После ужина Энлис наконец представилась возможность пересказать Ангелу то, что она подслушала.
Ангел отнёсся к этому как к чему-то само собой разумеющемуся:
— Ну надо же, везде найдутся любители подгадить.
— Значит, господин Ангел, вы всё с самого начала просчитали? — Энлис посмотрела на него с нескрываемым восхищением. — И потому сразу решили разделить игровые столы и школьный проект?
— Ну, не совсем, — туманно отозвался Ангел.
На самом деле это была всего лишь психологическая травма из прошлой жизни.
В тот день, слушая споры Мифрила и гоблина из Бюро образования, постоянно повторявших «игры» да «ученики», он чисто нутром почуял недоброе. Слишком уж хреновым предзнаменованием казалось такое соседство слов.
К тому же, если судить здраво, то после взлёта цен игровые столы и впрямь стали детям не по карману. В этом мире большинство людей жили далеко не в роскоши, с ребятни много не сострижёшь. Но дети были необходимы в качестве той самой «массы» — основы для бесплатных игроков, без которой теряет смысл опыт «китов», сливающих кучу денег. Терять эту аудиторию было нельзя. Вот Ангелу и пришёл на ум проект магической сети, а следом — и базовые станции.
Впрочем, раскладывать столь циничный расчёт перед маленькой девочкой значило бы напрочь разрушить собственный светлый образ.
Естественно, Ангел промолчал.
Когда взрослые не хотят, чтобы ребёнок разгадал их истинные мотивы, лучший способ выстоять — перевести тему и усомниться в правильности поступков самого ребёнка.
Ангел так и поступил, сделав строгое лицо:
— Кстати, а как ты вообще умудрилась подслушать этот разговор?
— А? — Энлис растерялась и честно призналась: — Я сегодня ходила к игровым столам на Центральном проспекте и увидела двоих человек, которые на них указывали и о чём-то шептались. Один показался мне очень знакомым... Он был похож на того типа, что уговаривал господина Бориса делать ритуальные палочки...
— Ах, этот мошенник! — Мифрил моментально вздыбил шерсть на загривке и выпустил когти. — Он ещё смеет шляться поблизости?!
Ангел погладил кота по холке, и тон его стал предельно серьёзным:
— И ты, значит, решила к ним приблизиться? Это же смертельно опасно! Они взрослые мужчины, а ты всего лишь ребёнок. К тому же тебя могли узнать! Случись что...
— Нет-нет! — испуганно перебила Энлис. — Мы подслушивали издалека, магией!
— Всё равно нельзя... Точнее, так даже хуже! — Ещё строже осадил её Ангел. — Ладно если бы они были обычными людьми. А если среди них оказался бы маг? Да если бы даже просто вроде меня, из Чёрных Мантий, вас бы на месте испепелило магической отдачей!
— Из-извините... — пролепетала Энлис, и глаза её мгновенно намокли.
Ей было ужасно обидно:
— Я... я просто хотела вам помочь, господин Ангел...
— Если хочешь помочь — расти большой и учись как следует, — Ангел протянул руку и погладил её по голове. — В подобные дела не лезь. Поверь, я Чёрная Мантия, в этом мире мало что может причинить мне вред. А вот в чём я действительно нуждаюсь — так это в толковом ассистенте. Понимаешь?
— Угу! — Энлис изо всех сил кивнула.
Ангел с облегчением перевёл дух. Он ужасно боялся девичьих слёз — убаюкивать плачущих детей совершенно не умел. Но когда дело касалось безопасности, предупредить её строго он был просто обязан.
«В следующий раз сделаю для неё защитный артефакт», — решил он про себя. За две жизни он впервые ощутил, каково это — быть родителем.
Дождавшись, пока Энлис окончательно успокоится, Ангел решил уточнить детали:
— А где ты выучила это заклинание для подслушивания? Неужели этому теперь учат в школах?
— Нет, в учебниках такого нет, — Энлис задумчиво качнула головой.
На самом деле в школьных программах не просто отсутствовали опасные чары: если бы учитель на уроке продемонстрировал заклинание вроде файербола крупнее дециметра в диаметре, это посчитали бы угрозой для детей, и бедолагу ждал бы выговор или даже увольнение.
Поразмыслив, Энлис решила, что Лити не запрещала ей про это говорить. К тому же фраза «вычитала из книги, купленной в букинистической лавке» звучала как вполне обычный способ получения знаний. Скрывать было нечего.
— Лити вычитала его в одной старой книге, — честно ответила девочка.
— Лити? — Ангел на мгновение задумался. Эту малышку он помнил хорошо.
Она постоянно висела в топе игроков на игровых столах, к тому же дружила с Энлис. Да и магия у неё была какая-то странная — Ангел невольно обратил на неё внимание.
«Маленькая ведьма, значит...» — вспомнил он про свой второй план. Девочка казалась идеальным кандидатом.
— Энлис, ты не могла бы при случае спросить у неё, не хочет ли она сняться в кино?
— Сняться в кино?
Ангел и сам запнулся. В его прошлой жизни за подобные предложения маленьким девочкам легко можно было угодить за решётку.
Пришлось пояснить подробнее:
— Ну, снять фильм. Телик у нас пока не так популярен, как кинотеатры, так что лучше полный метр... Да, спроси у своей подруги, не хочет ли она сыграть в кино.
— В кино? — удивилась Энлис.
Про телевидение она ничего не слышала, а вот про кино кое-что знала. На Центральном проспекте стоял огромный кинотеатр. На его фасаде висели афиши, и некоторые выглядели весьма заманчиво. Каждый раз, когда выходила новинка, одноклассники наперебой хвастались, что ходили на сеанс.
Сам фильм Энлис никогда не смотрела, но втайне об этом мечтала. Впрочем, с тех пор как «Волшебная Шестерёнка» начала продавать игровые столы, обсуждения кино в классе как-то сами собой сошли на нет.
— Господин Ангел, вы хотите снять кино? — с любопытством спросила Энлис.
— Есть такая мысль. Надо же как-то распродать эти залежавшиеся на складе палочки.
С этими словами Ангел недовольно коснулся Мифрила, который с комфортом развалился у него на коленях.
Кот лишь надменно хмыкнул и задрал подбородок, всем видом показывая: «Чесать тут, человеческий чесальный агрегат».
Впрочем, к этой идее Ангел и Мифрил пришли, когда высчитывали бюджет для базовых станций.
А началось всё с банальной ревизии...
* * *
Последние несколько дней Ангел с Мифрилом с утра до ночи сводили дебет с кредитом, пытаясь распланировать развитие мастерской.
Ангел, будучи далеким от бухгалтерии человеком, после нескольких кругов подсчётов окончательно вышел из себя:
— Доходы примерно равны расходам, будем считать, что выходим в ноль!
— Какой ещё ноль?! Мы так по миру пойдем! — злился Мифрил, у которого голова шла кругом от грандиозных и сумбурных планов хозяина.
Кот-задира подловил самый уязвимый момент:
— Погоди! Если ты так рвёшься продолжать свои исследования, на кой чёрт тебе далась эта мастерская? Взял бы свои триста тысяч золотых сбережений и вложил в дело! Или ты хочешь сказать, что постройка твоего куриного кооператива обошлась дороже тридцати тысяч?!
К слову, цены на землю в этом мире не кусались: шикарный особняк в столице можно было отхватить всего за тридцать тысяч золотом. Триста тысяч — астрономическая сумма!
Зная безумную страсть Ангела к своим разработкам, не логичнее ли пустить эти деньги в дело? Даже Мифрил понимал: когда из родни никого не осталось, у Ангела не могло быть особых чувств к мастерской, где он прожил от силы лет десять.
— Ну... заскок случился. Увидел унылую мордашку Энлис, вот и переклинило. К тому же я понятия не имел, сколько стоит запустить фабрику, — Ангел отвёл взгляд. — Да и триста тысяч для моего проекта — тьфу, капля в море...
— Триста тысяч — капля в море-мяу?! — Кот вздыбил шерсть.
— Да говорю же! Для постройки одной базовой станции столько и не надо! — замахал руками Ангел.
— Хрен с ним, с птичником! Сколько всего нужно на твой долбаный проект?!
— Около тысячи...
— Миллионов?
— Миллиардов... — пробормотал Ангел.
Кажется, на 5G в его прошлом мире ушло больше ста миллиардов?
— Больше ста миллиардов?! Ты бы ещё королевскую казну пошёл грабить!
Мифрил не выдержал и вонзил когти в его физиономию.
* * *
Вот почему Энлис, вернувшись домой, застала Ангела с расцарапанным до крови лицом.
Впрочем, после этого инцидента Ангел всё же пришёл с котом к соглашению.
Во-первых, все доходы от проектов мастерской запрещалось «напрямую» пускать на исследования Ангела. Их можно было тратить только на расширение производства и улучшение жизни самих хозяев и работников.
Во-вторых, залежавшийся товар на складе списывался в убытки. Ангел имел право вложить средства в его раскрутку, а прибыль от продаж шла не в казну мастерской, а в его личный заначек.
В-третьих, потратить эти личные сбережения Ангел мог на что угодно — в том числе и на свои магические изыскания.
Проще говоря: сколько штук залежалого товара продаст — столько денег на исследования и получит. (Исключением стали бракованные магические ядра: их посчитали сырьём, а не готовым товаром).
Сейчас единственным источником дохода Ангела была газировка.
Вода счастья, как и ожидал Ангел, приносила отличную прибыль.
Хотя продажи ещё не развернулись в полную силу, у напитка уже появились фанаты. Когда мастерская официально открылась, многие купцы лишь мельком поинтересовались игровыми столами, зато аппараты по производству Воды счастья вызвали у них бурный ажиотаж. Некоторые сходу скупали газировку ящиками. Можно было не сомневаться: скоро она появится во всех уголках Восточных земель.
Для пилотного проекта станции в одной школе денег хватало. Но если опыт окажется удачным и дело придётся расширять, финансирование встанет колом.
Ангел ни секунды не сомневался в успехе базовых станций, а потому решил заранее озаботиться поисками капитала. Например, сбыть ту партию фальшивых волшебных палочек.
Для магов эти «ритуальные палочки» были бесполезным мусором, зато выглядели они красиво, эффектно и абсолютно безопасно. Если правильно выстроить рекламную кампанию и найти нужную аудиторию, покупатель обязательно найдётся.
Скажем, девочки вроде Рецифии.
(Мифрил: «Ты что, решил долыса остричь одну и ту же овцу?!»)
Впрочем, не обязательно быть настолько богатой, как Рецифия. Подойдут дочери любых состоятельных дворян.
Главное — вызвать у них интерес к волшебным палочкам.
Ответ на этот вопрос у Ангела уже был: аниме про девочек-волшебниц. Ну или токусацу.
В его прошлом мире подобные жанры изначально создавались как гигантские рекламные ролики. В той же Японии восьмидесятых и девяностых годов целая куча аниме снималась исключительно ради продаж игрушек. И ведь работало! Дети были в восторге. Даже в том мире, где никакой магии не существовало, эти мультики умудрялись покорять сердца маленьких девочек (и некоторых странных дяденек), продавая мерч тоннами.
Правда, анимация для Ангела выходила слишком дорогой.
И хотя Мифрил разрешил пустить прибыль мастерской на распродажу склада, затребуй Ангел кучу денег на анимацию — кот бы его просто придушил. К тому же для этого требовались профессионалы, а в одиночку Ангел бы не справился.
Зато низкобюджетное токусацу — вполне жизнеспособный вариант. В духе какой-нибудь «Балала магии».
Вот почему он и заговорил с Энлис о съёмках.
—? — Энлис совершенно не понимала, какая связь между фальшивыми палочками и кино.
Но из безграничного доверия к Ангелу честно ответила:
— Я не знаю, интересно ли это Лити. Она никогда не рассказывала, но я могу спросить.
— Не горит, — подумав, остановил её Ангел. — Мне ещё нужно время всё спланировать. Не торопись, пока просто понаблюдай за ней.
В конце концов, даже первая базовая станция в школе ещё не стояла. А ведь для съёмок фильма потребуется куча оборудования, люди, разрешения...
От одной мысли о бюрократии у Ангела начинала болеть голова.
Энлис кивнула, но помедлила и всё же не удержалась от вопроса:
— Но почему Лити? Почему не Майя?
Ангел вспомнил о фильме только потому, что Лити была настоящей ведьмой. Однако вопрос Энлис его искренне удивил:
— Майя? А она-то тут при чём?
— Ну, Майя очень красивая, — объяснила Энлис. — Я слышала, что актрисы в кино должны быть красавицами.
— Она красивая?
Энлис серьёзно кивнула:
— Все говорят, что Майя красавица. Её все любят! Особенно когда мы ходим на рынок: даже в незнакомых лавках ей обязательно дадут лишнее яйцо или головку чеснока. Поэтому я всегда прошу её пойти со мной за покупками.
«... Странные у них критерии популярности», — подумал Ангел.
Он попытался вспомнить лицо этой девчонки, у которой магии было кот наплакал, но перед глазами стояла лишь пустота. Впрочем, для социофоба это норма: девять из десяти социофобов не запоминают чужие лица и потом ужасно паникуют при случайных встречах.
Если у Ангела и остались какие-то воспоминания о Майе, то исключительно в ключе: «Шумная», «Выглядит глуповато», «Магический потенциал нулевой», «Как бы моя Энлис от неё не глупела».
А красивая она там или нет... В двенадцать лет все дети одинаковые, разве нет?
Ангелу было лень забивать себе голову:
— Если думаешь, что она подойдет, пусть тоже приходит на пробы... Впрочем, если тебе самой интересно, Энлис, ты тоже можешь попробовать.
— А? Но я даже в кино ни разу не была... — растерялась девочка. — К тому же вы ведь сами говорили, что хотите, чтобы я училась и стала вашей ассистенткой, когда вырасту?
— Съёмки в кино — это тоже помощь. Ты вольна выбирать то, что тебе по душе, — мягко произнёс Ангел.
На самом деле ему хотелось, чтобы у девочки появились собственные мечты. Брать на себя ответственность за чужую жизнь и будущее — слишком тяжелая ноша. Ангел не хотел, чтобы Энлис потом жалела о сделанном выборе.
(Цзи Юэ в этот момент: «Погодите, а как же я?!»)
К сожалению, маленькая Энлис не поняла его глубоких мыслей. Она лишь смутно кивнула, думая лишь о том, как бы стать полезной.
— Ладно, всё это дело отдалённого будущего, — вздохнул Ангел и сладко потянулся. — А сейчас надо прижать к ногтю тех крыс, что пакостят в тени.
— А? Господин Ангел, разве вы уже всё не уладили? — удивилась Энлис. — Вы же разделили игровые столы и базовые станции. Даже если они замарают репутацию столов, на станциях это никак не скажется!
— Это разные вещи, — нахмурился Ангел. — То, что у них ничего не выйдет — лишь следствие их собственной бездарности. Но раз они решили на меня напасть, я просто обязан защищаться и дать сдачи! С чего бы я должен спутывать им руки, пока они поливают грязью мои игровые столы?
Только в такие моменты в нём проглядывала истинная натура Чёрной Мантии — мстительная и беспощадная.
— Ишь чего удумали — запятнать имя «Волшебной Шестерёнки», — хмыкнул Ангел. — В этом городе хозяева мы! Иначе с чего бы я ухнул триста тысяч золотых на эту мастерскую?!
«А еще пару дней назад ты пел, что пожалел Энлис», — подумал Мифрил, приоткрыв один глаз. Кот посмотрел на хозяина с глубоким подозрением, после чего снова сладко зажмурился.
* * *
Исполнительность Ангела совершенно не вязалась с его заявлениями о ленивой натуре «офисного планктона».
Уже на следующий день после этого разговора жители города Сесилия обнаружили, что на игровых столах началась масштабная акция.
Любой горожанин, у которого дома имелась продукция мастерской «Волшебная Шестерёнка», мог предъявить её и получить бесплатные жетоны для игры.
Слово «бесплатно» обладало магической силой.
Даже те жители, кто раньше косился на игровые столы без особого интереса, рванули домой — проверять закрома.
Результаты оказались ошеломляющими.
В Столице Магии по меньшей мере у девяноста пяти процентов семей находились вещицы от «Волшебной Шестерёнки». И пусть достались они от дедушек или прадедушек, в городе поднялась мощнейшая волна ностальгии.
Как раз в это время в газете «Ежедневник Восточных земель» вышла статья под названием «Листая страницы прошлого». Она подлила масла в огонь, так что всю следующую неделю редакцию буквально заваливали письмами:
* «Хотел просто сыграть нахаляву, а отрыл на чердаке настоящий магический меч! Похоже, мой предок был искателем приключений!»* (Внутренний город, 23-я улица, господин ХХХ).
* «Дочка устроила истерику, требуя найти хоть какую-то артефактную штуковину. В итоге откопали бабушкин магический наперсток. Представляете — до сих пор работает!»* (Госпожа Н., пожелавшая остаться анонимной).
* «В подвале нашлась волшебная палочка! Но у нас в роду магов не было. Неужели я избранный?»* (Юноша З. с Извилистого пути).
* «Все хвастаются цацками, а у нас случай особенный! В заброшенном сарае я нашёл ржавую «железную деву», и из неё до сих пор сочится кровь! (Фото) (Фото) (Фото)»* (Фермер ХХХ из пригорода).
— Так! Это письмо вместе с колдовскими снимками немедленно передать в полицию! И отправь с ними корреспондента, пусть проверит! — Главный редактор «Ежедневника Восточных земель» Хек выудил из кучи письмо фермера и сунул его помощнику.
Тот суетливо подхватил бумагу и выскочил из кабинета.
Главред Хек к подобным сюрпризам в читательских письмах давно привык. Собственно, именно ради такой непредсказуемости он, даже став главным редактором, продолжал лично вести колонку писем. Почитаешь их — и поражаешься, до чего изощрённой бывает человеческая глупость.
Хек удовлетворённо вздохнул и громко похвалил:
— А Ренс-то каков! Отличную тему подобрал! Идеально попал в нерв времени.
Редакция «Ежедневника Восточных земель» располагалась в гигантском зале. Во главе восседал главный редактор, а перед ним тянулись три длинных стола, за которыми по обе стороны сидели журналисты. Так что стоит главреду подать голос — слышит вся контора.
Едва Хек закончил фразу, как в самом конце третьего стола грохнул стул, и раздался заикающийся лепет репортёра-новобранца:
— С-спасибо за похвалу, господин главный редактор!
Ренс предпочёл умолчать о том, что статья была заказана «Волшебной Шестерёнкой». За эту заметку ему перепал секретный гайд по игре. В последнее время среди игроков «Волшебной Шестерёнки» новым повальным увлечением стал поиск пасхалок и секретных ачивок.
Главред Хек, разумеется, об этом не ведал. И хотя сбивчивый ответ репортёра его не совсем устроил, с учётом последних успехов парня, принесшего редакции немало сенсаций, он благодушно кивнул.
Впрочем, согласны были не все.
Журналист, сидевший во главе первого стола, недовольно подал голос:
— Но вам не кажется, что это смахивает на джинсу и скрытую рекламу «Волшебной Шестерёнки»? Мы, как серьезное издание, должны докапываться до правды и освещать факты...
— Какую ещё правду? — Глаза Хека опасно сузились.
Журналист открыл было рот, намереваясь пуститься в рассуждения, но Хек не дал ему и слова вставить, выпалив на одном дыхании:
— Что игровые столы вызывают привыкание?! Что они вредят здоровью?! Или что кто-то спустил на них всё своё состояние?!
— Но ведь...
— «Волшебная Шестерёнка» открылась меньше двух недель назад! Столы только-только появились на улицах! Где ты успел отрыть этих игроманов?! — прогремел главред. — Печатать подобную ахинею без доказательств? И чем мы тогда будем отличаться от той жёлтой газетёнки «Восход»?!
Лицо журналиста перекосило.
Газета «Восход» занимала второе место по тиражу в Восточных землях и давно придумывала грязь про «Ежедневник». Они грызлись ежедневно. И именно «Восход» недавно выкатил серию разгромных статей про игровые столы.
В выражениях Хек не стеснялся:
— У этого сукина сына Идо вообще нет чутья на новости! Он обычный дебил, который берёт взятки и печатает джинсу! Да ещё и слепой вдобавок! А уж эти мелкие листки — вообще комедия! «Занимательные вести Сесилии» одной рукой поливают столы грязью, а другой печатают прохождения к играм! Сходите к газетному лотку и гляньте в урну: люди покупают газету, выбрасывают первые полосы и оставляют себе только колонку с гайдами! У таких беспринципных медиа нет будущего, они вылетят в трубу!
Пока главред произносил свою пламенную речь, зазвонил телефон. Впрочем, это его не остановило — орал он так, что заглушал трезвонящий аппарат.
Журналист, посмевший возразить, теперь боялся даже дышать.
Лишь пару минут спустя, когда главред прервался промочить горло, Ренс осмелился подать голос:
— Г-господин главный редактор, тут по телефону передали... «Волшебная Шестерёнка» подала в суд на газету «Восход» за клевету и неправдивые сведения! И мэр лично поддержал иск!
— Так я и знал! — Главред с грохотом хлопнул ладонью по столу. — Срочно дайте развернутый материал! Кстати, та твоя статья «Бездарный юноша благодаря игровому столу прошёл магическую проверку» готова?! Пустить её на самую широкую полосу, рядом с новостью о суде!
«Господин главный редактор... — с подозрением подумал Ренс. — А ведь похоже, что из нас двоих взятку взял именно вы...»