— Да можете не обращать внимания на этого чудака, — пренебрежительно фыркнул Франк на предложение Скотта. — Эта так называемая базовая станция магической силы ещё проходит испытания. Внедрят её вообще или нет — бабка надвое сказала. А этот трудоголик подрядился участвовать в тестах и теперь повсюду вынюхивает данные.
— Эй, ну пожалуйста, выручите! На самом деле магическая сеть — штука ужасно интересная! — Скотт, ничуть не обидевшись, умоляюще сложил ладони перед всеми, кто находился в палате.
Бобби с улыбкой наблюдал за двумя соседями по комнате. Их перепалки давно стали привычным фоном.
По одному лишь внешнему виду Франка сразу угадывался типичный молодой аристократ. Его распорядок дня отличался изысканной барственной вальяжностью: независимо от наличия занятий он мог проваляться в постели до десяти утра, неспешно потягивая чёрный чай с выпечкой. Кабы не строгий запрет Города Академий на личную челядь, он притащил бы с собой целую свору слуг. Разумеется, водиться с простолюдинами юный дворянин считал ниже своего достоинства.
Скотт же представлял собой его полную противоположность. О своём происхождении он никогда не распространялся — судя по всему, бедовал в крайней нужде, а потому хватался за любую работу: от утреннего подметания аллей и смен в академической столовой до разбора архивов в библиотеке. Порой его можно было встретить выполняющим поручения преподавателей в ректорате, а уже через час — раздающим рекламные листки у входа в лавку магических товаров. Создавалось впечатление, будто парень владеет искусством клонирования. В общежитие он нередко возвращался в два часа ночи, а в шесть тридцать утра уже выбегал за порог, так что в первом семестре соседи долго сомневались, существует ли этот жилец на самом деле.
Когда два столь разных человека оказываются в одной комнате, столкновение бытовых привычек неизбежно. В периоды самых жарких ссор им не хватало пространства не то что комнаты — всего корпуса общежития.
Бобби и сам не заметил, в какой момент эти двое внезапно поладили. Франк постепенно избавился от совсем уж спесивых барских замашек, а Скотт немного урезал количество подработок. Парни начали учиться сосуществованию и неожиданно нашли общий язык, хотя молодой господин Франк всё так же при каждом удобном случае подпускал в адрес соседа ядовитые шпильки.
Вот и сейчас эта «тестировка куриной станции» была, судя по всему, очередной подработкой Скотта.
Впрочем, Бобби не возражал против помощи товарищу:
— Ладно, а как зайти на эту вашу... курятню?
— А-а, Бобби, братан! Я тебе потом «Воды счастья» куплю! — разразился благодарностями Скотт.
Словно опасаясь, что приятель передумает, он поспешно начертил в воздухе рунический узор:
— Вот так проводишь, и можно входить...
[Вы уже вошли в систему. Пожалуйста, не дублируйте вход.]
Сопровождая эти слова механическим оповещением, перед Скоттом всплыло полупрозрачное диалоговое окно. Поскольку он уже находился в сети, то просто смахнул его небрежным жестом.
— А делать-то что? — Бобби так ничего и не разглядел.
В рунах он был не силён, а данный символ отличался особой сложностью.
Если бы студентам Города Академий довелось побывать в Городе Сесилия, они сгорели бы от зависти к тамошним обитателям: руна входа на местную базовую станцию магической силы была настолько проста, что её с первого раза запоминали даже дети и заезжие путешественники. Ангел Сесилия, заботясь об удобстве и массовом распространении, специально использовал максимально доступные связки.
Однако к студентам Города Академий молодым магом не было проявлено ни капли милосердия. Всё равно магическую сеть планировалось внедрять в обязательном порядке, и после начала семестра вводные курсы вбивали бы эти знания в головы учащихся до победного конца. А потому Ангел без зазрения совести применил сложнейшую из возможных рунических структур.
В таком подходе крылась прагматичная выгода: подключаясь к сети через столь витиеватый ключ, каждый студент берег часть вычислительных мощностей на себя, снимая лишнюю нагрузку с базовой станции магической силы, что позволяло быстрее задействовать сложный функционал.
Не ведая о коварстве скрывающегося под чёрным балахоном чародея, несчастные учащиеся бились над сложными знаками. Из-за мудрёности руны первая попытка Бобби «выйти в эфир» потерпела полный крах.
Скотт изо всех сил пытался наставить приятеля:
— Да говорю же тебе, вот так веди!
Перед его лицом снова выскочило системное предупреждение. Смахнув его, Скотт наткнулся на растерянный взгляд Бобби:
— А можно чуть-чуть медленнее?
— Э-э... да не получается медленнее! Если снизить скорость, поток магической силы сразу оборвётся, — огорчённо вздохнул Скотт.
— Повторяй за мной, — внезапно вмешался Певец.
Для опытного алхимика начертание базовых знаков было элементарным навыком. Певец протянул длинный изящный палец и вывел в воздухе плавную дугу:
— Смотри: сначала вырисовываешь контур, похожий на W, а затем плавно переходишь в S...
Бобби неуклюже повторял движения за своим спасителем. Хороший учитель способен избавить от массы хлопот — на этот раз руна засияла с первого же раза.
— Сработало! — обрадовался Бобби. — Это первая руна в моей жизни, которую я смог начертить сам!
— И как тебя только из начальной школы выпустили? — поразился Франк, всем видом демонстрируя, как ему стыдно за такого однокашника.
Как только рунический знак окончательно сформировался, перед Бобби и Певцом возникли два мерцающих пункта:
[Вход]
[Гость]
— Студентам и преподавателям надо выбирать «Вход», — поспешил подсказать Скотт.
— Ага, значит, первый вариант, — Бобби ткнул пальцем в нужную надпись, и в то же мгновение перед ним распахнулось гигантское полотно текста, едва не заслонившее всю палату.
От одного взгляда на этот массив букв у парня едва не случился приступ паники:
— Это ещё что за талмуд?!
— Да просто пролистай в самый низ и нажми «Принять», — махнул рукой Скотт.
— Даже не думай! — рявкнул Франк, внезапно вспыхнув от возмущения.
Молодой аристократ вовсе не был скрягой и изначально тоже планировал помочь Скотту со сбором данных, но на данном этапе его терпение лопнуло:
— Это же контракт! Полноценная магическая клятва! Проектом заправляет какой-то тип в чёрной мантии! Вы что, всерьёз готовы отдать свои жизни не пойми кому?! Даже если и подписывать такое, нужно сначала нанять адвоката и квалифицированного магического консультанта, до единой строчки изучить текст, вычеркнуть все кабальные пункты и только после согласования ставить правки!
Он рассуждал с таким знанием дела, словно сам неоднократно прокручивал подобное. Для обычного человека такой уровень юридической въедливости был попросту недостижим.
— Но ведь этот проект продвигает сама госпожа Яни, градоначальница. Не думаю, что она станет причинять нам вред, — возразил Скотт.
В свое время он ткнул «Принять» не задумываясь. Когда Франк узнал об этом, договор уже вступил в силу — и именно этот факт бесил юного дворянина больше всего.
Бобби же проявил ещё большее легкомыслие:
— Слушай, ну это же общеакадемическое мероприятие. Нас всё равно рано или поздно заставят подписать эту бумагу. Так какая разница, что там написано?
С этими словами он решительно пролистал текст до конца и нажал «Принять».
— Эй! — только и смог выкрикнуть Франк, окончательно убедившись, что оба его сожителя безнадёжно пропали.
Певец же, напротив, весьма внимательно и въедливо изучил каждую строчку соглашения:
— Успокойся, юноша. В этом договоре не чувствуется злого умысла.
— Да дело же не в этом... — удручённо вздохнул Франк.
Действительно, дело было совсем не в этом. Этим детям катастрофически не хватало элементарной осторожности. Певец полностью разделял опасения Франка. В эпоху расцвета магии клятвенный договор считался важнейшим ритуалом: неосторожно брошенное слово могло стать оружием в руках тёмного колдуна, а потому даже простолюдины относились к подобным вещам с трепетом. Нынешнее же поколение, похоже, окончательно утратило этот страх, беззаботно подписывая бумаги, составленные чернокнижником.
И лишь дети из старых дворянских родов всё ещё хранили прежнюю бдительность.
Певец ощутил лёгкий укол тревоги. Он не сомневался в благих намерениях руководства Города Академий, но стоило этим юношам покинуть стены учебного заведения, как их наивность могла обернуться бедой.
Впрочем, двое приятелей о подобных материях даже не задумывались. Скрепив договор, Бобби тут же погрузился в новую пучину мучений:
— Имя, пол, возраст, дата рождения, факультет, специальность, группа, номер студенческого... А-а-а, где мой студенческий билет?! — парень кинулся перерывать свои вещи.
Его терпению можно было позавидовать — любой другой на его месте уже бросил бы эту затею.
Здесь Певец помочь ничем не мог. Ему самому проходить процедуру подтверждения личности не требовалось: вернувшись к стартовому экрану, он просто выбрал вкладку [Гость].
Мерцающая метка растаяла, и перед глазами Певца развернулся лаконичный интерфейс. По краям поля зрения возникло несколько аккуратных значков:
[Информация]
[Задания]
[Друзья]
[Навыки]
[Бой]
[Карта]
[Бестиарий]
[Курсы]
[Система]
Вкладка [Курсы] была окрашена в серый цвет, что сигнализировало о недоступности этой функции для гостевого входа.
Певец не стал спешить с изучением меню, а по привычке оглядел палату. Окружающий мир преобразился: над предметами и людьми появились странные пояснительные надписи.
К примеру, прямо над головой Бобби, копошившегося в сумках, плавал крупный текст:
[Бобби·???]
[Примечание: Студент Города Академий, довольно наивный малый]
[Идентификация] [Нажмите для просмотра ( )]
[Красная шкала:???]
[Синяя шкала:???]
Под текстовым примечанием тянулись две параллельные полосы. Синяя шкала у Бобби практически отсутствовала, зато красная выглядела весьма внушительно, хотя вместо конкретных цифр на обеих красовались знаки вопроса.
«Что всё это значит?» — удивился Певец и перевёл взгляд на окружающие предметы. Над ними располагались точно такие же маркировки.
Вот, к примеру, стоящий на тумбе термос:
[Больничный термос]
[Примечание: Дешёвое промышленное изделие, взрывоопасно.]
[Идентификация]
[Красная шкала: 5]
[Синяя шкала: 0]
А это — обычное одеяло:
[Больничное одеяло]
[Примечание: Пахнет дезинфекцией, в углу вышита оздоровительная руна.]
[Идентификация]
[Красная шкала: 17]
[Синяя шкала: 5]
Затем взгляд зацепился за букет в вазе:
[Палатные лилии]
[Примечание: Необработанное алхимическое сырьё. В данный момент используется как обычное украшение. Интересно, кто их принёс?]
[Идентификация]
[Красная шкала: 1]
[Синяя шкала: 29]
И наконец, над Скоттом плавала следующая плашка:
[Скотт]
[Примечание: Кажется, человек???]
[Идентификация]
[Красная шкала:???]
[Синяя шкала:???]
Прочитав всё это, Певец озарился догадкой. Так называемое «Примечание» вовсе не являлось объективным системным описанием — оно формировалось на основе его собственных мыслей и впечатлений об этих объектах.
Красная шкала, судя по всему, отражала степень прочности или хрупкости предмета, а синяя — уровень содержащейся в нём магической энергии.
— Дядь, вы уже зашли в сеть? — Скотт, у которого вся карточка состояла из знаков вопроса, уловил специфический расфокусированный взгляд мужчины.
— Да. Перед глазами появилось множество любопытных подписей, — подтвердил Певец.
— Ха-ха, поначалу у всех так, потом привыкнете, — рассмеялся Скотт. — Если эти надписи мешают, зайдите в [Система] и отключите плашку [Идентификация в реальном времени]. Правда, преподаватели не советуют её убирать: говорят, если наткнёшься на непонятную штуку, лучше сразу провести идентификацию — так безопаснее.
— Вот как... — Певец попытался применить [Идентификация] к самому Скотту.
Увы, перед ним лишь выскочило системное уведомление:
[Извините, у вас недостаточно прав.]
— Пишет, что не хватает прав, — сообщил Певец.
— Такое бывает. Хотя странно, откуда в этой палате предметы, требующие высокого уровня доступа? — Скотт огляделся по сторонам и, встретившись взглядом с Франком, хихикнул. — Что до людей, то система выдаёт только общие сведения. Подробные данные вроде группы или факультета видят только преподаватели по отношению к своим студентам. Смотреть чужую личную карточку без разрешения нельзя.
— Разумно, — согласился Певец.
Для гостя вроде него ограничение доступа к данным учащихся выглядело вполне логичным.
Ему стало любопытно:
— А обо мне у тебя что написано?
— Да ничего особо полезного, — Скотт провёл несколькими невидимыми движениями перед собой и откровенно развернул свою панель, показывая её Певцу.
[???]
[Примечание: Спас Бобби, добрый дядька, согласившийся помочь со сбором данных для базовой станции магической силы]
[Идентификация]
[Красная шкала:???]
[Синяя шкала:???]
У Певца синяя шкала ощутимо преобладала над красной.
Скотт нажал кнопку [Идентификация], продемонстрировав выскочившее диалоговое окно:
[К сожалению, данный пользователь не зарегистрирован в системе.]
[Вы можете предложить ему зарегистрироваться;]
[Однако простая человеческая дружба поможет узнать собеседника куда лучше любой идентификации.]
— Элементарная житейская мудрость, надо же, — не удержался от сарказма наблюдавший со стороны Франк.
Сам он наотрез отказывался входить в сеть, но происходящее всё же разжгло его любопытство:
— Так в этой вашей сети даже подобные нравоучения есть? И что же ты, Скотт, написал обо мне?.. — Франк осекся, встречая лукавую ухмылку сожителя, и после паузы добавил: — Ладно, лучше не говори. Ради сохранения наших дружеских отношений мне лучше этого не знать.
— Весьма благоразумное решение, — даже не стал отрицать Скотт.
Оставив без внимания свирепый взгляд молодого дворянина, он снова повернулся к Певцу:
— Дядь, раз уж сама система советует заводить знакомства, давайте добавимся в друзья? Если у вас в Городе Академий возникнут какие-то проблемы, сразу обращайтесь ко мне! Ну, за небольшую плату, разумеется.
— Добавиться в друзья?
— Ну да, во вкладке [Друзья] есть такая функция, — принялся объяснять Скотт.
— Я тоже хочу! — выкрикнул наконец заполнивший анкету Бобби.
Он даже не подумал открыть вкладку [Курсы] — какой нормальный студент, только попав в сеть, станет сразу изучать учебную программу? Первым делом нужно добавить в списки всех знакомых.
— И меня внесите, пожалуйста! — раздался четвёртый голос.
Это был не Франк. Проходившая мимо палаты молоденькая медсестра остановилась в дверях и смущённо улыбнулась:
— Я услышала, как у вас тут весело, и тоже решила подключиться.
Ну кто сможет отказать милой медсестричке?
— Конечно, давайте обменяемся контактами! — охотно отозвался Скотт.
Однако девушка шагнула прямо к Певцу. Добавив в список друзей его, она даже не удостоила взглядом двух юнцов и с самым обыденным видом пошла дальше по коридору.
Скотт ошеломлённо смотрел ей вслед:
— Постойте... А как же мы?!
— Ты не её пациент, — ледяным тоном заметил Франк, которого с самого начала обделили вниманием.
— Но я-то пациент! — Бобби отчаянно взмахнул рукой.
Франк сочувственно скривился:
— Вы правда хотите слышать суровую правду?
Он перевёл взгляд с двух своих лоботрясов-соседей на седеющего, но невероятно импозантного мужчину на больничной койке и безжалостно подытожил:
— Всё дело в банальной разнице в харизме.
* * *
— Если построить базовую станцию магической силы непосредственно над магическим колодцем, мы действительно сможем отслеживать состояние студентов в режиме реального времени?
В это же самое время Министр Ганкак продолжал обсуждение магической сети с Ангелом.
— Разумеется. Я ведь с самого начала проектировал эту локальную сеть как масштабную соцсетевую MMORPG в сеттинге западного фэнтези, — ответил Ангел, используя терминологию, абсолютно непонятную его собеседнику.
Ганкак, впрочем, давно привык туманные и замысловатые фразы магов переводить на доступный язык. Иными словами, этот чернокнижник полностью контролировал и понимал всю структуру создаваемой им сети.
Ганкак уже успел изучить проектную документацию, предоставленную Ангелом. Поначалу чиновник полагал, что далекий от мирских дел чародей неизбежно допустит массу ошибок при планировании столь грандиозного строительства, затрагивающего сотни тысяч жителей Города Академий. Однако проект поражал своей детализацией и продуманностью — учтено было абсолютно всё, словно этот парень в чёрном балахоне уже проводил подобный социальный эксперимент где-то раньше.
Разумеется, Ганкак не верил слепо бумажкам. Он прекрасно знал, что многие мастера горазды писать красивые отчёты, но совершенно теряются при их практическом воплощении. Однако стоящий перед ним маг явно принадлежал к иной категории.
Несмотря на то что Ангел впервые спустился к магическому колодцу, в его расчётах уже содержались готовые решения по обустройству этого пространства:
— Правда, подобный «подземелье-инстанс» на первых порах будет требовать лишь вложений, не принося никакой отдачи. Студенты всё равно не смогут здесь медитировать, а нам необходимо собрать максимальный массив данных, доработать карту и бестиарий. Чтобы ресурсы не уходили впустую, логичнее сначала создать несколько виртуальных симуляций. Но для этого потребуются серьезные вычислительные мощности, которых и так катастрофически не хватает...
Ангел начинал с пояснений, а закончил бубнить под нос, полностью погрузившись в собственные инженерные вычисления.
Ганкак молча разглядывал профиль молодого человека, взвешивая мысли в голове. При первой встрече он произвёл на чернокнижника крайне неблагоприятное впечатление. Чтобы сгладить тот промах и заодно проверить, на что способен этот парень, министру требовалось продемонстрировать искреннее расположение. Иначе, не успев подступиться к Ангелу, он рисковал окончательно выбыть из игры.
И прямо сейчас подвернулся идеальный случай. Даже если Ганкак ничего не станет предпринимать, тот человек рано или поздно всё равно привлечёт внимание Ангела. Так почему бы не оказать услугу заранее, сделав красивый жест?
— Господин Ангел, раз уж зашла речь о вычислительных мощностях... Могу я порекомендовать вам одного специалиста? — произнёс Ганкак. — К слову, он ведь тоже происходит из рода Сесилия, возможно, вы даже знакомы.
— Кто именно?
— Профессор математического факультета, Лейбниц.
* * *
В этот самый момент Лейбниц восседал в своём кабинете, увлечённо складывая «Блоки магической силы» на максимальном уровне сложности.
В этой игре, где для уничтожения рядов требовалось производить вычисления со степенями, Лейбниц оперировал числами легко и непринуждённо, словно передвигая самые простые кубики. Башня блоков в его игре ни разу не поднялась выше четвёртого яруса, а счетчик очков стремился к немыслимым величинам.
Но всё это не имело никакого значения.
Сколько бы Лейбниц ни погружался в эту «медитацию», всё было тщетно.
Ещё когда магическая мастерская Сесилии впервые опубликовала рейтинговую таблицу, Лейбниц осознал иллюзорность собственных успехов. Во время игры он лишь бездумно растрачивал магический ресурс самого игрового стола, не задействуя ни капли собственной энергии. Именно поэтому его реакция оказывалась быстрее, чем у других.
Приговор этому свойству его организма был вынесен ещё в двенадцатилетнем возрасте.
Лейбниц но Фридрих обладал телосложением запечатанной магии.
Сам он твердил себе, что ему глубоко всё равно. В раннем детстве его принуждали к жесточайшему обучению чародейству.
Достаточно взглянуть на его полное имя — Лейбниц но Фридрих, — чтобы понять: он родился в древнейшем дворянском роду. В Столице магии, Городе Сесилия, настоящей знатью считались именно магические династии. Даже семья Рой с их славой Героев в глазах древних родов выглядела выскочками, пытающимися ловить рыбу в мутной воде. А вот семья Фридрих являлась одной из основательниц города: двое их предков в статусе магов Заклятия до сих пор пребывали в высших башнях Восточного комплекса.
Для подобного клана смена эпох прошла мимо. Индустриализация, безусловно, принесла утилитарный комфорт, но жизнь магической знати была невероятно удобной ещё в Первую эпоху: достаточно протянуть руку, и одежда сама подлетит к тебе; понравившееся блюдо можно воссоздать с помощью алхимического артефакта, вкусив его лишь единожды; порталы мгновенно переносят в любой уголок континента, а идеального партнёра можно буквально сконструировать методами алхимии.
К техническому прогрессу они относились как к детским забавам.
А потому методы воспитания в семье Фридрих не менялись веками: главным поводом для гордости оставалось обладание магическим даром.
Будучи первенцем, Лейбниц прошёл через самую суровую школу. Пока другие дети играли, он учил заклинания. Пока другие отдыхали на каникулах, он студиозил магические трактаты. Пока прочие лакомились сладостями, он давился отвратительными на вкус зельями для восполнения маны.
Уже тогда в нём начали проявляться признаки полной инертности к магии.
Однако старейшины рода отказывались верить в очевидное. Они перепробовали все способы, пытаясь выбить из мальчика хоть искру волшебства — они просто не представляли, как член их семьи сможет жить без магического дара.
В те годы Лейбниц всей душой ненавидел магию. Он страстно мечтал, чтобы волшебство навсегда исчезло из его жизни.
И в день его двенадцатилетия мечта сбылась.
В день рождения мальчика отвели в Башню магов на тестирование дара. Результат проверки восприимчивости к элементам составил катастрофические 5 единиц. Даже среди абсолютных бездарей это был худший показатель — по сути, парень являлся абсолютным магическим изолятором.
Так Лейбниц обрёл свободу.
Теперь он мог играть в своё удовольствие, есть любимые кушанья, изучать любые науки и выбирать то будущее, которое нравилось именно ему. Семья щедро снабжала его деньгами: «Бедный ребёнок и так обделён судьбой, не хватало ещё ужимать его в средствах».
Вот только радости двенадцатилетний Лейбниц не ощутил — лишь выжигающую душу ярость. Он чувствовал себя никчёмным неудачником из грошовых романов, которого бросила невеста, и ему оставалось лишь бессильно проклинать весь мир.
Но магия не появляется из ниоткуда. Нет дара — значит нет.
Лейбницу оставалось лишь довольствоваться играми вроде «Медитации с блоками», требовавшими минимального расхода энергии. Когда же игры усложнялись и задействовали более тонкий контроль магической силы, он оказывался за бортом.
Поэтому, когда мастерская «Волшебная Шестерёнка» возобновила работу и выпустила файтинги, требовавшие высокой концентрации маны, Лейбниц позорно бежал из алхимической лавки.
Он даже не поехал домой на Праздник Святого Духа. Парень просто не хотел видеть, как люди, лишенные дара, весело пользуются магическими приборами, в то время как он сам остаётся ни с чем.
Припомнив всё это, Лейбниц с досадой взмахнул рукой, убирая перед собой полупрозрачные «Блоки магической силы».
Он достал с полки черновик с недавними вычислениями.
Только математика никогда не подводит. Она чиста и преданна...
— Профессор Лейбниц, беда! — в кабинет влетел взмыленный ассистент. — В свежем номере журнала «Королевские открытия»... Там опубликовали доказательство формулы, над которой вы работали!
— Что? — Лейбниц не сразу усвоил смысл сказанного.
Зато коллеги по кабинету мгновенно оживились:
— Статью Лейбница напечатали? Разве это не замечательно?
— Да нет же! Не его статью! Кто-то другой вывел эту формулу и опубликовал её раньше!
В кабинете воцарилась гнетущая тишина.
Для любого учёного подобное совпадение было ударом, но присутствующие математики прекрасно понимали: никакая это не случайность.
— Опять опередили?
— Который это уже раз?
— Похоже, на физическом факультете недавно случилась точно такая же история?
— Да, и там вообще вышло дико! Когда физическая формула увидела свет, в её доказательстве использовались математические уравнения, которых доселе никто в глаза не видел! Если та сторона с самого начала владела этими выкладками, почему они не выложили их сразу?! Они что, издеваются над нами?!
— Они там что, через гадания знания из астрала вытягивают?!
Кто-то из коллег повернулся к Лейбницу:
— Послушай, Лейбниц, ты точно никому не показывал свои черновики?
— Нет... Да если бы и показывал, какая разница? Кто-то оказался умнее и быстрее, я ведь всё равно ещё не закончил работу, — глухо отозвался профессор.
С досадой оттолкнув от себя тетрадь с вычислениями, он поднялся из-за стола:
—... Пойду прошвырнусь.