К внезапному обмороку отца Мидо осталась абсолютно равнодушна.
Стоило ей понять, что граф лишь притворяется больным, как доверие к нему улетучилось без следа. Девушка не сомневалась: эта комедия — лишь искусно разыгранный спектакль, призванный вынудить её как можно скорее выйти замуж.
А причины, по которым отец так спешил с помолвкой? Очередной политический расчёт, не иначе. Вдруг род её жениха вот-вот получит повышение? Или наживёт несметное состояние? Или вовсе вознесётся к божественному престолу?
У графа Лантенита в голове всё равно не водилось ничего, кроме жажды власти и денег.
Мидо даже не испытывала особого желания вникать в детали. Впрочем, выяснить подоплёку всё же стоило — хотя бы для того, чтобы знать, с чем бороться.
Воспользовавшись «бессознательным» состоянием отца, Мидо развернула бурную деятельность. Перво-наперво она ловко внушила чиновникам из ратуши, будто граф вознамерился сделать дочь своей официальной наследницей. Закрепляя успех, она тут же утвердила проект строительства порта с телепортационными магами и отправила чиновников на переговоры с представителями Восточных земель.
Затем она зашла в спальню отца и зажгла магическую свечу глубокого сна.
Свеча была настоящей. Мидо получила её в качестве бонуса к наряду «Спящая красавица» в игре «Вальс Второго Века». Хоть предмет и числился декоративным, девушка успела проверить его в деле: дым свечи погружал человека в непробудный сон ровно на сто часов.
Выиграв время, Мидо перестроила всю иерархию слуг в поместье. Преданных лично ей людей она расставила на неброские, но ключевые посты, поручив им уход — а заодно и пристальный присмотр — за графом. При первых же признаках его пробуждения слуги обязаны были тут же доложить ей.
Уладив дела дома, Мидо села в экипаж и направилась в клуб «Тюльпан».
Отправлялась она туда вовсе не ради развлечений. И хотя ей до безумия хотелось поскорее закончить работу над своей волшебной палочкой, момент для этого категорически не подходил. Мидо намеревалась выяснить, какие события прошлым вечером заставили отца так отчаянно спешить с её замужеством, а заодно докопаться до тайной подоплёки брачного договора.
Прежде подобная задача была бы ей не по плечам. Если бы дело касалось лично жениха, информационная сеть Мидо давно бы всё раскопала. Раз до сих пор не всплыло ни единой зацепки, значит, нити тянулись на самый верх — возможно, к самой Королевской башне магов.
Подобные сведения были недоступны знатным барышням. Мидо оставалось лишь действовать тайком, прикрываясь именем отца. Причём делать это в поместье было слишком опасно — граф мог продать её с потрохами.
Клуб «Тюльпан» подходил идеальным образом. Это было единственное место, где регулярное и долгое пребывание графа или его дочери не вызывало ни у кого ни малейших подозрений. А главное, в игре «Легенда», в которую играл её отец, никто не мог и помыслить, что за персонажем графа скрывается совершенно другой человек.
Впрочем, во избежание недоразумений Мидо намеренно приехала на отцовском экипаже, украшенном броским семейным гербом.
* * *
Однако едва Мидо переступила порог клуба, даже не успев войти в аккаунт отца, её тут же пригласили в личные покои владельца заведения.
Внутри на диване уже восседал Вьюн. Услышав шаги, парень радостно вскинул голову:
— Босс, ты... Э-э?! Босс, почему ты знатная барышня?!
— Я вроде бы ни разу не говорила, что я мужчина, — спокойно отозвалась Мидо.
— Но... с чего бы аристократке браться за такую грязную и тяжёлую работу? — Вьюн, похоже, никак не мог переварить увиденное.
Мидо предпочла оставить его вопрос без ответа и перевела взгляд на хозяйское кресло. Точнее, её взор был прикован к нему с той самой секунды, как она вошла в комнату.
Ибо в кресле восседал вовсе не человек...
На голове у чёрного пса устроился чёрный кот.
Из-за того что оба были иссиня-чёрными, Мидо не сразу разглядела кота, восседающего на собачьем затылке.
— Попрошу без лишнего изумления по поводу нашей внешности, — холодным, отстранённым тоном произнёс чёрный пёс, подняв глаза. — По правилам нашего заведения личность владельца «Конфет сладких снов» держится в строжайшем секрете. Так что, покинув эту комнату, вы благополучно забудете облики друг друга.
— Ой, да мне-то вообще без разницы! — махнул рукой Вьюн.
Мидо же испытывала лёгкое замешательство. Она с нерешительностью поглядела на пса и кота:
— Простите... Вы вызывали меня по какому-то делу?
— Не мы, а он, — пёс кивнул в сторону Вьюна.
Вьюн почесал щеку и смущённо ухмыльнулся:
— Босс... то есть, сестрёнка! Ты ведь вчера в том сне подобрала золотую монетку, да? Я думал, её забрал хозяин клуба, потому и молчал. Слушай, можешь вернуть её мне? Она для меня ужасно важна. Назови любую цену, я всё заплачу...
— Монетка? Ты про эту? — Мидо без колебаний достала из кармана золотой и протянула парню.
Это была древняя артефактная монета Первой Эпохи — та самая, которую Мидо подхватила на лету, услышав в пылу битвы странный разговор.
И каким-то образом монета материализовалась в реальном мире. Проснувшись утром, Мидо обнаружила её прямо на своей подушке. Не зная, что делать с подобной чертовщиной, она просто захватила её с собой.
Раз уж Вьюн сам заговорил об этой вещице, Мидо с лёгким сердцем отдала её обратно.
Вьюн от такой прыти аж опешил. Он готовился долго и упрямо клянчить монетку, а Мидо отдала её без единого слова. Парень даже растерялся:
— Ты хоть понимаешь, что это вообще такое?
— Осколок божественности? — предположила Мидо.
Вьюн подскочил на диване:
— Ты знаешь про осколки божественности?!
— Не особо. Прошлым вечером... — Мидо мельком глянула на кота с собакой, —...я слышала, как о них кто-то говорил. Но какова цена этой штуки, понятия не имею. Хотя смею предположить: то, что мы вчера вырвались из рук «врага» и угодили в то странное место — как раз заслуга этой монетки?
— И ты вот так просто отдаёшь её мне?!
— А что такого? Ты же сам сказал, что она твоя, — Мидо невинно склонила головку набок, а затем невзначай улыбнулась: — Всё равно я понятия не имею, как ею пользоваться. Зачем навлекать на себя лишние беды и чужую вражду? Куда разумнее вернуть её хозяину и получить взамен добротную услугу. Скажем... пару-тройку жемчужин?
Мидо вспомнила свою давешнюю ложь отцу во время разговора в порту.
— О-о, уверяю, ты не пожалеешь о своём решении! — сухо вымолвил Вьюн, хотя заметно повеселел, узнав, что девушке нужна конкретная плата.
Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. После одного крайне «памятного урока» все представители водных народцев — да и прочие инородцы тоже — усвоили эту истину накрепко. В любых сделках с людьми они проявляли предельную осторожность.
Просьба Мидо не составила для Вьюна никакого труда. Порывшись в карманах своих рваных лохмотьев, он выгреб целую пригоршню крупного жемчуга и смахнул всё на стол перед девушкой.
Если честно, со стороны это выглядело до того беспечно, что даже настоящий жемчуг показался бы фальшивкой. Впрочем, Мидо без лишних вопросов забрала драгоценности.
Едва они завершили обмен, как чёрный пёс... нет, Ангел, произнёс:
— А теперь мой черед задавать вопросы. Русалки, откуда у вашего народа взялся осколок божественности?
— Ты чего это?! — мгновенно насторожился Вьюн. — Говоришь так, будто мы утащили человеческую вещицу! Она всегда принадлежала нам!
— Всегда?
— Ваша людская раса сама отдала нам этот осколок! Так что теперь он по праву наш! — огрызнулся Вьюн.
— А-а, вы про ту легенду? — вмешалась Мидо.
— Легенду? — Чёрный кот на собачьей голове навострил уши.
Заметив, что и пёс, и кот уставились на неё, Мидо изящно подхватила подол платья и заговорила:
— Это предание об основании нашего города. Говорят, на закате Первой Эпохи королевством правил Мисриру — любимец богов. Он был жесток и высокомерен, отчего подданные стенали от его тирании. Не в силах терпеть бесчинства отца, его младший сын забрал любимого кота, похитил сокровища правителя и бежал из столицы.
Тиран пришёл в неистовство и выслал в погоню войско. Тогда принц рассыпал по дороге всё своё золото. Солдаты бросились подбирать монеты и упустили юношу.
Тогда тиран отправил вслед за сыном своего самого верного рыцаря. Но рыцарь был настолько пленён благородством принца, что предал короля и поклялся защищать юношу.
Рассвирепев, тиран призвал на помощь сильнейшего мага. Младший принц молил чародея: «Если ты отпустишь меня, я отдам тебе сокровища короля!» Но маг ответил: «Оставь сокровища себе, они тебе ещё пригодятся. Мне нужна лишь капля крови из твоего сердца». Принц молил о пощаде, но маг был непреклонен. Наконец рыцарь не выдержал: он тайно убил любимого кота принца, набрал каплю крови из его сердца и отдал чародею. Маг удовлетворённо кивнул: «Да, это истинная кровь из самого сердца! Что ж, бегите дальше на юг. Когда достигнете края земли, обретёте свободу».
Принц и рыцарь вместе с остатками сокровищ бежали на юг, пока не вышли к лазурному морю. Но тиран не желал смиряться. Он воззвал к богам, моля покарать непокорное чадо, и небеса разразились громом и молниями. В этот миг перед принцем явились обитатели морских глубин и молвили: «Отдай нам все сокровища, и мы защитим вас».
Принц принял условия подводного народа. Русалки воздвигли барьер, укрыв беглецов от небесного гнева.
Принц остался жить на побережье и заложил город — более богатый и свободный, чем всё прежнее королевство. Так и родился Сессе.
Выслушав сказанное, чёрный пёс кивнул:
— Славная сказка.
Чёрный кот тут же вцепился когтями в собачий затылок:
— Чего в ней славного?! Вся эта история заканчивается тем, что бедного котика пустили на распыл!
— Ну, тот кот в долгу не остался, — добавила Мидо. — Поговаривают, принц до конца своих дней слышал предсмертные вопли своего любимца. А когда он испустил последний вздох, из тьмы соткалась исполинская тень с кошачьей мордой и пожрала его душу.
Вот так благородная легенда о героях в одно мгновение превратилась в зловещую притчу.
Вьюн твёрдо подытожил:
— Вот почему этот осколок наш по праву!
— Вы им только владеете, а пользоваться не умеете! — фыркнул кот, сверкнув разноцветными глазами. — Иначе я ни за что не поверил бы, что вы, водяные, стали бы честно соблюдать договор и охранять Сессе.
Вьюн прикусил язык.
Ангел негромко произнёс:
— Вряд ли в мире найдётся магический источник, способный питать телепортационный порт на протяжении двух эпох без перерыва. Стало быть, магия телепорта Сессе исходит именно от этого осколка? Если я не ошибаюсь, этот артефакт изначально не принадлежал ни людям, ни подводному народу. Он принадлежал самому городу.
— Осколок Бога Коммерции... Неудивительно, что торговля здесь так процветает, — пробормотал чёрный кот.
Поняв, что от этих двоих ничего не скроешь, Вьюн вздохнул и признался:
— Всё верно. По условиям давней сделки, мы получаем доступ к благодати осколка божественности только до тех пор, пока поддерживаем порядок в городе.
Впрочем, сами водные жители мало заботились о торговле. Просто океанские просторы слишком велики, и перемещаться по ним подводному народу было непросто. Сила Бога Коммерции позволяла им мгновенно оказываться в любом уголке мирового океана.
— Но люди первыми нарушили договор! — с обидой выкрикнул Вьюн. — Они не просто забросили телепортационный порт, они вознамерились отобрать у нас осколок!
— Постой... А разве не водяные из-за загрязнений первыми отказались обслуживать магический порт? — удивилась Мидо.
Вспомнив горы мусора под водой, девушка смущённо покраснела.
— У вас, конечно, были все основания злиться... Там такая грязь...
— Да мы ужасно разозлились! — вспылил Вьюн. — Мы хотели использовать порт как козырь, чтобы вынудить людей перестать гадить в море! А они заявили: «Нам этот ваш порт больше не нужен!» Они завалили мусором весь подход к артефакту, чтобы мы не могли подобраться, а сами попытались выкопать осколок божественности из-под фундамента! Если бы я не подоспел вовремя и не выхватил его, они бы утащили артефакт!
Именно тогда Вьюн получил тяжёлые ранения и застрял в городе в облике ребёнка. Имея при себе целое состояние в драгоценных камнях и жемчуге, он не смел обменять их на медяки и буквально умирал с голоду. Если бы не «Конфеты сладких снов» Ангела, парень, возможно, так никогда и не вернулся бы в родную стихию.
Услышав этот рассказ, пёс и кот переглянулись.
— Обычным людям такое не под силу, — заметил Ангел.
— Ты пытаешься свалить вину на другие расы?! — возмутился Вьюн.
— Я к тому, что недалёкие дельцы, пустившие по морю стальные пароходы и забросившие магию, отродясь не знали о существовании столь глубоко сокрытого осколка, — пояснил Ангел.
Да что там дельцы — даже маги из Сесилии понятия не имели, что в фундаменте Сессе таится осколок божественности!
— О да! Воспользоваться дремучестью промышленных магнатов, извести магию под корень, а затем по-тихому обтяпать свои делишки... Знакомый почерк! — фыркнул чёрный кот. — Готов заложить голову моего хозяина, это снова дело рук Королевской башни!
— А почему бы тебе не заложить свои сушёные рыбки или золотые монеты? — проворчал Ангел.
— Королевские маги, люди... Какая разница? — махнул рукой Вьюн. Для подводного народа микроскопические разборки внутри людской властной верхушки не имели никакого значения.
Однако Ангелу категорически не нравилось, когда его ставили в один ряд с этими фанатиками:
— Разница существенная. Простые смертные не одержимы идеей воскрешения древнего бога... Подумать только, они собирают осколки божественности! А учитывая их охоту за королевской кровью... Неужели коронованный тиран, которого они мечтают вернуть к жизни — это сам Мисриру? Впрочем, когда эти типы из Фракции Избранных заявились к нам в мастерскую во время Праздника Святого Духа, они мололи нечто подобное.
Впрочем, истинные намерения Белой Мантии можно было легко выудить из его головы. Ангелу было плевать, кого именно они там вознамерились воскресить. Король и принцы мертвы, а значит, замысел фанатиков обречён на провал. Те, кто до сих пор цеплялся за древний план — лишь горстка самых упёртых фанатиков-недобитков. Они как тараканы: сколько ни дави, всё равно вылезут. Ангел даже пачкать о них руки не хотел.
И тут со стороны Мидо раздался громкий стук.
Драгоценные жемчужины, только что полученные от Вьюна, со звоном раскатились по полу. Но девушка даже не взглянула на них.
Она уставилась на чёрного пса и дрожащим голосом переспросила:
— Господин... Господин Пёс... Что вы сейчас сказали?
«Господин Пёс»? Что ещё за дурацкое обращение?
Ангел нахмурился:
— О том, что они хотят воскресить Мисриру?
— Нет... Не это.
— О том, что они приходили в мастерскую?..
— До этого! О том, что Королевская башня собирает королевскую кровь? — лицо Мидо стало бледным как полотно. — Они... они хотят принести кого-то в жертву?
— До этого вряд ли дойдёт, — ответил Ангел. — Вот если бы ты была прямой наследницей престола, тогда дело другое.
Как, например, граф Рой или принцесса Рецифия. Но даже с ними маги не смогли бы расправиться открыто.
— Что же до тебя, то королевская кровь в твоих жилах слишком разбавлена, — Ангел окинул девушку оценивающим взглядом. — Почти у каждого дворянина найдутся подобные родственные связи. Так что на роль полноценной жертвы ты не годишься. Максимум, на что они способны — извлечь кусочек твоей души для экспериментов. От этого не умирают, разве что организм немного ослабнет.
«Так вот почему мне заранее пророчили болезнь?!» — Мидо пронзила ледяная дрожь.
— Ты не согласна? — поинтересовался Ангел.
— Да кто в своём уме согласится стать подопытной крысой для магов?! — фыркнул Вьюн.
Вдруг он заметил, что чёрный пёс задумчиво смерил его взглядом. По спине Вьюна пробежал мороз. Отчего-то ему стало жутко не по себе.
— Кстати говоря, твоё любопытство утолено? — Вьюн сжал в кулаке золотую монетку и приготовился дать дёру. — Я выложил всё как на духу. Это доказывает, что я явился в мир снов без какого-либо злого умысла! Я вообще-то честно вкалывал на тебя столько дней!
— Тебе за это жалованье платили! — при упоминании денег у кота мгновенно прорезался голос. — К тому же мы в последнее время помогаем очищать океан. Тебе не кажется, что подводный народ обязан выплатить нам премиальные?
— Ого! Да ты настоящий кот-живодёр! — возопил Вьюн. — Мы, что ли, ваше море загрязняли?!
— Мы тоже к этому ручки не прикладывали! — не растерялся кот.
Чёрный пёс со стороны наблюдал за перепалкой кота и рыбы.
Тем временем Мидо на дрожащих ногах поднялась с места:
— Простите... Если ко мне больше нет вопросов, могу я идти?
— Ступай, — равнодушно отозвался Ангел.
Вьюн тут же торопливо сгреб с пола рассыпавшиеся жемчужины и впихнул их девушке в руки:
— Сестрёнка... То есть, босс! До встречи в мире снов!
Мидо попыталась изобразить вежливую улыбку, но губы её не послушались.
* * *
Как и предупреждал Ангел, переступив порог комнаты, Мидо совершенно забыла облик Вьюна.
Однако суть их разговора осталась в памяти.
При одной мысли о коварных замыслах Королевской башни девушку одолевал липкий ужас.
У неё не было ни малейших сомнений в правдивости слов владельца клуба. Обдумав всё хорошенько, Мидо поняла: даже если детали разнились, суть оставалась неизменной — здесь явно кролся зловещий умысел.
Но страшнее всего было осознание собственной беспомощности. Даже зная правду, она ничего не могла изменить.
Башня магов.
Осколок божественности.
Воскрешение древнего императора...
Всё это звучало как древняя легенда основания Сессе — бесконечно далёкая от реальной жизни. Для обычной девушки вроде Мидо подобные вещи казались вымыслом из детских сказок.
Но если маги действительно решили выжечь часть её души, она не сумеет дать отпор. Против такой силы даже отцовская власть была ничтожна. Случись подобное, граф Лантенит при всём желании не смог бы защитить её.
«Постой... А ведь матушка... Неужели она слегла после моих родов и годами восстанавливала здоровье в столице вовсе не по естественным причинам?» — внезапно мелькнула страшная мысль.
Из-за того что мать жила далеко, Мидо никогда не была с ней особенно близка. Но это не означало, что она её не любила. Когда-то, узнав о любовнице и внебрачной дочери отца, Мидо места себе не находила от тревоги.
Однако скрытая за обрывками зацепок правда оказалась куда кошмарнее, чем она смела вообразить.
Мидо долго стояла посреди пустого коридора клуба, пока наконец не заставила себя прекратить эти мысли.
Она медленно побрела в сторону игрового зала «Битвы марионеток».
К чему забивать голову столь сложными и жутковатыми материями?
В конце концов, её волшебная палочка всё ещё не готова!
* * *
Спустя два часа после того, как Мидо скрылась в игровом зале, из дверей клуба хромая вышел Вьюн.
— Демон!
— Этот пёс точно сущий демон! — шёпотом ругался Вьюн, обнимая себя за плечи и съёжившись так, словно его только что ограбили среди бела дня.
О чём именно они договорились с владельцем клуба, ведал только он сам. Вьюну не хотелось даже вспоминать о сделке; всё, о чём он мечтал прямо сейчас — доплестись до своего приюта и увалиться спать.
Кстати говоря, ему больше не приходилось ночевать прямо на улице. Заработав денег в «Конфетах сладких снов», они с Марком и ещё несколькими бродягами сняли дешёвый угол, обретя крышу над головой.
Вот только плата за жильё в Сессе кусалась. Если работа находилась далеко, снимать комнату в городе было разорительно. Некоторые бедолаги уже обсуждали, не податься ли в деревню. Но почти вся земля в империи принадлежала дворянам, и в глуши крышу над головой найти было ничуть не проще.
«Эх, до чего же тяжко жить в человеческом обществе! — с тоской подумал Вьюн. — Быть рыбой куда лучше: ткнулся в любой глиняный кувшин — вот тебе и дом!»
Заметив вдали патрульного стражника, Вьюн шустро нырнул за густые кусты.
Клуб «Тюльпан» располагался в аристократическом квартале. Хотя Вьюну удалось набить брюхо и одеться посвежее, в глазах стражи он оставался всё тем же оборванцем. Замешкаешься — тут же схлопочешь дубинкой по спине.
«Эх, надо было согласиться, когда тот демон предлагал вывезти меня на экипаже», — проворчал Вьюн.
Но вспомнив проницательный взгляд чёрного пса, парень резво решил, что удар дубинкой — не такая уж высокая плата.
Пока Вьюн дрожал в кустах, выяснилось, что засада уже занята. Причём знакомым лицом.
— Марк? — удивлённо окликнул его Вьюн.
— Вьюн... Наконец-то ты вышел, — выдохнул тот.
— Ты чего тут засел?
— Тебя жду! — Марк с обеспокоенным видом оглядел парня со всех сторон. — Тебя так внезапно забрали в клуб... С тобой всё в порядке? Ничего не сделали?
Это было ещё одно из изменений. Относительно сытая жизнь и тёплый ночлег вернули Марку человеческое достоинство. Он перестал быть безразличной ко всему тенью и проникался заботой об окружающих. К Вьюну он относился точь-в-точь как к собственному сыну.
Вьюну эта теплота пришлась по душе.
Поэтому сейчас, хоть при воспоминании о псе у него мурашки бегали по коже, парень заставил себя искренне улыбнуться:
— Да всё со мной отлично! Я же говорил: меня позвали просто проверить, не повредилась ли душа после того случая в мире снов. Врач сказал — здоров как бык! А ещё говорят, они договорились с ратушей, и через пару дней нас снова отправят на работу в порт!
При упоминании о расчистке гавани улыбка Вьюна стала по-настоящему светлой.
Марк всматривался в его лицо несколько секунд и наконец с облегчением кивнул.
Вьюн перевёл дух и с любопытством спросил:
— Слушай, раз ты меня ждал, куда ты так пристально высматривал?
Вьюн проследил за взором Марка.
— Э? А эти-то откуда здесь взялись? — изумился парень.
По улице шагала группа рабочих. На всех были одинаковые серые робы, выглядевшие в ярком, ухоженном квартале аристократов как нелепая серая клякса.
— Не знаю... Вроде как какая-то коллективная акция, — Марк качнул головой, но не удержался и снова глянул в ту сторону. — Только... мне показалось, я видел среди них свою жену.
— Да ну? — Вьюн был наслышан о его пропавшей супруге и знал о давней тоске приятеля. Он вытянул шею: — Которая из них?
— В белой мантии и маске, — тихо ответил Марк.
Этот наряд был слишком примечательным, так что Вьюн мгновенно заметил фигуру.
Никакой это был не рабочий. На обочине стояло несколько лекарей в пугающих клювастых масках. Среди них действительно находилась женщина, хотя за балдахином и клювом разглядеть лицо было невозможно.
— Ты уверен, что это она?
— Очень похожа, — Марк невыразительно вглядывался в фигуру.
Вьюн прикусил язык, не решившись разрушить надежду друга. Но Марк сам качнул головой и отвернулся:
— Пойдём.
— И ты даже не подойдёшь?
— А толку? — тихо вымолвил Марк. — Даже если это она... Что я могу сделать? Судя по виду, она теперь уважаемый человек.
«Э-э... Ну и странные же у вас, людей, представления об "уважаемых людях"! По-моему, эта жуткая особа выглядит совсем не нормально!» — мысленно проворчал Вьюн, ещё раз окинув взглядом рабочих и запечатлев в памяти их странную форму.