Заклинание трансформации, которым воспользовалась Энлис, было точно таким же, как у Майи.
После выхода «Магической девы» Майя привлекла к себе слишком много внимания и уже не могла вернуться к прежней жизни, поэтому маг в чёрной мантии приготовил зелье трансформации, доступное даже обычным людям.
Впрочем, эта микстура годилась не только для того, чтобы баловать маленьких девочек.
Скажем, когда на мага в чёрной мантии нападала лень или одолевала социофобия, и он до смерти не хотел появляться на публике, то просто отправлял вместо себя на сцену приёмную дочь.
Именно так: перед началом состязаний вступительную речь от лица Чёрного Балахона произносила Энлис.
Впрочем, даже сам Ангел едва ли мог вообразить, что Энлис додумается применить это зелье, чтобы выдать себя за наследного принца Хайда, убитого неизвестно когда!
Да и сама девочка вовсе не планировала заходить так далеко.
Она-то рассчитывала спасти принцу жизнь, но, увидав его изуродованный, отвратительный труп, ощутила вовсе не жалость или бессилие. Её охватил дикий страх — тот самый, когда «Волшебная Шестерёнка» тонула в долгах на грани банкротства, а её прежний хозяин бесследно исчез.
Хотя маг в чёрной мантии не учил её подобным вещам, даже Энлис прекрасно понимала, к каким катастрофическим последствиям приведёт гибель наследника престола в Восточных землях, прямо во время состязаний по полётам, устроенных «Волшебной Шестерёнкой».
Но Энлис уже не была той беспомощной малышкой, что раньше. Покровительство мага в чёрной мантии давало ей достаточно уверенности, чтобы принимать рискованные решения.
Она без колебаний соткала заклинание снов, скинула труп принца в Замок Короля Демонов — с глаз долой, заметая все следы, — а сама выпила зелье трансформации и приняла облик Хайда.
Единственной проблемой оставалось то, что Энлис толком не знала, как ведёт себя принц, видя его лишь мельком пару раз. Впрочем, рядом находилась госпожа Рецифия, которая прикрывала её и помогала дурачить зевак, тоже не слишком близко знакомых с Его Высочеством.
* * *
И вот теперь, глядя, как Энлис возвращает свой истинный облик, Рецифия поспешно накинула на неё плед.
— Живее, перекрашивайся обратно!
— Извини, — раздался из-под пледа прогремевший, огрубевший голос. Когда Энлис сбросила ткань, перед Рецифией снова стоял принц Хайд.
Даже на взгляд Рецифии, которая терпеть не могла настоящего принца, между подделкой Энлис и оригиналом имелась ощутимая разница.
Настоящий Хайд тянул от силы баллов на семьдесят из ста, но свято мнил себя неотразимым красавцем и верил, что все женщины мира обязаны падать к его ногам. Каждое его движение было пропитано вульгарным пафосом и выглядело до тошноты елейным. Именно поэтому Рецифия не переваривала принца даже сейчас, пока тот ещё не успел разжиреть: стóило лишь вспомнить его образ из Зеркала будущего, как перед глазами тут же всплывал кусок сальной свинины.
Принц же в исполнении Энлис выглядел удивительно опрятным. Отпущенные длинные ресницы придавали ему слегка печальный вид, а за счёт одной лишь утончённой манеры держать себя фальшивка легко поднимала планку привлекательности до восьмидесяти баллов. Настоящий красавец, да и только.
Глядя на неё, Рецифия невольно вздохнула.
Будь принц изначально таким, как Энлис, то даже зная о его грядущем превращении в тушу сала, она бы ещё могла смириться.
Но увы...
Энлис понятия не имела, о чём размышляет девушка. Она всё ещё пребывала в смятении от недавнего «предложения руки и сердца», но, немного пораскинув мозгами, решила, что разгадала причину.
— Вы заговорили о свадьбе только потому, что обязаны выйти за принца? — спросила Энлис, говоря голосом и с внешностью Хайда. — Но ведь на моём месте может быть кто угодно. Своим обликом я обязана волшебной микстуре, а значит, с этой задачей справится любой. Вы вполне можете нанять кого-то, кто куда лучше владеет искусством перевоплощения и знаком с придворным этикетом.
Рецифия прекрасно это понимала.
Честно говоря, в то самое мгновение, когда Энлис сбросила личину, она уже прикидывала кандидатуры из числа подчинённых своего отца-герцога — недостатка в подобных умельцах тот не испытывал.
Однако, взвесив все «за» и «против», Рецифия отказалась от этой мысли.
— Нет, мне нужна именно ты!
Присев на край кровати, Рецифия крепко взяла Энлис за руку:
— Мы ведь с тобой сообщницы!
—... Сообщницы?
— Именно! Сообщницы, «убившие» принца! Враг с самого начала метил в Восточные земли и «Волшебную Шестерёнку», — чеканя каждое слово, произнесла Рецифия. — Подобный заговор не под силу кучке рядовых охранников, за этим стоит нечто куда более масштабное. Неужели ты думаешь, что «Волшебная Шестерёнка» может просто так умыть руки и переложить всё на плечи моей семьи? Поддавшись выгоде, я вполне могу пойти на сделку с этим тайным врагом и первым делом ударить по «Волшебной Шестерёнке».
Рецифия говорила это с суровым видом, но смысловой подтекст был прямо противоположным: она жаждала союза с «Волшебной Шестерёнкой».
Взвесив риски, девушка пришла к выводу, что заставить её цельнометаллическую повозку катиться без сбоев можно лишь привязав к ней «Шестерёнку». А Энлис была единственным человеком в этой организации, равным ей по статусу.
Энлис тонко уловила этот намёк.
— Вы так не поступите, — произнесла Энлис, открыто глядя Рецифии в глаза.
Глядя на неё, Рецифия лишь сильнее пожалела о том, что Энлис — не настоящий принц и уж тем более не мужчина.
— Ещё как поступлю! — парировала она. — Даже если я не захочу отказываться от выгоды, которую приносит «Волшебная Шестерёнка», пробравшись в логово врага, я могу попасть под промывку мозгов или ментальный контроль. И когда возникнет угроза моей жизни, ради собственного спасения я без колебаний пожертвую «Шестерёнкой». Или для вас не имеет значения, если герцог Восточных земель вдруг превратится в вашего врага?
— Мне кажется... господину Ангелу на это глубоко плевать, — неторопливо ответила Энлис.
«Неужели этот маг в чёрной мантии настолько хладнокровен? А ведь в этом есть своё особое очарование...» — мысленно пискнула Рецифия. С точки зрения внешности она была ярой фанаткой Ангела, так что союз с «Шестерёнкой» её ничуть не пугал.
— Господину Сесилии вовсе не плевать, ему просто лень заниматься подобной ерундой! — возразила Рецифия. — Как и с той сегодняшней речью: ему показалось слишком муторным вылезать на публику, вот он и отправил тебя вместо себя. Но ведь эта речь принесла «Шестерёнке» огромную пользу! И ради таких вещей стоит подменять господина Чёрную Мантию.
Энлис задумчиво опустила взгляд.
Заметив это, Рецифия со скрытой ухмылкой добавила:
— Впрочем, ты права. Это вовсе не обязательно должна быть ты.
Энлис удивлённо распахнула глаза.
— Я хочу договориться с самим господином в чёрной мантии, так что мне нужно переговорить с ним лично, — поднявшись с кровати, чеканным тоном произнесла Рецифия. — А уж в какой форме будет протекать наш союз и кто именно станет играть роль принца — дело десятое.
Это был тонкий ход: сыграть на понижение ставки. У Рецифии имелась собственная гордость. Она искала союза с Чёрным Балахоном, но не намерена была соглашаться на любую подачку. Если только сам Великий маг не решит принять облик принца — что выглядело полнейшей фантастикой, — единственным приемлемым кандидатом оставалась его приёмная дочь.
Однако Рецифия видела Энлис насквозь: девочка слишком сильно зависела от своего покровителя. Словно утопающий, она мёртвой хваткой вцепилась в спасителя, до ужаса боясь снова уйти на дно.
Для Рецифии этот изъян потенциального партнёра был слишком очевиден. Если Энлис в таком состоянии отправится с ней в королевскую столицу, придворные хищники сожрут её вместе с костями. Этот характер требовалось срочно закалять.
Но Энлис, не подозревавшая о дальних расчётах юной аристократки, восприняла её слова как тяжелейший удар. Она только-только начала взвешивать все «за» и «против», как предложение тут же забрали назад.
Принц Хайд в её исполнении весь сжался, превратившись в тоскливый, нахохлившийся комок — выглядело это со стороны до того мило, что Рецифия чуть не умилилась. Впрочем, настоящая Энлис наверняка смотрелась бы ещё милее.
— Ладно, пока что побудь в этом образе, — улыбнулась Рецифия, заботливо поправляя край пледа. — К обеду я найду тебе замену.
И ровно в эту секунду над их головами раздался спокойный голос:
— Зачем ждать до обеда? Можно прямо сейчас. Зовите стражников принца, я и сам не прочь с ними толком познакомиться.
Услышав этот знакомый тон, обе девушки замерли.
— Господин Ангел!
* * *
Пока Рецифия и Энлис строили тайные планы, в стане личной охраны принца царил полный хаос.
— Мы всё ещё не можем пробраться к Его Высочеству?!
— Никак нет! Дочь герцога выставила у дверей палаты целую шеренгу гвардейцев, да ещё и репортёры облепили всё кругом!
— Немедленно заявите официальный протест герцогу! Мы обязаны находиться подле принца и лично убедиться в тяжести его ранений! — орал начальник охраны. — Иначе у нас будут все основания подозревать, что герцог Восточных земель замыслил злодейское покушение на Его Высочество!
Разумеется, это была лишь дымовая завеса.
Разглагольствовать о покушении не имело ни малейшего смысла по той простой причине, что наследный принц был давно мёртв.
Начальник охраны лично прикончил его.
Таков был прямой приказ высшего руководства Великого Кладбища.
Начальник охраны не ведал, почему хозяин отдал столь странное распоряжение, но от наёмного убийцы и не требовалось задавать лишних вопросов — только слепо исполнять.
К слову, убрать наследника престола оказалось задачей не из лёгких. И сложность заключалась не в самом убийстве, а в том, как выдать его за несчастный случай.
Поначалу казалось: принц целыми днями рассекает на летающей метле, так что устроить его гибель — пара пустяков. Однако серия попыток показала, что защитная магическая сеть мага в чёрной мантии реагирует на падение высоко в небе с абсолютной, феноменальной точностью. Будь то целый человек или крошечная букашка, рухнувшая с высоты, их мягко подхватит гигантский лепесток, а виновнику тут же выпишут внушительный штраф за нарушение техники безопасности.
Так что теоретически, пока объект жив, набей его хоть девятью слоями заклинаний невидимости — разбиться насмерть ему не дадут.
Но даже в самой безупречной системе найдутся свои лазейки.
Точнее, это была даже не лазейка, а особенность алгоритма: как бы ни была совершенна магия, реакция базовой станции требует доли секунды. К тому же маг в чёрной мантии в целях экономии магии и пропускной способности сети настроил срабатывание защитных «подушек» лишь тогда, когда падающий объект приближался к земле — примерно на высоте трёх метров.
А эта высота идеальным образом скрывалась за крышами и коньками высоких построек.
Схема выходила простая: принц стремительно падает с неба, а на земле находят его изуродованный, превращённый в кровавое месиво труп. Есть причина, есть следствие — а промежуточные детали зрители додумают сами.
И пусть начальник охраны прекрасно знал, что разбиться насмерть в небесах Сесилии физически невозможно, широкая публика-то об этом не догадывалась!
Обыватели, не умеющие летать, испытывают перед падением с высоты первобытный живописный страх. И если на соревнованиях они своими глазами видят разможжённое тело, для них это однозначно означает лишь одно: человек разбился. Никто не станет устраивать экспертизу и выяснять, отчего именно труп превратился в фарш.
План начальника охраны был гениален в своей простоте: он заранее зарезал принца, превратил его тело в кровавое месиво, а затем с помощью некромантии и магии иллюзий, присущей магам Великого Кладбища, заставил труп двигаться, участвовать в гонках и «упасть» в нужный момент. После чего просто отменил чары.
Да-да, когда мисс Су встретила принца утром, перед ней уже стоял двигающийся кусок гнилого мяса.
И обладай госпожа Рецифия хоть каким-то опытом осмотра трупов да хватит ей смелости вглядеться в эту кровавую тушу поближе, она без труда заметила бы характерные трупные пятна и следы разложения двухдневной давности.
Впрочем, требовать подобного от юной аристократки было бы явным перегибом.
Как бы то ни было, капитан стражи лично убедился в смерти принца. Ведь он сам пустил ему кровь!
Вот только одного капитан нивесть как не мог взять в толк: почему этот кусок разложившейся плоти вдруг снова «ожил», как ни в чём не бывало восседает в палате и мило беседует с дочерью герцога?
Неужели Рецифия тоже владеет магией некромантии и иллюзий?!
Едва ли подобное входит в стандартное образование герцогской дочери, но, учитывая, насколько близко её отец сошёлся с Чёрным Балахоном, исключать такой вариант не стоило.
А раз так — дело только упрощалось.
С этой мыслью капитан стражи с хищным оскалом извлёк из-за пазухи золотистое глазное яблоко.
Это было «Око истинного знания».
Артефакт достался ему вовсе не от владык Великого Кладбища. Перед отбытием из столицы его вручил сам Белая Мантия Моррей, королевский советник по магии. Тот явно опасался, как бы герцог Восточных земель не подстроил принцу какую-нибудь подлянку, а потому передал капитану этот артефакт, способный срывать любые покровы и видеть истину.
К слову, и император, и советник Моррей прекрасно знали, что начальник охраны принадлежит к Великому Кладбищу. Между монархией и Кладбищем существовал тайный пакт — они выступали равными союзниками. И передача принца под надзор стражника из Кладбища была высшим проявлением этого доверия.
И сейчас действия Великого Кладбища означали лишь одно: пакт разорван в клочья.
Но наёмному убийце было плевать на причины раскола, как и на причины прежнего союза. Подобные интриги его, давно переступившего черту между жизнью и смертью, не касались.
Он хранил верность только своему истинному повелителю — высшему личу, восседающему на вершине Великого Кладбища. Тот подарил ему вечную жизнь и вытащил из небытия, став благодетелем. А значит, капитан без лишних раздумий был готов выполнить любой его приказ.
Потому и рвение капитана пробраться к принцу было вовсе не наигранным: он до смерти боялся, что возникшие помехи сорвут замысел хозяина.
— Срочно передайте находящимся здесь столичным дворянам, пусть надавят на герцога! — нарезая круги по шатру, отдал он распоряжение. — И проверьте, нельзя ли затесаться в палату вместе с репортёрами...
Но не успел капитан договорить, как полог шатра отдёрнулся, и внутрь вбежал один из подчинённых:
— Командир! Нас пустили к Его Высочеству!
— Чего?!
— Госпожа Рецифия только что вышла и объявила, что мы можем занять посты возле постели принца, — переводя дыхание, доложил стражник. — Так что мы можем идти прямо сейчас!
Капитан вовсе не обрадовался — напротив, лицо его потемнело от сомнений.
С чего вдруг такая щедрость?
Неужели Рецифия не боится, что он в мгновение ока раскусит фальшивку? Это ловушка? Или девчонка, как и сам принц, настолько слепа от гордыни, что не сознаёт собственной глупости?
Мысль о том, что принц может оказаться настоящим, капитану даже в голову не пришла. В его понимании воскрешать мёртвых способны лишь владыки Великого Кладбища.
Ну а что касается возможной ловушки...
— Отлично! Немедленно идём к Его Высочеству! — процедил капитан сквозь зубы.
Не может быть, чтобы он, матёрый пёс войны, не справился с сопливой девчонкой!
* * *
Вскоре отряд быстрым шагом направился к палате.
Медпункт располагался прямо в жилом городке трибун и представлял собой россыпь белоснежных шатров, резко выделявшихся на фоне пёстрых палаток зрителей — точь-в-точь как мрачный чёрный шатёр самого Чёрного Балахона.
Впрочем, благодаря идеальной системе защиты от падений, до сих пор в медпункт не попал ни один участник состязаний. Врачам приходилось возиться лишь с зеваками: кто-то схватил солнечный удар, кто-то поскользнулся, кто-то шлёпнулся в обморок от вида любимого кумира, а кто-то схлестнулся в драке из-за ставок на победу.
И надо же было такому случиться, что первым серьёзным «пациентом» из числа гонщиков стал именно Его Высочество!
Поэтому вокруг шатра яблоку негде было упасть от толпы зевак и газетчиков.
К ещё большей досаде капитана, маг в чёрной мантии, словно предвидя подобный ажиотаж, обустроил вокруг реанимационной так называемую «смотровую» — изолированную комнату со стенами из бронированного стекла. Журналисты могли сколько угодно щёлкать затворами снаружи, но внутрь пробиться не могли.
Именно туда после оказания первой помощи и поместили наследного принца.
Когда капитан со своими людьми ступил в шатёр, перед его взором предстала следующая картина: бледный принц Хайд неподвижно лежал на кровати, Рецифия с исполненным тревоги лицом дежурила у изголовья, а снаружи стеклянной кубышки неустанно стрекотали вспышками репортёры.
— Кто их сюда впустил?! — шикнул капитан на подчинённого.
— Так это... сама госпожа Рецифия разрешила... — виновато пробормотал тот.
В этот момент к ним подошёл врач в белом халате. Посмотрев на пришедших, он произнёс:
— Вы — личная охрана принца? Можете быть спокойны, его жизни ничто не угрожает. Повреждения получены из-за того, что Его Высочество во время падения попытался активировать магический круг и тем самым нанёс вред самому себе, спровоцировав лёгкий магический резонанс. На привычную жизнь это не повлияет, но продолжать состязания мы настоятельно не рекомендуем.
Не успел капитан хоть как-то отреагировать на эти слова, как репортёры тут же обступили лекаря, засыпав его вопросами:
— Скажите, какой именно магический круг активировал принц?
— Возможна ли подобная ошибка у опытного мага?
— Скажется ли этот инцидент на регламенте соревнований?
Ни у одного из газетчиков не возникло и тени сомнения в словах врача: о криворукости принца Хайда в обращении с магией давно слагали легенды. Толпа искренне потешалась, считая, что Его Высочество просто до смерти перепугался во время падения, наобум кастанул заклинание и сам себя покалечил. Это выглядело абсолютно логично и чертовски комично.
Капитан едва не задохнулся от злобы.
На печатные издания Сесилии он давно махнул рукой — вся пресса Восточных земель плясала под дудку герцога, да и благодаря колоссальным доходам от «Волшебной Шестерёнки» никто в здравом уме не стал бы очернять алхимическую мастерскую.
Капитан рассчитывал ударить через газеты королевской столицы и вольного города Сессе! Стоило лишь просочиться негативным статьям во внешние издания, как информационная победа была бы у них в кармане.
Но эти щелкопёры, похоже, воспринимали позор принца исключительно как первоклассную комедию!
К тому же герцогская дочь сегодня разыграла целую драму под названием «Красавица спасает "героя"» и «Невеста без сна дежурит у постели жениха». И если принц просто «слегка пострадал», то в глазах аристократии столицы и Сессе авторитет этой девчонки взлетит до небес!
Кто бы мог подумать, что у этой высокомерной девицы, помешанной на играх, окажется такая изощрённая политическая хватка? Сама додумалась или отец научил?
Впрочем, плевать! Главное — принц мёртв!
И перед лицом сенсации об «убитом наследнике» любые ухищрения герцогской дочки превратятся в труху. Более того — то, что она сейчас сидит вплотную к трупу, сделает её идеальной подозреваемой!
Быстро взвесив всё в уме, капитан оттолкнул назойливых репортёров и переступил порог палаты.
По словам врача, узнав о травме, принц впал в буйство и требовал немедленного реванша, так что лекарям пришлось влить в него порцию снотворного.
Потому «принц Хайд» никак не отреагировал на появление охраны.
Лишь Рецифия одарила капитана ледяным, пронзительным взглядом.
У наёмника даже ноги на мгновение подкосились. С чего это вдруг девчонка начала излучать такую давящую ауру, ничуть не уступающую авторитету самого герцога?
Впрочем, недосуг было размышлять. Капитан пересилил себя и произнёс:
— Ваше Высочество госпожа Рецифия, позвольте мне лично осмотреть Его Высочество.
— Осматривай, — не сдвинувшись с места, бросила Рецифия.
Такая безграничная уверенность лишь подлила масла в огонь его подозрений. Если раньше он думал, что тут на семьдесят процентов глупая спесь и лишь на тридцать — ловушка, то теперь был уверен на все сто: его заманивают в капкан!
Но в чём именно кроется подвох, он понять не мог.
Особенно когда снаружи дежурит орда репортёров.
В такой ситуации лучше всего не делать резких движений.
Капитан отказался от мысли подходить к кровати. Вместо этого он скрытно сложил пальцы в заклинательный жест и активировал «Око истинного знания», направив его взор прямо на «принца Хайда».
Он вознамерился сорвать иллюзию с фальшивки и вытащить правду на свет—
«Конец...» — успел подумать капитан в следующее мгновение.
Вместо принца его взору открылась оглушительная пустота, посреди которой сидела одинокая маленькая девочка.
Но ужас наводил не сам ребёнок, а её тень. Тень представляла собой чудовищное скопление сотен тьмой сотканных рук: одни мёртвой хваткой вцеплялись в ноги девочки, другие извивались подобно червям, а третьи неумолимо расползались во все стороны, заполняя всё пространство!
Капитан дёрнулся было назад, но с ужасом обнаружил, что уже стоит прямо на этой тени — и десятки тёмных щупалец-рук намертво сжали его лодыжки!
— Р-разомкнуть! Прочь от меня! — взревел он во весь голос.
Он отчаянно направил всю магию в золотистый зрачок «Ока истинного знания», пытаясь развеять чары этого монстра и вырваться в реальность, но ощутил лишь, как его собственный глаз охватывает адское пламя.
И в следующее мгновение капитан увидел, как его собственный глаз вываливается из орбиты и катится по полу, а вслед за ним валится и отрубленная голова.
Тьма поглотила его разум, и перед тем как окончательно кануть в небытие, он услышал доносящийся откуда-то сверху смешок:
— Надо же, а я так и знал, что здесь отыщется проход...
* * *
В этот самый миг в неизмеримых глубинах Великого Кладбища...
Багрово-чёрный воздух выедал глаза зловонием гниения. По бесплодной, выжженной земле слонялись скелеты и зомби — привычная картинка сурового ада.
Внезапно земля содрогнулась, и по ней побежали глубокие трещины. Из глубин раздался сиплый, подобный бреду во сне хрип:
— Проклятье!
— Живее рвите связь!
— Сесилия ломится сюда!
— Он уже здесь!
— Кури-и-и-и!
Под этот отчаянный вопль у ближайшего скелета с треском отвалилась черепушка от и без того дышавшего на ладан тела.
Следом отвалилась вторая, третья...
И когда голова последнего костяка уже готова была слететь с плеч, тот же голос заверещал в смертельном ужасе:
— Довольно! Сесилия!
— Я сдаюсь!
— Я скажу всё, что ты хочешь знать!
— Молю тебя, остановись!
В поднебесье раздалось явственное, пренебрежительное «Цыц». И срывание голов мгновенно прекратилось.
— Кури-кури...
Самый первый скелет протянул костяную клешню, подобрал свою черепушку, но, заметив на лбу свежую трещину, озадаченно замер. Почесав затылок, он ловким движением сцапал у соседа чужую, абсолютно целую голову и без лишних раздумий пристроил её себе на шею.
После чего как ни в чём не бывало пошагал дальше.
И Великое Кладбище снова погрузилось в свой привычный, размеренный ритм.