Караван Найтингейл въехал в небольшой городок. Путники направились не к постоялому двору, а к местному старосте. Гостиницы в таких глухих местах редко славились вместительностью и принять весь караван не могли. Чаще всего под ночлег выпрашивали центральную площадь — всё безопаснее, чем ночевать в чистом поле. В доме же старосты останавливались лишь те, о ком требовалось заботиться с особым усердием.
Однако, когда Найтингейл со своими людьми добралась до площади, градоначальник и большинство жителей уже собрались там. Атмосфера царила весьма натянутая.
— Мы не вовремя? — обеспокоенно спросила Найтингейл.
Переезды караваном — штука непредсказуемая: вечно вляпаешься в какую-нибудь местную неурядицу. Больше всего везло, когда удавалось ухватить какой-нибудь городской праздник — тут уж хоть досыта наешься за чужой счёт. А вот если в округе завелась какая-нибудь тварь или объявился душегуб — тогда беда, в открытом поле и то безопаснее.
Староста, впрочем, проявил удивительное радушие:
— Что вы, как раз вовремя! Ищете ночлег?
— Были бы не против, — осторожно отозвался проводник каравана. — Но если у вас тут какие-то проблемы, мы можем ехать дальше.
— Нет-нет, что вы! У нас есть лишь одно маленькое условие, — староста суетливо потёр ладони.
Проводник с подозрением смерил его взглядом: при малейшем намёке на подвох караван сразу же снялся бы с места. Остальные путники тоже замерли в напряжении.
А градоначальник лишь добродушно расплылся в улыбке:
— Когда починят базовую станцию магической силы, не мог бы каждый из вас сыграть в «Блоки магической силы» раз по пятьдесят?
Путники онемели.
Попав на земли Сесилии, они уже успели намозолить глаза этими базовыми станциями и поиграть в головоломку. В некоторых поселениях в качестве платы за ночлег действительно просили сдать немного магии, но чтобы выдвигать такие требования...
— Пятьдесят раз — это слишком, — на автомате начал торговаться проводник. — Если мы сядем за игру, про досуг и сон до утра можно забыть.
— Тогда тридцать? Ну или хотя бы двадцать... — уже менее уверенно предложил староста.
По всему было видно: он отчаянно жаждал вернуть в город магию.
— Да что вообще произошло с вашей базовой станцией? — наконец догадался спросить проводник.
— Видите ли...
— Всё, каюк! Не починить, — раздался сверху раздражённый голос. — Выпрашивайте у господина Цзи Юэ новое семя и сажайте заново!
Только тут люди из каравана заметили приставную лестницу возле станции. Наверху ютился старик, дотошно ковырявшийся в устройстве.
Староста пришёл в ужас:
— Неужели совсем ничего нельзя сделать?! Если сажать заново, мы упустим время весенней вспашки!
— Да и шут с ней, с вашей вспашкой! — вспылил старик. — Магия базовой станции вообще не для этого предназначена! Сам дурак, накрутил бог весть что, вот она и накрылась! И ещё большой вопрос, пожалует ли вам господин Цзи Юэ новое семя после такой выдумки!
— Но как же так?!
— Без станции мы даже на летающих мётлах прокатиться не сможем!
— Мы же уже отборочные прошли! — наперебой запричитали горожане.
— Заткнитесь! — отрезал староста. — Это всё из-за вашей дурости!
— Сам виноват, — огрызнулся кто-то из толпы. — Нечего было использовать её не по назначению.
Поднялся невообразимый гвалт.
Караванщики некоторое время молча наблюдали за перепалкой, пока наконец не уловили суть раздора.
Оказалось, когда-то в городке жил маг. Для орошения полей он сконструировал магическое водяное колесо. Но после его смерти конструкция встала намертво: подпитывать её стало нечем.
В этом году мастерская «Волшебная Шестерёнка» начала внедрять базовые станции, и городку досталось собственное семя. Едва запахло магией, жители тут же вспомнили про давнее водяное колесо — как раз к началу весенних работ. Всю энергию со станции перенаправили на орошение. Вот только прожорливая машина высосала всю силу: лимиты у жителей урезали до предела, а игровые арены и вовсе отключились.
Пожертвовать «развлечениями» ради «важного дела» казалось разумным шагом. Однако далеко не все были согласны с такой логикой. Часть жителей предпочла бы горбатиться на полях вручную, лишь бы сохранить за собой право летать на мётлах. Один из местных, помыкавшись, полез изучать руны станции и попытался перераспределить потоки магии. В итоге возник магический резонанс, запасы энергии выгорели подчистую, а сама система сломалась.
— Надо же, какой сообразительный! — удивлённо хмыкнул проводник. — Если доведёт дело до ума, сможет даже наняться в «Волшебную Шестерёнку».
Виновник поломки — скромный парень лет двадцати с небольшим — застенчиво улыбнулся. По его кроткому виду и не скажешь, что он способен на подобные эксперименты.
— Нечего его хвалить! — едва не задыхался от гнева староста. — Вы хоть понимаете, что на кону наш урожай?!
— Раньше как-то обходились без колеса! Никто же не отказывается работать! — ожесточённо возразил другой горожанин. — Из-за того, что вы выгребли всю магию без остатка, наш «Одуванчик» даже не успел разрастись! Теперь мы вообще ничего не сможем делать!
— Вот-вот! В соседнем городке одуванчиковая роща уже вовсю пышнеет! — подхватил кто-то.
Сторонники водяного колеса не остались в долгу:
— У них и нет никакого водяного колеса! Накой им сдавшаяся эта гигантская базовая станция?!
— Лишь бы вам в игрушки играть!
— Это не игрушки, а накопление магического ресурса!
Перепалка вспыхнула с новой силой.
Ремесленники из каравана слушать ругань вовсе не устали — напротив, у них разгорелся живой интерес. Сплошь бывшие работники алхимических мастерских, среди них хватало и дипломированных алхимиков, и подмастерьев. Базовые станции вызывали у них профессиональное любопытство, тем более что производили их в той самой «Волшебной Шестерёнке», куда они держали путь. Раньше они проезжали городки насквозь, не успевая рассмотреть устройство вблизи, а тут подвернулась отличная возможность.
— Раз уж всё равно под снос, позволите взглянуть на внутреннее устройство? — обратился один из путников к старику на лестнице. — Или это коммерческая тайна?
— Да глядите, сколько влезет! — махнул рукой тот. — Наш господин в чёрной мантии только рад будет, если народ начнёт хоть немного разбираться.
— Похоже, нынешний хозяин мастерской — человек с поворотником в голове, — пробормотал кто-то.
Алхимики с восторгом выстроились в очередь, чтобы рассмотреть механизм. И тут же включилась их профессиональная деформация:
— С рунами порядок, просто порядок нарушен, надо переставить.
— Нет, тут явно повреждение каналов из-за перегрузки!
— Запаса магии не хватает даже на запуск самовосстановления.
— А без восстановления не пополнить энергию... Выходит замкнутый круг!
Пока они увлечённо спорили, вокруг внезапно воцарилась тишина. Обернувшись, они увидели десятки горящих глаз.
— Вы умеете чинить станции? — подался вперёд староста.
— Нет, — хором ответили алхимики.
Хоть их речи и звучали убедительно, сам способ начертания рун они видели впервые, да и защитное шифрование внутренних магических каналов было исполнено безупречно. Поболтать-то они могли, а вот починить — увы.
Однако горожане уже не слушали возражений:
— Умоляем, помогите!
— Мы же упустим сев!
— Да мы сезон пропустим!
— Проклятье! Вы всё ещё надеетесь высосать из неё магию?!
Толпа опять готова была сойтись в драке, как вдруг раздался нежный, мягкий женский голос:
— Позвольте мне попробовать.
Алхимики расступились, освобождая дорогу:
— Госпожа Найтингейл...
Она вышла из глубины каравана и под устремлёнными на неё взглядами поднялась по приставной лестнице к самой вершине станции «Одуванчик».
Кто-то из жителей скептически фыркнул:
— И что сделает баба?
— Заткнись! — тут же осадил его алхимик. — Госпожа Найтингейл — не простая женщина! Что в прочих искусствах, что в алхимии она ничуть не уступает самому господину Певцу!
Не обращая внимания на споры внизу, Найтингейл внимательно изучила внутреннюю структуру.
Вердикт созрел почти мгновенно:
— Поломка вовсе не так страшна. Достаточно силой влить сюда порцию магии, и всё восстановится.
Как и заметили мастера, каналы заблокировались из-за перегрузки. Но создатель станции явно предусмотрел подобный сценарий: повторная подача энергии в строго определённый узел активировала перезапуск и возвращала цепь в исходное состояние.
Это заинтриговало Найтингейл. Старая школа алхимии так не работала. Классические артефакты всегда создавались под строго определённую задачу: если накопитель предназначался для игрового стола, питать водяное колесо он не мог ни при каких обстоятельствах. Невежество горожан в иной ситуации стоило бы им жизни — обычные магические предметы от подобного варварства разлетаются на куски.
Сперва она списала это на огрех в проекте, но, увидав встроенную функцию перезапуска, поняла: всё сделано намеренно. Создатель хотел, чтобы станция способна была на большее. Вот только емкость её ядра не вязалась с такой задумкой — слишком уж мал запас энергии для питания многочисленных артефактов.
Что же задумал этот неизвестный мастер?
Ей уже было плевать на нужды городка — движимая азартом исследователя, Найтингейл вознамерилась разгадать секрет «Одуванчика». Чем ломать голову над догадками, лучше проверить предел этой штуки на практике!
Приняв решение, она слегка откашлялась.
Из её груди вырвалась чарующая мелодия.
— Госпожа Найтингейл поёт!..
— Подумать только, мы снова слышим её голос...
Мастера замерли в восторге. Алхимика, восхищавшегося громче всех, кто-то дёрнул за рукав — тот самый горожанин, что только что сомневался в её способностях. Теперь он приложил палец к губам:
— Тс-с!
Площадь погрузилась в трепетную тишину, впитывая волшебную песню.
В такт пению зонтики одуванчика вспыхнули ярче. Прежний тусклый свет сменился сиянием чистейшего лунного серебра. Набрав полную силу, гигантский цветок встрепенулся от лёгкого порыва ветра. Сотни светящихся пушинок взмыли в вышину под аханье толпы.
Далеко они, впрочем, не улетели — опустившись в разных уголках городка, семена мгновенно дали побеги. На глазах изумлённых жителей распускались новые и новые ростки. Едва на улицах расцвёл седьмой по счёту куст, семена устремились за пределы поселения. Одно из них упало прямо возле магического водяного колеса и тут же пустило корни. А остальные поплыли всё дальше и дальше в небесную высь...
Песня смолкла.
Тяжело переведя дух, Найтингейл выпрямилась. Снизу донеслись бурные аплодисменты. Она слегка наклонила голову в знак благодарности и слетела вниз.
— Господин староста, советую вам в первую очередь заняться выращиванием станций, — проговорила она. — Когда накопится достаточный запас энергии, вы сможете питать не только колесо, но и множество других магических устройств.
— А-ха-ха! Мне бы хоть с колесом разобраться! — смущённо пробормотал градоначальник, а затем пылко добавил: — Госпожа, как вам это удалось? Если можно...
— Уважаемый староста, давайте лучше обсудим плату за ремонт и модернизацию, — с вежливой улыбкой перебил его проводник.
Остальные спутники тут же плотным кольцом обступили Найтингейл, заслонив её от любопытных глаз.
— Госпожа Найтингейл, вам вовсе не требовалось так надрываться ради них, — заметил один из мастеров. — Это мелкая урядица, можно было и так оставить.
— Я знаю. Мне просто стало любопытно, где у этой системы предел, — виновато улыбнулась она. — Простите за лишние хлопоты.
— Что вы, какие хлопоты, раз дело касается эксперимента! — оживились алхимики. — И каков же предел?
— Предела нет, — качнула головой Найтингейл. Взглянув на пышный одуванчик, она тихо добавила: — У меня такое чувство, будто её хозяин намеревается оплести этой сетью весь мир.
* * *
Пока Найтингейл делилась догадками, Цзи Юэ достал мешочек с семенами:
— Посадим ещё один здесь.
— А надо ли? — одноглазый подручный высунулся в окно. — Тут от силы три двора! Они же не прокормят станцию.
— Опять проспал лекции по Магической сети? — Цзи Юэ отвесил ему лёгкого пинка и разжевал подробнее: — Базовые станции в таких глухих углах ставят вовсе не ради сбора энергии. Они работают как ориентиры. Магия притекает через медитацию. В крупных центрах вроде Сесилии случается избыток силы, а в деревнях и диких землях народу мало. Вот мы и ставим маяки, перенаправляя излишки энергии в виде семян одуванчика. Либо подпитываем узлы со слабым сигналом, либо даём им свободно разрастаться по всему Восточному краю. Само собой, у посаженных нами станций приоритет выше, чем у дикорастущих. Братец Ангел называет это «магической электрификацией глуши».
Подчинённые разинули рты:
— Оплести весь Восточный край?! Да заче́м?
— Дубина! Была бы сеть, так хоть в самом глухом лесу на метле летать можно, а не ноги сбивать! — Подручный Одноглазый, не ждя команды, сам дал затрещину подчинённому и искательно воззрился на Цзи Юэ: — Правда ведь, босс?
При упоминании летающих мётел лицо Цзи Юэ слегка перекосило.
—... Даже если не брать в расчёт мётлы, освещать дороги по ночам — уже немалое благо.
* * *
Разумеется, благо — станции ведь ещё и прибыль приносили!
На следующее утро караван, вытрясший из местного старосты солидный куш за «ремонт и модернизацию», продолжил путь. Найтингейл даже почувствовала себя не просто постоялицей, а ушлым вымогателем. Впрочем, Сесилия была уже совсем близко, так что раздумывать о морали не приходилось.
На последнем отрезке пути лошадей пустили вскачь, и к полудню путешественники наконец прибыли к стенам Сесилии. Поехав через ближайшие, западные ворота, они разминулись с новейшими чудесами на главном въезде, однако и увиденного на боковом входе хватило, чтобы изумить ремесленников.
— Это... магический экран?!
— Откуда здесь экраны? Да ещё и до боли знакомые...
— Ещё бы не знакомые! Это же та самая партия, что ваша группа клепала сверхурочно! Которую сбыть не смогли!
— Молчи, не было такого!
— Но те экраны были обычного размера, а этот — махина!
— Принцип-то один!
Алхимики шумно загомонили. Ничто так не радует мастера, как вид собственных (пусть и некогда залежалых) изделий.
Шум разбудил сынишку Найтингейл, Диди.
— Мама?.. Что там? — пробормотал мальчик, с трудом разлепив веки.
Лихорадка отступила, но плод союза двух разных рас от рождения отличался хрупким здоровьем. Всю дорогу ребёнок провёл в полузабытьи, не покидая экипажа. Любое дальнее путешествие для такого тела обращалось в пытку — если только под рукой не было быстрой магии.
Найтингейл с нежностью погладила сына по головке:
— Всё хорошо, милый. Мы почти приехали туда, где познакомились папа и мама. Скоро мы его увидим.
— Правда? — глазёнки Диди вспыхнули.
Он попытался приподняться и высунуться в окно:
— А где папа?..
— Погоди немного... — попыталась успокоить его мать.
— Ой, правда! Папа! — вдруг закричал малыш, тыча пальчиком в окно.
Найтингейл прильнула к окну и обомлела, уткнувшись взглядом в огромную физиономию Певца.
Вернее, на неё смотрел не сам супруг, а его портрет на магическом экране. Конструкцию водрузили у самых ворот: первыми в глаза бросались плакат с магической девой и этот гигантский дисплей.
Алхимики тоже приметили знакомый лик:
— Это же господин Певец!
— А его-то какими судьбами на экран занесло?
— А что, глядите, весьма фотогеничен! И народу сколько собралось!
— Неужто ради спасения мастерской от банкротства наш мастер подался в кумиры?
Мастера дружно зашлись смехом.
Они и не подозревали, что главная польза экранов крылась вовсе не в рекламе, а в расположенных рядом «Доске объявлений» и «Доске поручений». Первую горожане давно приспособили под местный форум, а на второй вывешивали вакансии.
Именно так — вакансии. Узнав о проделках агентства по найму, Ангел специально установил этот дисплей, дабы работодатели напрямую публиковали предложения и история Мусю не повторилась.
Впрочем, хватало и классических «геройских поручений», ставших традицией Сесилии: * «Это мой кот. Он не потерялся, просто похвастаться»*, * «За огромное вознаграждение ищу пропавшего мужа! Рост метр девяносто, серебряные волосы, золотые глаза, красавец, помесь ангела, вампира, эльфа и инкуба. Возможно, потерял память и забыл меня, но он точно меня любит!»*, * «Закупаю пыльцу фей и прочие ингредиенты»*.
Раз уж они добрались до ворот, проще было расспросить обо всём самого Певца. Караван не стал задерживаться и въехал в город. Базовые станции «Баньян» и парящий патруль вызвали у путников очередной шквал восхищения.
Наконец мастера добрались до «Волшебной Шестерёнки»... а точнее, до её заднего двора. Через главный вход, где вовсю шла торговля, бывшие работники шумной оравой ломиться не решились.
Однако перед заветной дверью у них случилась заминка.
— Постучи ты.
— Нет, ты иди!
Шедшие впереди замялись, выталкивая друг друга.
Пусть не все они уходили так же поспешно, как Певец — кто-то сбежал от упадка дел, кого-то выставил прежний хозяин, а кто-то просто нашёл место получше, — но возвращение под крышу, где из них сделали настоящих алхимиков, заставляло чувствовать невольное смущение.
Найтингейл лишь покачала головой с кроткой улыбкой:
— Давайте я.
Успокоив сына и разжав его пальчики, вцепившиеся в её платье, она поправила подол, подошла к двери и занесла руку для стука, как вдруг...
— Вернулись, мяу?
Дверь отворилась сама. На пороге восседал чёрный кот, уставившись на прибывших разноцветными глазами.
—... Вернулись, — опешила Найтингейл и склонила голову.
Остальные спешно поклонились:
— Господин Мифрил.
Кот удовлетворённо качнул двумя хвостами и повернул в глубину помещения:
— За мной, мяу.
Всё было точно так же, как год, десять или сотню лет назад. Сколь бы ни шло время, страж «Волшебной Шестерёнки» оставался неизменен. Путники переглянулись и синхронно облегчённо вздохнули.
Найтингейл шагнула следом за котом. Оглядывая знакомый интерьер, ничуть не изменившийся за годы, она не удержалась от вопроса:
— Господин Мифрил, а мой супруг...
— А, этот-то? Дорогу строит, мяу.
— Дорогу?..
Найтингейл опешила. Это словосочетание вязалось с Певцом менее всего — даже карьера идола звучала бы убедительнее.
— С его-то здоровьем в копатели лезть не следовало, мы отговаривали, — пояснил Мифрил. — Мол, дождись прокладки путей да поезжай себе на здоровье. Но он упёрся: хочу, вишь ты, встретить её первым, и сам пошёл прокладывать участок.
Кот вскинул мордочку к небу:
— Хотя по прямой там недалеко: по готовой дороге езды часа на четыре-пять. А поскольку земляной мох уже подготовлен, на укладку уходит всего дня три-четыре. Если посчитать, он как раз должен быть на месте. В городке Голугелу.
— Вот как... — пробормотала Найтингейл.
Она отозвалась на автомате, толком не поняв, о чём толкует кот.
А вот Ангел, поджидавший будущих работников неподалёку и невольно подслушавший разговор, удручённо пробормотал себе под нос:
— На этот раз я точно ни при чём... правда ведь?
Этот Певец явно сам по себе притягивает неприятности!