, как эта гора плоти умудрилась пролезть сквозь узкую дверь, рассчитанную на одного человека. Более того, туша продолжала раздуваться, словно гигантский аэростат, и стремительно взмывала вверх.
Сравнение казалось комичным, но никому из присутствующих было не до смеха. От одного лишь звука этого голоса у многих из ушей хлынула кровь.
Пурпурный Мудрец, чертыхнувшись, развернул колоссальный щит, накрывая им тех, кто не успел добежать до выхода.
— Не смотреть! Не слушать! Не думать! — закричал он, сжимая зубы.
Но тем самым он полностью связал себе руки, выбыв из боя.
Грибы, столкнувшись с эманацией такой мощи, даже не пытались атаковать — они с оглушительным «хлюп» съёживались, торопясь свернуться в споры, лишь бы не ощущать присутствия кошмарной туши.
И лишь вокруг Овелии бушевало пламя.
Ослепительный факел огня накрыл верхний зенит колодца, лавиной обрушиваясь на подлетающий ком плоти.
— Прости, Яни! Похоже, на этот раз я испепелю и тебя, и весь этот колодец! — выдохнула Овелия.
— Жги! Лишь бы эта дрянь не вырвалась наружу — черт с ним, с колодцем! — сквозь зубы отозвалась Яни.
— Да бросьте вы так кипятиться, — раздался спокойный, будничный голос.
Прямо над раздувшимся мясным шаром соткался сгусток густой тьмы.
— Ангел?! — в один голос выдохнули присутствующие.
Овелия опешила, а затем закричала:
— Ангел, назад! Не знаю, почему тебе хоть бы хны от его вида, но это не рядовой демон, это—
Не успела она договорить, как Ангел обыденным жестом опустил ладонь на то место, где у туши предполагался лоб.
Раздался оглушительный хлопок. Исполинский шар, словно проткнутый иглой аэростат, с визгом отлетел в сторону, врезался в стену коридора и мгновенно сдулся до размеров обычного человека.
Впрочем, густота исходящей от него миазмы ничуть не уменьшилась.
Зато разум Моррея от такого удара прояснился. Он уставился на Ангела испуганно-ошалелым взглядом:
— Это... ловушка?!
— Ну да, — легко признался Ангел, кивнув. — Я наварил целую кучу зелий приманивания демонов, но эта выдержка оказалась самой термоядерной.
Моррею было не до кулинарных рецептов. Его разрывал иной вопрос:
— Но ты ведь... ты ведь всего лишь маг Среднего ранга! Как ты мог одолеть меня?! Как?!
— Ну разумеется, потому что я прикончил твоё настоящее тело, профессор Моррей, — с легким вздохом пояснил Ангел.
Моррей вытаращил глаза так, будто у него лопнули сосуды.
— Нет! Ты не мог убить моё настоящее тело! Не мог!
Для него это звучало безумнее собственной гибели!
Ведь его «настоящее тело» являлось верховным чародеем Королевской башни магов, главным советником венценосцев, Белой Мантией — человеком, стоявшим на самой вершине иерархии!
Как какой-то недоучка Среднего ранга мог его укокошить?!
И почему, если Белая Мантия мёртв, весь магический мир до сих пор не стоит на ушах?!
— Что... что ты с ним сделал?! — просипел Моррей.
— Да ничего особенного, стечение обстоятельств, — пожал плечами Ангел. — Прямо как наша сегодняшняя встреча.
Теперь Ангел наконец понял, почему Белая Мантия не поддавался скверне — его «тёмное я» уже давно жило отдельной жизнью.
Ангел сочувственно вздохнул:
— Хотя, если честно, фатальное у вас невезение, профессор.
Сидеть в защищенном дворе, окружённом отборной стражей, и словить прямо в кабинет телепортировавшегося Черномантийника...
Иметь все силы, чтобы стереть дерзкого гостя в порошок, но по глупости влезать в магическую сеть, где у тебя нет прав доступа...
Переродиться грозным Королём Демонов — и вынырнуть прямо у порога собственного дома...
Получить исполинское могущество — и оказаться рабом желудка в туше Чревоугодия...
Иметь великую силу, но оказаться связанным контрактом собственной «настоящей туши», превратившись в паралитика, стоит той испустить дух...
И наконец: носить белоснежную мантию, имея карму чернее печной сажи.
— В следующей жизни постарайся родиться в семье поудачливее, — напутственно сложил ладони Ангел.
И без тени колебаний во второй раз прикончил главного кукловода.