Увидев чертежи, Певец изумлённо вскинул брови:
— Не на земле?
— На земле слишком много непредвиденных обстоятельств, — ответил Ангел. — В воздухе, конечно, тоже хватает помех, но там всё куда проще. Во-первых, эманации скверны оседать привыкли книзу, а Божественное Царство было уничтожено ещё миллионы лет назад.
— Логика в этом есть... — задумчиво пробормотал Певец, хмурясь над схемами. — Но если уж мы поднимаемся в небеса, к чему именно поезд?
Будучи жертвой стремительной индустриализации, к поездам он питал весьма смешанные чувства — если не сказать откровенно неприязненные.
— Это самый экономически оправданный вариант из всех, что пришли мне в голову, — пояснил Ангел.
Именно так — экономика.
Если оценивать исключительно скорость и удобство транспортировки, порталы, безусловно, не имели равных. Увы, пространственная магия поглощала колоссальные объёмы ресурса.
В прежние века порталы, работавшие от высокоуровневых кристаллов, оставались привилегией военных кампаний. Разработав базовые станции, Ангел сумел частично решить проблему дефицита, но ведь нужно учитывать масштабы! Каково население отдельного города? А шахтёрского посёлка? В колонии на пару сотен душ имеющийся магический потенциал иссякнет при первом же запуске портала — а ведь транспортные перевозки из рудников требуются постоянные.
К тому же людская популяция этого мира уступала земной на порядки.
Сесилия, крупнейший полис Востока, насчитывала всего миллион жителей. В королевской столице, Святом Егине, проживало от силы три миллиона. Даже Сессе — торговый перекрёсток миров и величайший мегаполис людей — вмещал около пяти миллионов, да и то с учётом инородцев. В прочих же центрах, вроде Города Академий, семьдесят-восемьдесят тысяч считались солидной цифрой.
А ведь именно люди оставались самым многочисленным и организованным видом! Гоблины, к примеру, редко собирались группами больше нескольких тысяч: стоит пещере переполниться, и клан неизбежно разделялся, отправляясь копать новые норы.
Вот и получалось: даже с появлением базовых станций порталы оставались роскошью, доступной лишь крупнейшим центрам.
Магические же артефакты требовали куда меньше энергии.
К тому же в этом мире заставить предмет взмыть в воздух труда не составляло — любой посредственный чародей знал добрый десяток способов заставить летать хоть собственный кухонный котёл.
Однако при использовании артефактов в качестве массового транспорта возникали две непреодолимые преграды: вес и длительность автономной работы.
Чем тяжелее объект, тем больше энергии требуется для преодоления гравитации. Но главное — магия требовала непременного участия духовной силы. А источником этой силы могло выступать только живое существо: чем выше разум и воля, тем выше и потенциал управления.
Иными словами, магия обладает эмоциональной природой — ей нужен «рулевой». И чем больше энергии задействовано, тем более мощный разум требуется для контроля.
В этом и заключалось коренное различие между индустриальным продуктом и алхимическим созданием. Промышленной машине достаточно заряженного аккумулятора — и она будет работать вечно, не нуждаясь в хозяине. Магическому же устройству необходим разумный оператор.
Неслучайно высшей мечтой алхимиков веками оставалось создание искусственной души. Некоторые тёмные маги даже переступали грань, выслеживая и пленяя человеческие души, чтобы превратить их в вечный двигатель для своих механизмов...
Впрочем, это уже отступление от темы.
Что же касается транспорта: при мгновенном перемещении через портал колоссальный выброс энергии происходит за доли секунды, не истощая разум мага. Но удерживать многотонную железную тушу в воздухе часами напролёт... Для этого потребовался бы чародей высшего ранга! А за каким бесом высокому магу водить поезд, если он может с тем же успехом парить на ковре-самолёте? Это и вес уменьшит, и силы сбережёт.
Словом, долгий полёт артефакта казался невыполнимой задачей.
Певец качнул головой:
— Ни один обычный человек не выдержит подобного ментального напряжения.
— Потому я и выбрал поезд, — подытожил Ангел. — Прежде мы пытались управлять артефактами исключительно с помощью ментального контроля. Живой организм оставался единственным источником энергии. На этом принципе работают и летающие мётлы. Но с приходом индустриализации подобное упрямство бессмысленно! Взять тот же небесный поезд: неважно, использует он пар, электричество или иной источник — у него есть собственный двигатель. Нам не нужно тратить ментальные силы на движение! Всё, что требуется — проложить для него «путь» в воздухе, дабы состав не рухнул вниз.
Певец ошеломлённо уставился на собеседника.
Прошло несколько минут, прежде чем к нему вернулся дар речи:
— Ну конечно... Они же не противоречат друг другу!
Магия и наука не враждуют! Это просто инструменты. Нужно лишь просчитать экономическую целесообразность, а не противопоставлять их!
Не будь Певец прикован к креслу, он наверняка подскочил бы и подхватил Ангела в радостном танце. Но даже так его захлестнул небывалый восторг:
— Господин Ангел! Вы поистине велики! Отбросить предрассудки, с одинаковым беспристрастием изучать любые технологии, узреть самую суть вещей... Вы ни на йоту не посрамили великое имя Сесилии!
Впрочем, сам Сесилия подобные дифирамбы не жаловал — они словно намекали, будто любые его успехи являются само собой разумеющимися. К тому же ничего сверхъестественного в своей идее он не видел. Если бы император не списал слепо чужие наработки и не разорвал насильно связь науки и магии вместе с магами Фракции Избранных, до этого додумался бы кто-то другой. Фантазии человечеству всегда хватало.
— Ладно тебе, брось источать елей, — оборвал его Ангел. — Давай лучше обсудим, как заставить эту махину подняться в небо.
— Да-да, конечно! — Певец всё не мог успокоиться. Щёки его пылали, а на схему он теперь смотрел с искренним трепетом.
Удерживать огромный вес в долгом полёте трудно, но просто заставить объект левитировать вдоль определённой линии — задача куда более простая.
Внимательно изучив чертёж, он предложил:
— Если речь идёт только о левитации, достаточно нанести на рельсы соответствующий магический круг. Главная сложность — подпитка. Думаю, можно примешать к металлу рельсов магоёмкие сплавы и добавить накопительные каналы. Тогда сами рельсы станут проводниками, и подзарядки на конечных станциях будет вполне достаточно.
— Логично, — одобрительно кивнул Ангел.
Певец озвучил именно то, к чему склонялся он сам. Приятно было видеть, что собеседник включился в работу.
Впрочем, Ангел тут же озвучил сомнение:
— Но не станут ли рельсы слишком хрупкими из-за добавления магических примесей и каналов? На земле путь принимает на себя вес состава. В воздухе же вся нагрузка ляжет исключительно на эту конструкцию.
— Мы можем нанести руны укрепления. Или начертить магический круг снижения веса прямо на вагонах.
— Отличная идея! — Ангел зафиксировал мысль в записной книжке. — Хотя заклятие облегчения тоже весьма прожорливо. Если себестоимость окажется слишком высокой, затея потеряет смысл.
— Тут я загодя ручаться не могу. Придётся экспериментировать с разными материалами.
* * *
Два алхимика просидели над расчётами трое суток, прежде чем набросали первый рабочий эскиз. И это был лишь предварительный набросок, требовавший сотен тестов.
Даже Ангел почувствовал смертельную усталость.
Певец же выглядел совершенно изнурённым. Ангел всерьёз опасался, как бы тот не испустил дух прямо за столом — ведь его собеседник совсем недавно избавился от печати демона и был крайне слаб.
Поэтому спустя три дня, независимо от результатов, Ангел категорически отправил его спать.
Хотя мысль об ограниченности ресурсов всё же вызывала досаду.
— Вдвоём проектировать такие вещи слишком тяжело, — вздохнул он.
— Не беспокойтесь так, господин Ангел, — попытался утешить его Певец. — Я уже отправил письма бывшим алхимикам «Волшебной Шестерёнки». Кое-кто уже ответил, они выедут в Магическую Столицу при первой возможности. Моя жена с семьёй тоже вот-вот отправится в путь, так что скоро у вас появится полноценная команда специалистов.
— Надеюсь... — Ангел вдруг запнулся: — Постой. У тебя есть жена?
— Разве господин Мифрил не упоминал? Моя супруга — тоже алхимик нашей мастерской.
— Что ж, замечательно, — «двое по цене одного», мысленно ухмыльнулся Ангел, но тут же нахмурился: — Я о другом. Каким именно способом ты продлеваешь себе жизнь?
Певец молча посмотрел на него и горько усмехнулся.
— Самым банальным. Тем, к которому чаще всего прибегают алхимики.
Он расстегнул пуговицы рубашки и раздвинул ткани на груди. Там, погружённое в алхимический раствор и окружённое миниатюрными шестернями, медленно и тяжело билось истощённое сердце.
Ангел сокрушённо нахмурился:
— Ты расходуешь собственный душевный ресурс.
— Вам не о чем жалеть, господин Ангел, мастерская тут ни при чём, — мягко ответил Певец. — Я пошёл на это сам, потому что моя жена принадлежит к долгоживущей расе. Мы оба считали, что перерождение — это уже совсем другой человек. Я предпочёл выжечь собственную душу и отмерить остаток лет, лишь бы побыть с ней дольше.
Впрочем, после побега из «Волшебной Шестерёнки» его душа, сокрушаемая демонической печатью, истаивала куда быстрее расчётного срока — именно поэтому у них с Найтингейл и родился ребёнок. Но об этом Певец умалчивал.
Он лишь улыбнулся:
— Я и так прожил достаточно. Увидеть возрождение «Волшебной Шестерёнки» на склоне лет — уже великое счастье. Моя единственная цель сейчас — достойно отработать последнюю смену. А вы тем временем постарайтесь найти мне подходящую замену.
—... Спасибо за твой труд, — Ангел отвесил ему глубокий, уважительный поклон.
* * *
Дождавшись, пока Певец уйдёт к себе, Ангел ещё долго приводил в порядок записи и лишь под утро покинул мастерскую.
Ночь уже перетекла в предрассветную рань, но у дверей его всё ещё кто-то ждал.
Не обращая внимания на затекшее тело, лорд Мандела поспешно поднялся навстречу:
— Господин Ангел!
— Ты всё ещё здесь? — искренне удивился Ангел.
«Да уж, успешными людьми просто так не становятся», — подумал он.
Взять хотя бы лорда Манделу: обычный смертный, а готов караулить у дверей до вторых петухов. Для сравнения, тот же Сяо Сюэ, обладая врождённым ночным зрением и эльфийской выносливостью, испарился неизвестно куда — хотя именно его сородичи сделали заказ первыми! Впрочем, Мифрил всё равно тайком отдал приоритет Манделе (не в последнюю очередь потому, что тот заплатил щедрее).
И лорд Мандела не просто сидел без дела.
— Ха-ха, я рассудил, что сегодня вы наверняка изволите выйти, — с угодливой улыбкой проговорил тот.
Он подал знак в угол коридора, и оттуда незамедлительно выкатился повар с тележкой, источающей пленительные ароматы горячего молока, свежевыпеченного хлеба, сочных стейков и густого сливочного супа.
— Господин Мифрил опасался, что вы подорвёте здоровье ночными трудами, и просил меня приготовить нечто сытное, — сладко произнёс Мандела.
— Он сам это удумал, к моей персоне сие вымогательство отношения не имеет, мяу, — раздался сверху голосок.
Чёрный кот спрыгнул из тёмной ниши прямо Ангелу на плечи. Мягкая, тёплая шерсть Мифрила обернулась вокруг шеи на манер пушистого шарфа, и Ангел благостно вздохнул — раннее весеннее утро всё ещё дышало сырой прохладой.
Заметив это, лорд Мандела усмехнулся:
— Но ведь именно вы, почтенный Мифрил, разрешили мне дожидаться в стенах мастерской.
Кот лишь фыркнул в ответ.
— Что ж, пожалуй, я перекушу, — согласился Ангел.
Мандела тут же жестом велел повару катить тележку в столовую.
Сев за стол, Ангел внимательно посмотрел на собеседника:
— Полагаю, ты уже в курсе, что права на строительство железной дороги я намерен передать муниципалитету Сесилии?
Осведомлённость Манделы была общеизвестна, утаить от него подобные новости Ангел даже не рассчитывал.
— Так слухи не врут? — изобразил умеренное изумление Мандела. Впрочем, тут же с пылом добавил: — Неважно, кому принадлежит формальное право — вам или городской ратуше! Едва потребуется моя помощь, я к вашим услугам! После всех преимуществ, полученных во время съёмок фильма, вернуть долг обществу — мой прямой долг.
Отступать лорд Мандела не собирался.
Он прекрасно понимал: в чьих бы руках ни находилась дорога, пока жив Ангел, реальным хозяином останется Сесилия. И хотя владелец мастерской явно стремясь обезопасить проект от чужих посягательств, решил подстраховаться через городские власти, какое до этого дело ему, Манделе? Кто проживёт дольше — черномагический клан или он сам?
Ангела мало волновали чужие подковерные интриги, так что он просто удовлетворённо кивнул.
Создание поезда теперь ляжет на плечи Оуэна и Манделы — благо, технологии предоставлены в готовом виде.
Однако у Манделы оставались к нему вопросы:
— Кстати, о кино... Планируются ли съёмки в этом году?
— С этим спешить не стоит, — ответил Ангел. — Проект пока на стадии подготовки.
Занявшись поездом, он был вынужден временно отложить разработку магической кинематографии.
Впрочем, время терпело. Как пояснил Певец, хоть создатель магического экрана уже покинул этот мир, у него остались прямые ученики, да и несколько техников ещё живы. Певец уже отправил им письма, и их присоединение к мастерской продвинет дело куда быстрее, чем одиночные изыскания Ангела.
Мандела, похоже, истолковал задержку по-своему:
— О, разумеется! Господин Алан ведь ещё не вернулся.
«Да кто вообще сказал, что я снова намучу этого писаку?!» — мысленно вспыхнул Ангел при одном воспоминании о сценаристе.
Мандела же, не заметив глухой досады в глазах собеседника, продолжил:
— Хотя за господина Алана становится тревожно. На Праздник Святого Духа он собирался нанести вам визит, но по дороге почему-то сошёл с поезда, и с тех пор о нём ни слуху ни духу.
— Он вроде вылез на станции возле Леса Туманов? С его-то счастьем его наверняка уволокли лесные феи, — ядовито прошипел Ангел. — Эти мелкие твари души не чают в людях с чересчур буйной фантазией!
Лесные духи способны нарядно считывать образы прямо из человеческого мозга, превращая владельца в эдакий «ходячий репертуарный театр». Поэты и художники были для них лакомой добычей — фейри нередко опоивали бедолаг галлюциногенными грибами, доводя до безумия ради собственного развлечения.
— Как завидно! Встретить такой тёплый приём у эльфийских дуновений! — искренне восхитился Мандела, абсолютно не распознав злой иронии в словах чародея.
Для обывателя сказочные духи казались милыми и безобидными созданиями — не в последнюю очередь благодаря балладам о героях, где спутником протагониста вечно выступал какой-нибудь лесной дух-наставник.
Да и за судьбу Алана Мандела особенно не переживал. Этот человек умудрился выйти сухим из воды даже из сумасшедшего дома — такой выживет где угодно.
Поболтав о пустяках, Мандела наконец вернулся к главному:
— Нам, простым смертным, о подобных романтических приключениях остаётся только мечтать — мы с утра до ночи погружены в дела. Вот и из Сессе снова пришёл срочный заказ...
Ангел отмалчиваться не стал.
— Тут наша вина, — он погладил Мифрила по ушкам. — В качестве компенсации я планирую установить базовую станцию и в Сессе. Как насчёт того, чтобы стать нашим эксклюзивным агентом?
— В самом деле?! — Глаза Манделы вспыхнули от восторга.
Именно этого ответа он и добивался!
Основой его империи оставалась развлекательная компания. Продажа хрустальных шаров через сеть сувенирных лавок была лишь приятным бонусом — глупо отказываться от верной прибыли, — но по-настоящему его волновали базовые станции.
Мандела внимательно наблюдал за преображением Сесилии и Города Академий. Он понимал: базовые станции — главное сокровище Ангела, и все продукты «Волшебной Шестерёнки» в будущем будут намертво привязаны к этой сети.
Но больше всего его манил магический кинематограф.
Нынешние экраны пожирали уйму энергии. Мандела не представлял, как крутить кино без базовой станции — а значит, в Сессе без этой сети пришлось бы довольствоваться унылой классикой.
Какая упущенная выгода!
И вот теперь Ангел сам заговорил о расширении. От счастья у лорда Манделы едва не кружилась голова.
Сдерживая ликование, он произнёс:
— Раз у вас такие планы, я по возвращении немедленно сведу вас с мэром Сессе. Не хвастовства ради скажу — у меня там весьма солидные связи...
— В этом нет нужды, — отрезал Ангел.
Хотя он не до конца разбирался в хитросплетениях местной политики, было очевидно, что в таком денежном мегаполисе, как Сессе, власть принадлежит королевской фракции. Кооперироваться с ними Ангел не имел ни малейшего желания.
— Я пока не планирую массово внедрять в Сессе летающие мётлы и прочие артефакты, да и местная ратуша вряд ли пойдёт навстречу, — пояснил он. — Так что связываться с ними бессмысленно.
Мандела поджал губы, но спорить не стал. Он понимал правду этих слов.
В Сессе он считался весьма уважаемой персоной и мог в любой момент выбить аудиенцию у мэра, но заставить вольный город принять жёсткий регламент воздушного движения — как в Сесилии или Городе Академий — ему было не под силу.
Ведь Сессе гордился статусом «Города Свободы»! А свобода, в понимании местных, включала право расшибиться насмерть, слетев с метлы. Какая уж тут сдача на права и воздушные правила? Пока пара десятков горожан не расшибётся в лепёшку, а «Волшебную Шестерёнку» не затаскают по судам до банкротства, дав крупному капиталу пригрести технологию к рукам, никаких нормативов там не появится.
Мандела осторожно поинтересовался:
— И каков же ваш план?..
— Во время пребывания в Городе Академий я протестировал сверхкомпактную версию Небесного родника, — Ангел достал хрустальный шар и продемонстрировал записи экспериментов. — Полагаю, мы можем развернуть сеть базовых станций, адаптированных под коммерческие стандарты Сессе.
Мандела с благоговейным видом уставился на мерцающие внутри шара проекции, хотя не понял абсолютно ничего.
Впрочем, Ангел и не рассчитывал на его познания в магии.
— Поясню простыми словами, — резюмировал чародей. — Раз уж в силу ограничений мы не можем продавать игровое оборудование в каждый дом, мы откроем сеть интернет-кафе и удовлетворим спрос на месте!
* * *
— Это нечестно!
— Я ведь пришёл первым!
— Брат, ты не можешь меня так кинуть!
На следующее утро, едва Мандела отбыл на поезде в Сессе, Ангел наткнулся на растянувшегося на полу и рыдающего навзрыд кровяного эльфа. Тот катался по плиткам, словно трёхлетний ребёнок, устроивший истерику.
«И где же твоя гордость главы организации, спрашивается? — удручённо подумал Ангел. — И почему я не сбросил этого придурка в Бездонную Бездну вместе с остальными? Чрезмерное милосердие меня когда-нибудь погубит...»
У Ангела от воплей Цзи Юэ заломило в висках. Лишь глоток горячего кофе, принесённого Энлис, немного вернул его к жизни.
— Разве Мифрил не отдал тебе всю ту партию?
— Но этот накладной усач точно умыкнул штуку получше! — скулил Цзи Юэ. — Иначе с чего бы он убрался с такой довольной рожей?!
В сообразительности эльфу отказать было нельзя.
Ангел со вздохом достал мешочек с семенами и протянул ему:
— Вот та самая «штука получше».
— Это... — Цзи Юэ на мгновение замешкался, разглядывая семена, а затем неуверенно произнёс: — Базовая станция?
— Как ты догадался?
— Магический след один в один, — пожал плечами эльф.
Ангел лишь тяжело вздохнул. Врождённому чутью эльфов оставалось только завидовать. И эти твари ещё смеют жаловаться! Сначала родись эльфом, а потом скули о несправедливости!
— Вы собираетесь ставить станции в Сессе, хотя даже Восток ещё не перекрыт сетью? — в голосе Цзи Юэ прорезалась откровенная зависть.
На самом деле он давно мечтательно вздыхал по базовым станциям, но полагал, что ради городков на пару тысяч жителей Ангел не станет возиться, а потому молчал. И вот теперь, видя, как конкурент (каковым он искренне считал Манделу) уносит готовый контракт, исходил желчью.
— Раз так, помоги мне с застройкой, — предложил Ангел.
— А? Правда можно?! — Глаза Цзи Юэ вспыхнули.
Он-то думал, что чародей просто хвастается мешочком!
— Это экспериментальные семена для глухих провинций. Проект ещё не доработан, но пока мы не развернём полноценную сеть, они помогут сгладить дефицит игровых шаров.
Ангел коротко изложил ему концепцию сети игровых салонов.
Спустя полчаса Цзи Юэ, сияя от счастья, уже бережно сжимал мешочек с семенами Небесного родника и мчался к выходу.
Ангел наконец перевёл дух.
Мифрил лапкой погладил его по лбу, словно сгоняя несуществующий пот:
— Устали, мяу?
— Раз понимаешь, в следующий раз не набирай столько заказов! Всех денег не заработаешь.
— Зато когда скопится нужная сумма, я обрету свободу, мяу.
— Свободу? — Ангел с недоумением воззрился на кота.
— Мяу-мяу-мяу! — Мифрил невинно закликал, притворившись обычным пушистиком, и мгновенно испарился за дверью.
Ангел остался стоять на месте, глядя вслед удравшему коту. Расспрашивать он не стал, лишь тихо пробормотал себе под нос:
— С поставками пока разобрались. Теперь нужно как можно быстрее довести до ума небесный поезд...
Он тяжело вздохнул:
— Но чует моё сердце, это затянется надолго.
«Нет-нет-нет! Нельзя поддаваться пессимизму. Подумаешь, пара десятков миллионов экспериментов! В таких делах нужна лишь капля везения — а ну как озарение освятит нас со дня на день?»
Вдохновившись этой мыслью, Ангел достал флакон с Зельем Удачи — чистейшим, не разбавленным ни водой, ни газировкой. Запрокинув голову, он выпил его до последней капли.
Увы, удача — дама капризная и совершенно непредсказуемая. Напитки тут бессильны. Бывают же неудачники, способные слить миллионы при десятипроцентном шансе и не выбить ничего — госпожа Фортуна просто ставит на них крест.
Вот и волшебное зелье нисколько не помогло в испытании воздухоплавательных рельсов.
Зато удача выстрелила в совершенно иной сфере!
Спустя неделю после отбытия кровяного эльфа, когда восемьдесят первая попытка проложить небесный путь потерпела крах, а Певец получил письмо от супруги с новостью о болезни сына и задержке в пути, на доске объявлений гильдии ремесленников внезапно произошёл сдвиг.
На давнее объявление о найме наконец пришёл отклик.
В мастерскую Ангела направлялся новый «алхимик».