К счастью, защитный механизм сработал безукоризненно.
Пусть граф и проник в закрытую акваторию нелегальным путём, в тот самый миг, когда его душа получила сокрушительный удар, сознание помутилось. А когда к нему вернулась способность соображать, он уже находился в собственных покоях.
Комнату обустроили специально под этот замысел: исчертили пол магическими кругами и приставили дежурить слуг с подмастерьями. Сами чародеи застыли в центрах заклинательных фигур с опущенными головами — их духи всё ещё не вернулись из сновидения.
Граф же покоился в глубоком кресле в самом центре зала.
Внезапно распахнув глаза, он до смерти напугал прислугу. Не успел никто и словом обмолвиться, как граф резко повернул голову и его судорожно вырвало:
— Кха...
— Милорд! Что с вами?!
Слуги гурьбой бросились к креслу и умоляюще уставились на дежурного мага в белой мантии.
— Душа перенесла сильное потрясение, но серьёзных повреждений нет, — бегло осмотрев его, вынес вердикт чародей. — Несколько дней полного покоя, и всё пройдёт. Главное — никакого волнения, иначе духовная оболочка попросту треснет.
Но разве мог граф оставаться спокойным? За всю свою жизнь он ни разу не подвергался подобному унижению!
Покачиваясь от мучительной тошноты и едва дождавшись, пока перед глазами перестанет всё плыть, Лантенит заходясь в бешенстве рявкнул:
— Немедленно... Пошлите людей в порт! Схватить эти проклятые марионетки и подвергнуть их пытке поиском души!
Он желал лично увидеть, какая тварь дерзнула поднять на него руку!
Увы, дворецкий всё ещё пребывал в беспамятстве неподалёку, а среди прочей челяди нашёлся несторожливый слуга, дерзнувший дрожащим голосом возразить:
— Но... милорд, вы же сами приказывали не придавать делу огласки?
Ибо поступи он по уму, действовать следовало совсем иначе. Граф легко мог бы пустить в ход рычаги городской ратуши, создав «Жестяной Кукле» и «Волшебной Шестерёнке» кучу неприятностей и вынудив их отдать марионеток вместе с остальными играми.
Впрочем, такой шаг неизбежно спровоцировал бы прямой конфликт с «Волшебной Шестерёнкой» и всем Восточным краем. А таинственный хозяин мастерской в чёрной мантии, способный принудить Башню Сесилии и мэрию организовать турнир полётов, явно был не из простаков. Зайди дело так далеко, неизвестно ещё, вступилась бы Королевская башня за Лантенита. Потому граф и предпочёл действовать исподтишка.
Но сейчас распалённый яростью граф окончательно утратил хладнокровие. Смахнув подлокотник кресла, он яростно рявкнул:
— Это марионетки, купленные на мои деньги! И как с ними поступать — решать только мне!
— Слушаемся, милорд, — покорно склонили головы слуги и поспешили выполнять приказ.
* * *
Тем временем в акватории трансляции сражение и не думало стихать.
«Ой, пропал?» — удивилась Мидо, когда главный и самый крупный «противник» сгинул без следа после её сокрушительного удара.
Впрочем, перед глазами тут же всплыло системное оповещение:
[Враг отброшен: х1]
[Получено опыта: 5]
— Так мало?! — не удержалась от досады Мидо.
Впрочем, если враг валится от одного щелчка, на большее рассчитывать и не приходилось. Выбросив это из головы, девушка перевела взгляд на оставшихся противников.
Ночной сумрак в сочетании с мутной, ещё не успевшей очиститься водой мешал марионетке разглядеть детали. Она видела лишь силуэты: «враги» в человеческом облике ярко светились, тогда как твари, похожие на чудовищ, казались тусклыми и блёклыми. Судя по указаниям системы, человекоподобные фигуры обладали куда более высоким уровнем и представляли наибольшую угрозу.
Однако Мидо оставалась юной девушкой, благородной урождённой из графского рода, и в первом же настоящем бою поднимать руку на людей ей было не по себе. Именно поэтому её первый удар пришёлся по самой крупной мишени.
И на этот раз она снова обошла людей стороной, без колебаний обрушив тяжелый кулак на ближайшую морскую тварь.
Но чудовище юрко увернулось.
— А ты изворотлив! — хмыкнула девушка.
Она и понятия не имела, что под шкурой этого скользкого гада скрывался её собственный дворецкий. Тому повезло куда больше, чем графу: прошерстив этот район во время разведки, он выбрал марионетку в форме стремительной рыбы. И пусть сил для боя у него не хватало, в воде эта туша развивала невероятную скорость, идеальную для побега.
— Господа маги, спасите! — заверещал дворецкий и драпанул во весь дух. Когда господин позорно бежал с поля боя, у слуги и подавно не осталось охоты рисковать шкурой.
— Стой! — бросилась за ним Мидо, но путь ей преградили остальные маги.
В этот момент в её ментальном канале раздались долгожданные голоса соратников:
— Босс, мы тут!
— Где враги?!
Мидо мгновенно сориентировалась:
— Перекрыть юго-восток под семьдесят градусов! Не дайте ему уйти!
— Принято!
Остальные марионетки немедленно сомкнули кольцо, обрушив на несчастного дворецкого град атак.
Мидо тоже не сидела без дела. Бить людей кулаками ей всё ещё казалось чрезмерной жестокостью — казалось, от одного удара стального исполина эти хрупкие фигурки попросту рассыплются прахом. Поэтому она осторожно выпустила сдержанный разряд электричества, рассчитывая всего лишь оглушить противников.
— А ну прочь! — крикнула Мидо.
Лазурные молнии мгновенно затопили всю акваторию.
Когда сполохи угасли, враги вовсе не разбежались. Вместо этого они начали чудовищно трансформироваться: у одних проросла грубая чешуя, у других из плоти высунулись щупальца, а кто-то и вовсе превратился в разлагающуюся кучу гнилого мяса, из которой вываливались и катились ко дну глазные яблоки. Лишь самый яркий из них всё ещё сохранял подобие человеческой фигуры.
— Э-э-э... — Мидо застыла в ужасе.
В самых жутких кошмарах юная аристократка не видала ничего более мерзкого и отвратительного.
Однако противники не намерены были давать ей опомниться — несколько слизистых щупалец со свистом устремились к марионетке.
Но прежде чем твари успели к ней прикоснуться, чья-то стальная хватка мёртвым грузом вцепилась в отростки!
— Осторожно!
Это был Марк — молчаливый приятель Вьюна. Мидо помнила его как угрюмого и нелюдимого малого: управлял он своей марионеткой топорно, словно заржавевший механизм, работал без особого энтузиазма и, похоже, довольствовался малым количеством заработанных очков.
Но сейчас его автоматон встал перед Мидо несокрушимым щитом. Даже когда металлические суставы заскрежетали под диким давлением щупалец, Марк не отступил ни на шаг.
Марионетки хоть и не чувствовали боли, но нагрузка сверх нормы вызывала у оператора сильнейшую тошноту и головокружение!
Пока Марк связывал тварей боем, Вьюн проскользнул чародеям за спину.
— Получай, гад! — взревел он, обрушивая тяжкий кулак марионетки прямо на самого яркого из магов.
— Смертный сор! — презрительно фыркнул Миче.
Его тело вспыхнуло ослепительным сиянием.
В этом свете марионетка Сяо Вьюня мгновенно замерла, а из её корпуса силовым импульсом вырвало крошечный полупрозрачный силуэт. В тёмной пучине эта призрачная тень казалась немощной и готовой истаять в любую секунду.
— Вьюнь! — в отчаянии закричал Марк.
Вьюнь... Неужели его истинная душа принадлежала совсем ещё ребёнку?!
Мидо опешила, а затем ощутила, как к щекам прилила краска стыда. Позволить маленькому ребёнку закрывать себя от удара?! Она ведь сейчас не беспомощная дворянка, а исполинский стальной титан!
Сбросив оцепенение и перешагнув через отвращение, Мидо шагнула вперёд. Сгребнув щупальца, сжимавшие руки Марка, она рывком притянула к себе многоногое чудище, раскрутила его в воде, точно пращу, и с размаху запустила в сияющую фигуру Миче!
Однако вокруг силуэта вспыхнул защитный барьер, отразивший уродливый «снаряд». В ту же секунду остальные «маги» — если этих монстров вообще можно было так назвать — скопом кинулись на Мидо.
— С дороги! — рявкнула она.
Её марионетку вновь окружил густой сноп лазурных молний. На этот раз девушку ничего не сдерживало. К чему милосердие перед лицом бездушных тварей?! Мидо выкрутила мощность разряда на максимум.
— А-а-а-а! — заголосили маги в охватившем их электрическом шторме.
Но Мидо не заметила, как выбитая из автоматона душа Вьюна тоже исказилась от боли, а из её груди ударил странный лазурный свет.
Лазурное сияние мигом поглотило и белые чары, и электрические сполохи. Всё вокруг Мидо затопил бирюзовый свет, и сквозь него донеслись взволнованные переклички:
— Что за чертовщина?! Откуда здесь такой колоссальный всплеск энергии?!
— Божественная суть!
— Чего?!
— Я чую осколок божественной сути Бога Коммерции! Мяу-мяу-мяу! Он улетает! Лови его, лови!
— Постой! С чего ты вообще... Да и как выглядит этот осколок?!
— Монета! Золотая монета, мяу!
Вслед за этими выкриками сквозь ослепительную пелену прямо к Мидо устремился золотой кругляш. Не раздумывая, она вытянула манипулятор и сжала монету в кулаке.
Едва её пальцы сомкнулись на золоте, лазурный свет угас. Девушка оказалась в бескрайней пустоте; неподалёку хаотично дрейфовали другие марионетки.
«Как отсюда выбраться?» — растерялась Мидо. Конечно, меню позволяло в любой момент совершить «выход» и покинуть сновидение, но бросить автоматон посреди небытия казалось неправильным.
— Отличная хватка! — похвалил тот самый мяукающий голос.
А второй, более прохладный и собранный, отдавал чёткие указания:
— Теперь действуй как в «Битве марионеток». Открой панель управления и вызови личное пространство.
Этот спокойный тон вернул Мидо хладнокровие. На миг ей показалось, будто она снова в игре... Хотя постойте, разве «Конфеты сладких снов» — это не игра?!
Сдув волнение, она привычным жестом вызвала интерфейс. Обычно у марионеток снов отображались лишь характеристики да текущие задачи, но сейчас среди иконок вспыхнул совершенно новый значок строительного меню из «Битвы марионеток».
Нажав на него, девушка увидела до боли знакомый экран. Однако вместительную мастерскую, в которой она привыкла работать, выбирать не стала. Окинув взглядом барахтающихся в небытии соратников, Мидо мгновенно приобрела в игровом магазине гирлянду из огромных прозрачных пузырей.
С помощью этих сферических модулей она собрала рассеянные марионетки воедино и уже приготовилась активировать переход, как вдруг поняла, что в этом больше нет нужды.
— Б-босс... Спасибо, — пролепетал Вьюн, едва Мидо втянула его автоматон в безопасную зону.
Половина его прозрачного духа всё ещё торчала наружу — в таком виде мальчуган напоминал не вьюна, а рака-богомола, вытащенного из раковины:
— Это всё из-за меня... Я подвёл вас.
— Ты ни в чём не виноват... — начала было Мидо, но мальчик перебил её:
— Теперь моя очередь!
Дух Вьюна сделал глубокий вдох и исторг из уст сияющий рунический знак. Руна вспыхнула ослепительным золотом, раскололась на тысячи искр, и в то же мгновение пустота рассеялась.
Вокруг простиралась лазурная морская пучина, а неподалёку мягким светом мерцали исполинские ветви алых кораллов — именно тех, которые так долго искала Мидо!
— Это... — ахнула она.
— Мой подарок, — улыбнулся Вьюнь. Полнота его оскала, усеянного рядами острых зубок, выдавала в нём далеко не человека. — Наш подводный народ никогда не остаётся в долгу перед людьми.
* * *
Пока Мидо и остальные перемещались в неизведанную акваторию, маги вместе с дворецким графа остались ни с чем.
— С-спасён! — перевёл дух дворецкий. Ещё секунда — и стальные лапы марионеток раздавили бы его безжалостно.
Впрочем, опомнившись, он испуганно запричитал:
— То есть... Полноте, как же мы дали им уйти?! Господа маги... Что с вами сталось?!
Взирая на чародеев, дворецкий с трудом подавлял накатывавшийся ужас.
«Это чары! Всего лишь высокое искусство магии! — убеждал он себя. — Ради победы в бою господа приняли боевую форму!»
Он всеми силами глушил пробивающуюся крамольную мысль: «Да они же вылитые демоны...»
Чернокнижников, впрочем, устроила такая покорность.
— Разумеется, — проскрипел один из них. — Сила требует жертв и особого обличия.
Другой повернулся к предводителю:
— Господин Миче, каковы будут приказания?
Но высокопоставленный маг застыл каменным истуканом.
— Господин Миче? — Чародей сделал шаг вперёд и коснулся плеча своего капитана.
Едва рука коснулась одежды, голова Миче с глухим звуком отвалилась от шеи. И вместо того чтобы кануть в бездну, отрубленная башка медленно поплыла к поверхности.
— Э-это... тоже боевой режим? — нервно защипал губами дворецкий. Ему казалось, что после всех этих гротескных превращений его уже ничем не удивить.
Но переведя взгляд на чародеев, он с изумлением обнаружил, что эти монстры сами побледнели от дикого ужаса.
— Господин Миче!
— Голова! Его голова отвалилась!
— А-а-а-а!
«Постойте... — в голове у дворецкого всё окончательно смешалось. — Отрезанная голова — это не норма? То есть щупальца из глазниц — норма, а голова отдельно — уже ужас?!»
Его картине мира пришёл окончательный и бесповоротный конец.
Впрочем, терзаться догадками ему пришлось недолго.
— Вы... всё увидели? — раздался голосок отплывавшей головы. Выкатив глаза, она медленно повернулась к застывшим чародеям и обомлевшему слуге.
* * *
В это же время в замке граф Лантенит в нетерпении мерил шагами комнату, переводя злой взгляд с бессознательных тушек магов на своего дворецкого.
— Где их черти носят?!
Он уже отдал приказ гвардейцам мчаться в порт и изловить дерзких марионеток. Получив сокрушительный удар по духовному телу, граф более не помышлял о личных вылазках. Настоящему аристократу надлежит потягивать изысканное вино в уютном кабинете, ожидая донесений. Вот только отсутствие новостей от чародеев начинало всерьёз его тревожить.
Сначала он опасался, как бы маги в пылу боя не искромсали кукол на куски — и дело было вовсе не в ценности автоматонов, а в том, что граф страстно желал лично растерзать того кукловода, что поднял на него руку. Но время шло, а отряд не возвращался. В душу графа закрались сомнения: неужто эти хвалёные колдуны не в состоянии скрутить пару жалких оборванцев?!
Потеряв остатки терпения, Лантенит указал на дворецкого:
— Его можно выдернуть из сна силой?
— Ни в коем случае! — возразили дежурные маги, охранявшие заклинательный круг. — Их души пребывают в пространственном зазоре между сном и явью. Грубое вмешательство непоправимо покалечит их ментальное естество!
— Вы неправильно меня поняли, — брезгливо поморщился граф. — Я бы не дерзнул отвлекать почтенных господ магов от ратных дел. Но мой дворецкий — никудышный боец. Почему бы не вернуть его и не расспросить, что там происходит?
— Но ведь это всё равно нанесёт урон его духу... — попытался вставить молоденький подмастерье. Чем проще человек, тем тяжелее последствия!
Однако наставник больно сжал мальчишке загривок, заставив того проглотить слова.
— Сие ваш слуга, милорд, — кивнул старший маг. — Поступайте с ним, как изволите.
— Разбудить его! — скомандовал Лантенит.
Слуги похолодели от ужаса перед жестокостью господина, но перечить не посмели. Они двинулись к бессознательному телу, но в этот момент в тишине залы раздался тяжёлый, глухой стук:
Дон-н...
Присутствовавшие вздрогнули и синхронно повернулись на звук. Гул донёсся из самого крупного ритуального круга, в центре которого восседал старший чародей Миче.
Он по-прежнему сидел с идеально прямой спиной... Вот только его голова отделилась от шеи и с глухим стуком покатилась по паркету.
— А-а-а-а-а!
— Господин Миче!
Вопль ужаса вырвался даже из глоток высокомерных магов. Кто-то на инстинктах вскинул жезл, но ослепительный белый щит окружил и обезглавленное тело, и катящуюся голову, мгновенно отразив чары.
— К чему эта паника? — произнесла голова, остановившись у ног графа. — Разве ваша собственная гнилая суть не куда уродливее и кошмарнее моего нынешнего вида?
Вслед за её словами магические круги полыхнули мертвенно-белым светом. С тихим стуком головы остальных чародеев одна за другой посыпались на пол, катясь в разные стороны.
От этой жуткой картины у графа отнялись ноги. Он беспомощно рухнул на ковёр возле кресла, загребая руками и заикаясь от дикого страха:
— Н-нет... Не надо! Пощадите... Пощадите!
— Не бойся, я не трону тебя, — прохрипела голова Миче, вращая выкаченными глазами. — Ты, как и я, дерзнул оскорбить то, что трогать запрещено под страхом смерти. И Он Сам карает тебя.
— Запретное... существо?! — с заплетающимся языком выдохнул Лантенит.
И лишь тут он заметил, что под ним клубится непроглядная, как смоль, тьма. В следующее мгновение иссиня-чёрный мрак взвился вверх и накрыл его лицо сплошным саваном.
— А-а-а-а-а-а-а! — разорвал ночь исполненный смертельного мучения вопль.
* * *
На следующее утро, едва успев проснуться, Мидо получила печальное известие.
— Отец... слёг?!
— Именно так, барышня, — склонила голову горничная. — Говорят, прошлым вечером его милость сильно продуло, и у него начался жар.
— Какое нещастье... — со вздохом промолвила Мидо.
Впрочем, в болезнь отца она верила с трудом.
В её памяти граф Лантенит всегда отличался бычьим здоровьем и практически не ведал недугов. Зато парадоксальным образом господин граф «тяжело заболевал» по нескольку раз в год — как правило, когда того требовали его хитроумные «политические дела».
В детстве Мидо переживала из-за этих приступов, но к сегодняшнему дню научилась относиться к ним со спокойным равнодушием. И её «нещастье» относилось скорее к собственной судьбе: девушка с нетерпением ждала утра, чтобы отправиться в клуб «Тюльпан» и завершить работу над кораллом. Но если отец тяжело «болен», отпрыску не пристало бросать родителя ради развлечений — злые языки мгновенно раструбят об этом по всей столице.
Поднявшись с постели, Мидо велела прислуге подать платье:
— Сначала я навещу его милость.
Однако, переступив порог родительской спальни, девушка застыла как вкопанная.
Граф лежал на ложе, мертвенно-бледный, сжавшись под ворохом плотных одеял и непрерывно дрожа.
— Отец... Что с вами?! — испуганно подбежала Мидо. Она схватила его за руку — пальцы графа оказались ледяными, словно у покойника.
Мороз пробежал по коже девушки. Ей ни разу в жизни не доводилось видеть отца в столь жалком, беспомощном состоянии. Всякие мысли об играх и кораллах мгновенно улетучились. Её охватила жгучая досада: зачем она ушла спать так рано?! Проведай она отца накануне да заставь лечь вовремя, этого бедствия удалось бы избежать...
Мидо резко повернулась к прислуге:
— Где лекарь?! Что говорят врачи?! И... чародеи! Разве к нам не прибыл высокопоставленный маг?! Почему его не позовут освидетельствовать отца?!
— Не надо! — вдруг дико рявкнул граф.
Этот внезапный, исполненный лютой ярости рык заставил девушку вздрогнуть. Встретившись с ней взглядом, граф тут же сжался в комок и ещё плотнее зарылся под одеяло.
Сердце Мидо сжалось от жалости. Но почему? Разве магия света — не самый верный и быстрый способ исцеления?!
Откуда ей было знать, что хвалёный старший маг на поверку оказался сухой марионеткой?! Да что там беломантийцы — сам Лантенит попал под воздействие страшного проклятия. Стоило ему лишь помыслить о нарушении запечатлённого им «Коммерческого соглашения Восточных земель», как грудь раздирала невыносимая боль. Хуже того: договор, первоначально состоявший из пятидесяти семи пунктов, разросся до ста двадцати трёх! И теперь, посягни кто-нибудь в Сессе на эти условия — пусть даже без ведома графа, — число кабальных статей удваивалось! Зайди всё чуть дальше, и весь Вольный город Сессе очутился бы в полной собственности Восточного края!
«Меня обвели вокруг пальца! Подло обманули!» — корчился от бессильной злобы граф.
Судорожно сжав тонкие пальцы дочери, он прошептал с дрожью в голосе:
— Мидо... Я уже не жилец. Единственная моя кручина — ты... Лишь видя тебя замужем, я смогу почить с миром.
Да! Только бракосочетание откроет ему доступ к высшим иерархам Королевской башни! Семья жениха Мидо принадлежала к древнему чародейскому роду, согласившись на союз лишь ради её венценосной крови. В своё время сам Великий Маг Запретных Заклятий — верховный патриарх того дома — навестил малютку Мидо и поклялся лично благословить её союз у алтаря!
Лантенит вознамерился молить об аудиенции этого запретного чародея! Не может быть, чтобы таинственный негодяй в чёрной мантии, подчинивший одного старшего мага, сумел поработить всю Королевскую башню!
Вперив в дочь воспалённые, налитые кровью глаза, граф прохрипел:
— Ведь ты же не откажешь родному отцу?..
— Отец... — выдохнула Мидо.
Душа её протестовала против спешной свадьбы. Но глядя на угасающего, перепуганного родителя, разве могла она проявить жестокость? К тому же бракосочетание всё равно было неизбежно.
Девушка уже готова была смиренно склонить голову и дать согласие...