Вторую половину пути Певец всё же проделал на поезде — по билету, предоставленному Городом Академий.
Министр Ганкак, хоть и славился репутацией ненадёжного флюгера, в делах проявил редкую исполнительность: едва заметив, сколь пристально Ангел следит за ликвидацией последствий обвала, он тут же распорядился отправить партию магических материалов к месту назначения, а людей оформил вместе с грузом. Так что Певцу достался самый дешёвый вагон — по сути, обычная товарная платформа без малейшего намёка на сиденья. В таких вагонах везли всё подряд: товары, бедняков, местных жителей, сбежавших от контролёров на пару остановок, и даже скот. Шум, гам и полнейший хаос.
Впрочем, Город Академий и без того не нёс ответственности за катастрофу, так что за одну лишь возможность доехать следовало быть благодарным. К тому же Певец передвигался в инвалидном кресле, и отсутствие лавок его ничуть не смущало. Главное же — в голове его царил такой беспорядок, что бытовые неудобства отходили на второй план.
В Городе Академий он своими глазами увидел те самые метлы, что сейчас разлетались в Сесилии как горячие пирожки, и мгновенно узнал в них собственное творение. Если быть точным, именно он разработал их дизайн и конструкцию. С тех пор прошло почти столетие, но Певец до сих пор помнил, как, будучи ещё совсем юным учеником, раз за разом выверял начертание ключевых рун, перерисовывал чертежи, чтобы выбить под проект финансирование, и до изнеможения сравнивал материалы, выискивая наилучшее соотношение цены и качества. Помнилась и триумфальная выставка в Сессе, где его готовое изделие удостоилось похвалы самого императора и всего магического сообщества, став главным рекламным хитом года.
Увы, на этом слава и закончилась. Чем выше вознесли «ходовой магический предмет для широких масс», тем больнее оказалось падение. В тот год мастерская «Волшебная Шестерёнка» отпечатала десятки тысяч таких метел, а распродать удалось лишь скромную пару десятков. Зато велосипеды, на которые на выставке никто не обратил внимания, заполонили улицы и переулки всех крупных городов, наполняя воздух весёлым перезвоном звонков. Неудивительно, что на летнем королевском показательном смотре Его Величество во всеуслышание заявил:
«Эпоха магии миновала. Наступила эра крупной промышленности!»
Певец упрямо двигался в Сесилию лишь из-за той давней, неутихающей обиды. Ему страстно хотелось увидеть, что за метла способна сыскать такой оглушительный успех в нынешние времена. И он даже помыслить не мог, что раскупать будут именно его древнюю разработку.
Разумеется, внешний вид слегка освежили, добавив пару броских украшений, но рунический сердечник остался абсолютно неизменным — ровно тот же, что создал он сам. В мастерской даже не пытались этого скрыть: его личная подпись красовалась на самом видном месте, аккурат под клеймом «Волшебной Шестерёнки».
Поражённый до глубины души, Певец терзался лишь одним вопросом: почему сто лет назад эти метлы были никому не нужны, а теперь за ними выстроилась очередь? Неужели всё дело в обёртке?
Впрочем, судя по вчерашнему мальчишке, со слезами счастья прижимавшему к груди заветную коробку (к которой, говорят, прилагались ещё и специальный секатор с маслом для ухода, отчего метла смахивала скорее на коллекционную куклу, чем на уборочный инвентарь), внешний вид сыграл не последнюю роль. У Певца даже закралось дикое подозрение: не заключил ли нынешний хозяин мастерской, подобно своему предшественнику, сделку с дьяволом, промыв мозги всем покупателям? Но ведь сесилийские маги не могли этого не заметить?
Ему безумно хотелось поскорее очутиться в Сесилии и докопаться до истины. Однако поезд, не ведающий человеческих страстей, лишь монотонно стучал на стыках рельсов, склонный скорее к опозданиям, чем к опережению графика. Певцу оставалось лишь взять себя в руки и коротать время.
Тут его внимание привлёк стоявший неподалёку мужчина средних лет в поношенной рабочей одежде. В руках тот сжимал потёртый, видать, неимоверно тяжёлый чемодан. Полок для багажа в вагоне не предусматривалось, вокруг яблоку негде было упасть, и бедолага изнывал, не зная, куда деть свою поклажу: на пол не поставишь, к груди не прижмёшь.
Певец окликнул его:
— Если не возражаете, можете пристроить вещи на стойку за моей коляской.
Мужчина не сразу понял, что обращаются к нему. На его измождённом лице проступила растерянная улыбка:
— А... Ах, спасибо вам огромное!
Впрочем, с чемоданом он так и не расстался — лишь осторожно прислонился спиной к креслу Певца. Похоже, он простоял на ногах уже не один час, поскольку даже от этой малой опоры вздох облегчения вырвался у него сам собой.
— Вы уж извините, — заговорил он с Певцом. — В прошлые годы в это время такой давки не бывало.
— Вот как?
— Я всегда беру отпуск сразу после Праздника Святого Духа — и отгул проще выбить, и народу поменьше. А нынче на поездах продыху нет, — вздохнул работяга и окинул взглядом молодых парней в точно таких же робах, сбившихся в кучку неподалёку. — Неужто все решили одновременно рвануть в Сесилию?
Парни, коротавшие путь за неспешной болтовнёй, услышали его и тут же отозвались:
— Да нет, дядь, мы в противоположную сторону! Едем на заводы в Сесилию на заработки.
— На заводы? — изумился тот. — Откуда в Сесилии заводы?
— Да они там отродясь стояли! Правда, набор рабочих только со второй половины прошлого года начался, — ответил один из юношей. — «Магическую деву: Майю» видел? Вот наше предприятие как раз сувенирку по ней штампует.
— Майя — истинный ангел! — с чувством добавил второй. — Считай, всю нашу семью кормит.
— А, то самое кино, — кивнул старший. Даже если он сам фильм не смотрел, о буме вокруг него не слышал разве что глухой. — Но ведь эта шумиха — дело временное?
— С чего бы это! — возразил парень. — У нас заказы на упаковочные коробки для волшебных палочек расписаны до следующего года! А уж когда метлы в продажу поступили — мощностей вообще перестало хватать. Какое там «устареет»!
— И то верно. Поговаривают, в Сесилии ещё пару швейных фабрик открывают. Небось наряды для маленьких ведьм шить будут?
— А я слышал, лётную форму для метел!
— Да какая разница, и то и другое сметут! Нынче на Праздник Святого Духа магическая мода такой маховик раскрутила — только успевай поворачиваться.
— Эх, кабы знал, младшую сестрёнку с собой бы затянул...
— Да и вообще, в Сесилии во время карнавала такая жара творилась! Мой приятель за дни праздника столько очков накопил, что в послепраздничной лотерее у «Волшебной Шестерёнки» настоящую метлу выиграл... Эх, надо было мне тоже не в деревню ехать, а там остаться!
— Главное — скопить денег да собственным уголком в Сесилии обзавестись!
Разговор молодёжи плавно перетёк в мечты о будущем.
Мужчина слушал их с недоверчивой миной, а вот Певец при упоминании летающих метел едва не подался вперёд. К тому же слова о «новом хозяине» выбивали его из колеи.
— Вся ваша работа, выходит, завязана на «Волшебную Шестерёнку»? — не удержался он. — И вы не боитесь? Хозяин этой алхимической мастерской — тёмный маг в чёрной мантии.
— Чёрная мантия? Это ещё что за зверь? — искренне удивился один из парней.
— Ну, из сказок! Колдуны, что детей едят и души воруют, — хохотнул другой.
Певец нахмурился: времена и впрямь изменились. Прежде при слове «черномантийник» у людей поджимались коленки.
Парни лишь беспечно рассмеялись:
— Ха! Да пусть хоть душу забирает, лишь бы платил исправно!
Работяга тем временем навострил уши:
—... А что, на этих заводах действительно так хорошо платят?
— Да нормально платят. Оклады вокруг Сесилии плюс-минус одинаковые, но вот на предприятиях, связанных с «Шестерёнкой», соцпакет — моё почтение.
— Это точно: пятидневка, восьмичасовой рабочий день, переработки строго по часовой ставке оплачиваются, жильё и еда за счёт фабрики. Каждый сезон спецовку выдают, на праздники — паёк с продуктами. Единственное строгое условие — нужен аттестат об окончании Государственной школы. Без него не возьмут.
— Ничего себе... — пробормотал старший. — В Сенсенате ни один завод о таком и не слыхивал!
— Во-во! Говорят, «Волшебная Шестерёнка» с партнёрами жёсткий контракт подписывает — чуть что не так с условиями труда, сразу договор разрывают. — Парень, повернувшись к Певцу, честно отрезал: — Если это и есть сделка с дьяволом, то мы готовы продать ему свои души без колебаний.
Певец мягко улыбнулся:
— Простите... Похоже, у меня сложились предвзятые представления о магах в чёрных мантиях.
«Выходит, новый владелец мастерской заботится о репутации. Редкое качество среди его братии. Ведь большинство чернокнижников переступают этот порог ровно тогда, когда им становится абсолютно плевать на мнение окружающих».
Мысль о том, что чернокнижник мог пойти на это без корыстного умысла, просто ради блага простолюдинов, Певцу даже в голову не пришла — подобный альтруизм казался ему нелепой фантазией.
* * *
Трёхдневный путь подошёл к концу поздней ночью, когда поезд наконец прибыл в Сесилию. Объявлений в вагоне не делали, но пассажиры сами почувствовали приближение к цели.
— А-а-а! Сеть ловит!
— Приехали! Сесилия!
Где-то в глубине вагона кто-то радостно закричал, и людская масса пришла в движение. Певец увидел, как несколько человек взмахнули руками, чертя в воздухе руны, и перед ними вспыхнули полупрозрачные иллюзорные экраны. Картина казалась до странного знакомой.
— Уже прибыли? — Мужчина средних лет протёр глаза и выпрямился. На последнем отрезке пути он окончательно проникся доверием к соседу, пристроил чемодан за его креслом и немного вздремнул.
Забрав вещи, он взялся за ручки коляски:
— Давайте я помогу вам спуститься.
— Позвольте, мы подсобим! — подскочили сговорчивые парни-рабочие. Вчетвером они бережно спустили коляску на перрон, после чего аккуратно пересадили Певца обратно.
— Спасибо вам, — искренне поблагодарил их Певец и обернулся к попутчику.
Мужчина по-прежнему сжимал рукоять коляски, но не двигался с места. Его лицо исказилось от изумления, а взгляд был устремлён в ночное небо.
Певец заметил, что на улице необычайно светло, хотя луна едва проглядывала сквозь облака. Вскинув голову, он обомлел.
Над городом раскинулась исполинская крона перевёрнутого фикуса-баньяна. Дерево сияло ослепительным, фосфоресцирующим белым светом, превосходившим чистотой лунное сияние, а его бесчисленные воздушные корни спускались с небес, пронизывая всё городское пространство.
Молодые рабочие тоже запрокинули головы, однако их восхищение носило куда более практический характер:
— Ого, светится!
— И разрослось-то как!
— Это ж получается, зона покрытия сети стала ещё больше?
Мужчина же выглядел откровенно напуганным:
— Это... что за чертовщина?!
— Магическая сеть «Волшебной Шестерёнки»! — с гордостью выпятил грудь парень. — Страсть до чего удобная штука! У нас на заводе тоже ловит...
«Магическая сеть? Как в Городе Академий?»
Певцу мгновенно вспомнился черномантийник из лазарета.
«Да ну, не может быть...» — прошептал он про себя и, подняв руку, начертил в воздухе стандартную руну подключения Города Академий.
Увы, символы бесследно растаяли в воздухе, не найдя отклика.
— А, у вас, похоже, код устарел! — заметил парень. — В Столице Магии сеть делится на несколько типов: для жителей, рабочих, студентов и гостей. Некоторые ключи временные. Но мой вам совет: сходите в «Волшебную Шестерёнку» и оформите карту постоянного участника — там доступ к полной базе Медитаций с блоками дают.
Певец и его попутчик лишь неопределённо кивнули, усвоив едва ли половину из сказанного.
— К слову, сейчас через сеть можно извозчика вызвать, — проявил заботу юноша. — Поздно уже. Помочь с заказом экипажа? За нами-то заводской служебный транспорт приехал.
— Буду весьма признателен, — не стал отказываться Певец. Изнывая от желания немедленно разгадать секреты «Шестерёнки», он, очутившись у цели, внезапно почувствовал робкую робость. Да и наносить визиты посреди ночи было бы верхом бестактности.
— А мне не надо, — покачал головой работяга, крепче сжимая чемодан. — До дома тут рукой подать, да и я привычный пешком ходить.
Не успели они попрощаться, как с небес донёсся звонкий крик:
— Папа!
Сверху, оседлав летающую метлу, от которой исходило мягкое голубоватое свечение, стремительно спустился юноша. Сделав лихой вираж над головами собравшихся, он ловко затормозил неподалёку.
— Папа, я за тобой! Давай багаж!
— Ты... ты как это взлетел?! — Отнюдь не обрадовавшись встрече, отец вытаращился на сына с нескрываемым ужасом.
— Как-как, на метле! Я лётное удостоверение сдал! В первой десятке! — гордо подбоченился парень. — Теперь хочу в Воздушный патруль податься. Говорят, там оклады знатные и форма красивейшая. Вот поступлю на службу — и стану тебя содержать!
— Ч-что?.. — Отец окончательно потерял нить происходящего.
— Набор в Воздушный патруль уже открыли?! — завёл один из рабочих. — Я что, опоздал?!
— Ты тоже туда метишь? — удивились товарищи.
— А то! Я ради этого в Сесилию раньше срока рванул! Кабы не земляк, что после праздников вернулся да рассказал, я б и знать не знал! Хитрожопая ратуша всё на праздничной презентации объявила, чтоб иногородних обделить!
— Точно! Дискриминация чистой воды!
Прокляв городскую администрацию, парни с надеждой уставились на юного пилота.
Тот аж попятился:
— Да вы чего... Приём документов только на Февральский праздник начнётся!
— А требования какие?
— Да вроде любой гражданин Восточных земель подходит... Но с правами на полёты шансов больше. Я точно не знаю, просто хотел перед отцом выпендриться, — смущённо признался парень.
— Значит, сперва надо права получить!
— Не, сперва надо в «Шестерёнку» за метлой бежать! Лишь бы не раскупили, как те палочки...
Молодёжь наперебой принялась обсуждать планы.
Мальчишка, не желая вникать в чужие споры, увлёк отца за руку:
— Пойдём, папа! — и приторочил чемодан к хвостовику метлы.
Отец всё ещё с подозрительностью разглядывал средство передвижения:
— И эта штуковина действительно летает? Не опасная?
— Да абсолютно! Смотри, я докажу... Патрульных же рядом нет?
С этими словами парень взлетел метров на три и махом спрыгнул вниз —
— Ах! — вскрикнул испуганный отец.
Высота казалась небольшой, но для родительского сердца подобный трюк был слишком жестоким. Впрочем, до земли парень не долетел: в воздухе возникло несколько светящихся призрачных «листьев», которые подхватили его и мягко опустили на мостовую.
— Видал? Никакого риска! — победоносно ухмыльнулся сын.
И тут же прямо перед его носом вспыхнуло ярко-красное системное окно, а сама метла окрасилась в багровый цвет:
[Внимание! Ваши действия нарушают правила дорожного движения!]
[Внимание! Ваши действия нарушают правила дорожного движения!]
— Блин! С трёх метров прыгнуть — и то нарушение?! — возопил парень. (Очевидно, за ним водились грешки и почище).
Смущённо почесав затылок, он смущённо взглянул на отца:
— Придётся... минут десять подождать. А то и пятнадцать, пока блокировка спадёт.
— И слава богу. Потише будешь, — отрезал отец, хотя гнев в его голосе сменился невольным облегчением.
Певец внимательно наблюдал за этой сценой.
«Полноценная система защиты, строгие правила движения... Продуманная инфраструктура делает из магии безопасный общественный транспорт».
В своё время его метла тоже получила одобрение «сверху», но заставить городские власти принять соответствующий закон было немыслимо. Почему же у нового хозяина всё получилось?
— Дядя, твой экипаж приехал! — окликнул его рабочий.
Певец взглянул на подкатившую карету, затем на молодых рабочих и в душе его окончательно сложился пазл.
* * *
На следующий день Певец всё же не побежал сломя голову в «Волшебную Шестерёнку».
Переночевав в гостинице авантюристов и плотно позавтракав за шведским столом, он отправился на прогулку по городу.
Праздник Святого Духа подошёл к концу, и Сесилия вернулась к привычному ритму, однако следы влияния «Волшебной Шестерёнки» виднелись буквально на каждом шагу.
Певец видел патрульных, парящих в небесах над кварталами;
В центре города возвышались огромные афиши «Магической девы»;
Оружейные и лавки артефактов вели бойкую торговлю магическими предметами, словно в золотую эпоху чародейства;
Молодёжь толпилась у игровых столов, повышая свой магический уровень;
Прохожие то и дело разворачивали перед собой интерфейсы Магической сети, проверяя карты или отвечая на вызовы;
И даже редкие туристы, ещё не покинувшие город, неспешно прогуливались по чистым улицам.
Город словно обрёл второе дыхание, вращаясь вокруг «Волшебной Шестерёнки».
«Вот оно как...»
Певец снизу вверх посмотрел на сияющий баньян и улыбнулся.
Наконец разогнав все сомнения, он направил кресло-коляску к алхимической мастерской.
Но едва пред ним предстала знакомая вывеска, Певец невольно замер. Внезапный приступ робости приковал его к месту.
В этот момент на перилах у входа сладко потянулась и зевотно зажмурилась трёхцветная кошка. Вдруг она вскинула голову и уставилась прямо на него:
—... Учитель? Учитель Певец, это вы?! — пискнула Трёхцветка.
— Эта кошка?.. — Певец обомлел. Мордочка казалась до боли знакомой — точь-в-точь как у дворняги, которую когда-то подкармливал его ученик. Но обычные кошки не живут сотню лет, да ещё и не разговаривают людским голосом.
Певец пододвинул коляску ближе, надеясь разглядеть её получше, но едва он приблизился, как из его пустых, подвёрнутых брючин вырвался клубящийся густой чёрный туман.
— Мяу! — Кошка отскочила на два шага назад.
С ужасом Певец почувствовал, как коляска вышла из-под контроля.
— Прочь! — закричал он, судорожно дёргая джойстик, но техника не слушалась. Кресло на полной скорости неслось прямо на несчастное животное.
«Бам!»
В последнюю долю секунды чья-то могучая рука на лету затормозила коляску. Неизвестный спаситель одновременно подхватил Певца за плечо, не дав ему вылететь из сиденья от резкой остановки.
Однако от столь резкого движения отрубленная голова юноши с огромными бараньими рогами с глухим стуком отвалилась от шеи и покатилась по мостовой.
Обезглавленное тело, будто не заметив потери, издало из горла глухой, угрожающий рык:
— Какая наглость! Устраивать беспорядки прямо у моих дверей!
Тело протянуло руку, вцепилось в штанину Певца и с силой выдернуло оттуда извивающуюся, похожую на змею тьму, мёртвой хваткой сжав её в кулаке.
Певец сплюнул кровью — ноги охватила невыносимая, жгучая боль. Но он сразу понял: это верный знак возвращения чувствительности! До этого дня его ноги были полностью парализованы.
— Потерпи, я сейчас тебя вылечу... А! Это же алхимик, сбежавший из Города Академий!
Услышав последнюю фразу, Певец окончательно утвердился в догадках. Впрочем, это уже не имело значения — своё решение он принял ещё тогда, когда сделал первый шаг к мастерской.
Превозмогая дикую боль, Певец сполз с коляски на колени и заставил себя улыбнуться безголовому туловищу:
— Я — Буди Мор по прозвищу Певец, алхимик «Волшебной Шестерёнки» и бывший управляющий Вторыми мастерскими.
— Молю простить мне десятилетия побега! Ныне же я умоляю вас принять меня обратно под своё покровительство!
— Я готов снова стать верным слугой Сесилии и беспрекословно исполнять любую вашу волю!
Певец ничком пал пред Ангелом.
В то же мгновение под его телом вспыхнул и развернулся сияющий золотой магический круг, отчего сам Певец пришёл в изумление.
Эту клятву он произносил лишь единожды — когда из подмастерьев переводился в штат. То был ритуал «Волшебной Шестерёнки», но присягу давали не лично хозяину, а ядру мастерской в хранилище.
Сейчас он повторил её исключительно ради того, чтобы доказать искренность своих намерений. И помнится, даже в день его официального вступления в должность никакой магический круг не появлялся!
Неужели нынешний владелец...
Увы, обезглавленное тело не могло передать эмоций — оно лишь замерло в замешательстве, словно не понимая, что произошло.
И тут из дверей выскочил разъярённый чёрный кот:
— Мать твою! Ты ещё смеешь возвращаться?!
Певец вздрогнул, но Мифрил перемахнул через него и намертво вцепился зубами в стоящее без головы тело.
Тело заверещало от боли:
— А-а-а! Потише ты! Это тело Джека, а не моё!