— Тук-тук-тук!
— Подъём, живо! Кто вам разрешил здесь дрыхнуть?!
Гулкий стук полицейской дубинки по металлическим решёткам заставил Марка с трудом разлепить веки.
Погода в начале лета уже не дышала зимней стужей, однако цементный пол гаража оставался всё таким же ледяным и жёстким. Сырость, сгустившаяся в воздухе, въедалась в суставы, разбереживая старую рану на колене Марка. Боль была почти невыносимой, не давая толком уснуть.
Терпя эту мышечную и суставную ломоту, Марк смог провалиться в неглубокое небытие лишь тогда, когда изнурение окончательно взяло верх. И вот его бесцеремонно вырвали из дремоты. Тело заскорузло, движения давались с колоссальным трудом.
Но как бы ни бунтовали суставы, вставать приходилось — иначе дубинка обрушилась бы уже не на решётку, а на его собственные рёбра.
Марк кое-как распрямился.
Таких, как он, бродяг здесь собралась целая орава. На закате хлынул проливной дождь, и вся округа сбежалась под крышу этого заброшенного гаража. Теперь же после нескольких ударов дубинкой бездомные, точно лягушки из залитой водой травы, посыпались наружу.
Вот только у любой лягушки есть свой пруд, а у бродяг нет ничего. Их гнали отовсюду.
Марк и сам не знал, куда податься. Он брёл наугад, волоча больную ногу, и лишь у поворота в тёмный переулок неосознанно замедлил шаг.
Тупик. Тёмный, зловонный — прямо у входа стоял переполненный мусорный бак. И всё же в таком месте можно было перевести дух и доспать остаток ночи, не опасаясь, что тебя среди ночи снова поднимут пинками.
Марк уже колебался, стоит ли сделать шаг в темноту, когда чья-то худая ручонка вцепилась ему в рукав.
— Не ходи туда! Вчера в переулке снова нашли труп.
Марк обернулся. Перед ним стоял тощий заморыш. Из-за слоя грязи на лице трудно было понять, мальчик это или девочка. Впрочем, для улиц это не имело значения. Для ребёнка или юноши такая жизнь была смертельно опасна: не успеешь оглянуться, как тебя пустят в оборот или ты просто бесследно исчезнешь. Чтобы выживать бродягой, нужно быть вроде Марка — искалеченным мужчиной за тридцать, не представляющим ни для кого никакой ценности.
Этот оборвыш, однако, являлся исключением. Он шлялся по кварталу уже лет пять или шесть, чудом избегая неприятностей. Смышлёный малый. Марк слышал, как остальные кликали его Вьюном.
Впрочем, Марка не волновало ни имя мальчишки, ни то, откуда тот взялся. У него давно не оставалось сил сопереживать окружающим. Он и на самого себя давно рукой махнул.
— Все там будем, — проворчал Марк. — Смерть — не худший из исходов. Избавление, считай.
Если бы это могло заглушить адскую боль в колене, он с радостью отпилил бы себе ногу прямо сейчас. Ему просто хотелось где-нибудь присесть.
Вьюн с кривой ухмылкой оглядел его измождённое лицо:
— Ну, способ смерти тоже имеет значение! Слыхал, у прошлых трупов животы были вскрыты? Внутренности сожраны подчистую! Самое жуткое, один из них ещё дышал, когда его нашли... Представляешь, каково это — смотреть, как тебя жрут живьём?
Даже очерствевший Марк от таких подробностей невольно вздрогнул.
Он послушно поплёлся за Вьюном. Пройдя с полквартала, они нашли защищённое от ветра местечко за глухой стеной какого-то здания, где Марк наконец-то смог с облегчением опуститься на землю.
— Гр-р-у...
Стоило им сесть, как у Вьюна громко и жалобно заурчало в животе. Мальчишка сжался в калачик, делая вид, будто ничего не произошло. На улице если ты способен чувствовать голод — значит, ты всё ещё жив, и это уже неплохо.
Марк послушал этот звук, помялся, а затем полез за пазуху. Пошарив в обносках, он извлёк два небольших шарика в обёртке и бросил один Вьюну.
— Это ещё что? — удивился мальчишка, подхватив угощение. Вглядевшись в темноту своими зоркими глазами, он ахнул: — Конфеты?!
— Раздавали на восточной улице, — буркнул Марк. — У того типа, похоже, с головой не всё в порядке. Надавал полный кулёк кому попало. Мне вот две штуки досталось.
Днём, когда в голове ещё теплились остатки здравомыслия, Марк не решился их съесть. Зачем кому-то бесплатно кормить бродяг сладостями? Не иначе как отрава. Уже бывали случаи, когда сердобольные горожане травили «уличную мразь» ядом в подачках.
Но сейчас, в промозглой тьме, под пыткой ломающей суставы боли, Марку стало плевать.
Правда, глядя на Вьюна, он почувствовал укол совести:
— Боишься — не ешь.
— Можно есть, яда нет, — спокойно отозвался Вьюн и отправил конфету в рот.
— Вот как?
Марк тоже развернул свою и осторожно лизнул.
Сладко. На редкость сладко.
— Слаще, чем стебли кукурузы, что мы в детстве грызли, — пробормотал Марк.
— Ого, ты выращивал кукурузу?
— Угу. Было дело.
Пока землю не выкупил родственник местного старосты. Сделка казалась честной: Марк получил кучу денег. Взяв жену, он отправился в Сессе — город, где, по слухам, золото лежало под ногами. Мечтал открыть лавку. Но выяснилось, что их «куча денег» в Сессе не тянула даже на скромную аренду в захудалом районе. Они еле сводили концы с концами пару лет, пока на их магазинчик не положили глаз бандиты. Лавку разграбили. Марк в ярости сцепился с грабителями, забыв о собственной жизни, и уложил одного из них, за что схлопотал инвалидность и тюремный срок.
Когда он вышел, ни жены, ни лавки уже не было. Осталась лишь уличная грязь.
«Может, надо было сдохнуть ещё тогда?» — подумал Марк, покатывая во рту леденец, словно сладкую кукурузную кочерыжку из далёкого детства.
Вьюн смаковал угощение с особой бережливостью. Он не грыз конфету, а лишь аккуратно держал за щекой:
— В ней чувствуется привкус осколков снов. От такой штуки наверняка приснится сон.
— Продавец так и сказал: «Конфеты сладких снов», — проворчал Марк.
— Хе-хе, думаешь, приснится что-нибудь хорошее?
— Наобещал даже, что работу найти помогу.
— В воображении, что ли? — расхохотался Вьюн.
Марк не стал расспрашивать, откуда мальчишка знает про «осколки снов» и прочее маговедение. Он и сам понятия не имел, что это за дрянь. А Вьюн не распространялся — точно так же, как они оба не интересовались, отчего умер бедолага в переулке.
Завтра они сами могут не проснуться. Умереть во сне, с ощущением сладости на языке — разве это не милосердие?
С этой мыслью Марк медленно прикрыл глаза.
* * *
Марк не умер. Он просто погрузился в сон.
Сначала он даже не понял, что спит. Наяву его сознание давно стало мутным и заторможенным, так что грань между реальностью и грёзой почти стёрлась.
Вот только в реальности Марк никогда не превращался в исполинскую статую.
Да, именно в статую.
Сейчас он ощущал себя монолитным изваянием из вытесанного камня, высотой в два хороших дома. На его каменно-сером теле таинственно мерцали вырезанные узоры.
Марк не особо удивился. В конце концов, наяву его тело давно стало негнущимся и чужим.
«Ну вот, наконец-то я окончательно окаменел, — отрешённо подумал он. — А что, не худший вариант. По крайней мере, колено больше не болит».
И тут в тишине раздался чёткий голос:
— Эй, ты! Перетащи эти каменные блоки вон на ту пустую площадку.
Марк перевёл взгляд туда, куда указывал голос, и увидал гору тёсаного камня. Но с места не сдвинулся.
Уличные бродяги — люди без будущего. Одни не работают из-за болезней или калечащих увечий, а другие — потому что отчаялись. Те, кто верил, что трудом можно выбить себе человеческую жизнь, давно согнули спины на заводах и стройках, пока капиталисты не высосали из них все соки, превратив в таких же калек.
Марк внешне принадлежал к первым, но душой давно примкнул ко вторым. Этот мир не заслуживал ни единого его усилия. Да и смысл стараться, если толку всё равно не будет?
Он тупо уставился на груду камней, не намереваясь шевельнуть и пальцем.
Из небытия донёсся печальный вздох.
А затем другой голос — до боли знакомый — звонко окликнул его:
— Дорогой! Помоги мне перенести эти камни!
Марк вытаращил глаза... Точнее, ему так показалось. Лицо каменного истукана не могло выражать эмоций, мышцы не слушались. Но он повернул массивную башню-голову и увидел свою пропавшую жену. Она стояла на расчищенном пятачке неподалёку и махала ему рукой.
В груди у Марка что-то ёкнуло.
Внезапно им овладела странная, всепоглощающая мысль: «Если я принесу ей эти камни... я смогу побыть с ней ещё немного».
Истукан медленно нагнулся, пытаясь поднять тяжёлый валун.
Сделать это оказалось невероятно трудно. Гранит — не мягкое мясо, согнуть каменную поясницу было той ещё задачей. Но Марку не привыкать к скованности. Словно поднявшись с ледяного пола после тяжёлого сна, он под углом в девяносто градусов перегнулся в талии, вытянул монолитные руки и сжал глыбу.
А дальше дело пошло проще.
Для каменного гиганта вес этих блоков был ничтожен. Прижав валун к груди, Марк, неловко переставляя негнущиеся гранитные столбы-ноги, тяжело зашагал к жене.
— Сложи вот здесь, — улыбнулась она.
Она выглядела точно так же, как в его воспоминаниях. Ни капли не изменилась.
Марк опустил камень на землю.
Он долго вглядывался в её лицо и наконец тихо, с замиранием сердца спросил:
— Ты... пришла забрать меня?
— Ещё чего! Не смей меня раньше времени хоронить! — она сердито упёрла руки в бока. — Может, я всё ещё жива где-то там!
— Лучше бы нет, — с глубокой печалью проговорил Марк.
В этом суровом мире женщине выжить стократ тяжелее, чем мужчине. Марку самому-то прозябать было невмоготу, а уж представить, через какой ад пришлось бы пройти ей, он боялся больше всего на свете.
— Всё может быть не так беспросветно, как ты думаешь, — мягко проговорила она. — Умереть — дело нехитрое, раз — и готово. Но только пока ты жив, есть хоть какая-то надежда.
С этими словами она вложила в его огромную каменную ладонь конфету и монету в пятьдесят ли.
— Даже если не ищешь меня, попытайся хоть немного порадоваться жизни, ладно?
— На эти медяки счастья не купишь, — вздохнул Марк, глядя на мелкие монетки.
— Тогда приходи таскать камни и завтра ночью! — рассмеялась она.
* * *
Марк очнулся.
И тут же его пронзила привычная боль в колене. Именно эта боль окончательно вернула его в реальность: ну конечно, это был всего лишь сон! Будь он настоящим каменным истуканом, суставы бы не ныли так адски.
Марк скривился, пытаясь дотянуться до больной ноги, как вдруг услышал сухой металлический звон.
Из его сжатой ладони на землю выпала монета в пятьдесят ли. А рядом покатилась конфета.
Он онемел, таращась на медяк.
— Ого! Дядь, тебе тоже отвалили денег?! — протёр глаза сидевший рядом мальчишка. Завидев монету, Вьюн аж подскочил: — Ничего себе! Почему тебе дали больше, чем мне?!
—... А тебе сколько? — хрипло спросил Марк.
— Всего десять ли, — обиженно буркнул Вьюн. — Эта марионетка такая неуклюжая! Управлять ею — тот ещё геморрой, я случайно расколол пару блоков, вот тот жмот и урезал мне плату.
—... Но ведь это был сон... Откуда деньги в реальности? — пролепетал Марк.
И конфета...
Означает ли это, что его жена, которую он видел «там», — тоже не просто призрачный образ?
Сжав конфету в кулаке, Марк почувствовал, как в груди зажглось давно забытое пламя. Впервые за долгие годы жестокого прозябания он страстно, отчаянно чего-то захотел. Он хотел снова вернуться в этот сон!
И подобная мысль осенила не его одного. Многие из тех, кто прошлым вечером получил сладкое угощение — бродяги, нищие, беднота — твёрдо решили попробовать снова.
В конце концов, это ведь просто сон! Поработать во сне и проснуться с медяками в кулаке — кто бы от такого отказался?
Лишь Вьюн себе под нос тихо пробормотал:
— Неужто кошмары сменили способ сбора жизненной эссенции?..
* * *
Башня Сесилии
— Мне срочно нужна партия кошмаров, — с абсолютной серьёзностью заявил Ангел Сесилия, обращаясь к Мифрилу и Серебряному Листу.
Управление марионетками через сны столкнулось с неожиданным препятствием. Огромное количество людей — вроде того же Марка — даже при наличии игровых подсказок отказывалось сделать хотя бы шаг.
Впервые в практике Ангела привычные игровые механики дали сбой.
Впрочем, если пораскинуть мозгами, всё логично.
Многие считают, что «игра» — это способ расслабиться после тяжёлого дня. Но по-настоящему измотанному человеку не до игр. Хорошая игра требует времени, концентрации и умственных усилий. У людей, падающих от усталости, просто нет на это ресурса.
Им нужен совершенно иной стимул.
Взрослые — далеко не дети, им не хватит простых развлечений. Кое-кому подавай «образ любимой», чтобы заставить двигаться!
Что ж, раз хотят любовных иллюзий — они их получат. Как раз найдутся существа снов, которым нет равных в создании подобного рода фальшивок.
— Я свяжусь с младшим сокурсником Ясаном, — без лишних слов отозвался Серебряный Лист, беря задачу по найму на себя.
— А эти кошмары вообще согласятся на тебя работать, мяу? — усомнился чёрный кот Мифрил. — Они же, как-никак, демонская братия!
— Не проблема, — пожал плечами Ангел. — Если не захотят добровольно, я сам нанесу им визит. К своим будущим сотрудникам я всегда отношусь с искренним уважением и щедростью.
* * *
Едва до главы клана кошмаров докатились слухи о намерении господина Ангела «нанести личный визит», как в ту же ночь во сне дряхлый демон уже дрожал на коленях перед юношей.
— Господин Ангел! Умоляю, изложите ваши пожелания! Мы из кожи вон вылезем, но всё исполним! — вопил вожак кошмаров.
— Ты меня так боишься? — Ангел с озорным любопытством оглядел демона.
У того шерсть на козлиных копытах встала дыбом:
— Как мы смеем... да разве можно бояться вас, господин Ангел?!
— То есть боитесь до смерти. Почему? — настойчиво спросил юноша.
Этот старик, в отличие от глуповатого и наивного Ясана, явно не путал Ангела с Королём Демонов. Для него юный маг был куда страшнее любого владыки преисподней.
Ангелу вдруг пришла в голову одна странная мысль:
— Кстати, кого именно ты боишься: «Ангела» или «Сесилию»?
«Зачем ставить перед таким жутким выбором?! Могу я вообще ничего не выбирать?!»
Вожак кошмаров затрясся всем телом, но слащавым тоном выдавил:
— Ра-разумеется, вас! Ведь вы... здесь!
«Раз Сесилия здесь, значит, он и есть Сесилия, так?» — промелькнуло в его рогатой голове.
Ангел ухмыльнулся:
— Похвально. Ты первый, кто не пытается настырно называть меня Великим магом Сесилией.
— Потому что он — это вы, но вы — не он, — пролепетал старый кошмар.
—... Что это значит?
— Не могу объяснить! Если скажу — «Оно» явится! — демон выдал тот же туманный ответ, что и озерные эльфы с ветряными духами.
Ангела уже тошнило от этих загадок.
— Не хочешь — не надо, — поморщился он и перешёл к делу: — Серебряный Лист ведь изложил тебе суть работы?
— Да, тот полукровка-суккуб упоминал... Нам предстоит выступать в роли каких-то «NPC»... Но я не совсем понимаю, — пересилив страх, пробормотал главарь. Он не смел перечить магу, но туманность задачи пугала ещё больше: вдруг они напортачат? — Господин Ангел, вы хотите использовать души жителей других городов для управления марионетками, так? Но к чему такие сложности? Не проще ли просто похитить людей и притащить их в Восточные земли?
«Да что за страсть у вас, демонов да фей, к киднеппингу?!»
— Потому что мне нужна «Башня Снов» — аналог башни связи, — терпеливо пояснил Ангел. Именно эта перспектива так обрадовала его при вести о марионетках. — Через сны создаётся ментальный канал. Оператор сидит в Сессе, а его душа пребывает в марионетке в Городе Сесилия. Когда эта «игра» наберёт обороты, я получу стабильный поток душ, постоянно находящихся «онлайн». Без всяких расщеплений я смогу использовать их связь для создания сети Башен Снов!
— К тому же в других городах полно невостребованных трудовых ресурсов. Раз местные правители не умеют их использовать — почему бы мне их не задействовать?
— Что же до того, почему я не хочу просто отлавливать и кромсать людские души... Всё просто: я этого не хочу. Понял? — отрезал Ангел.
Мифрил доставал его этим вопросом раз десять, и у юноши уже сидела в печёнках необходимость оправдываться.
— Разумеется! Ваше Превосходительство Ангел всегда отличался милосердием! — закивал вожак кошмаров.
Кабы его козлиные ноги не дрожали, точно осиновый лист, фраза прозвучала бы куда убедительнее.
Ангела это даже немного задело. Сам-то он искренне считал себя мягким, заботливым и милейшим человеком. С чего бы окружающим так его шугаться?
Вожак кошмаров не горел желанием развивать эту опасную тему.
Он смиренно склонил голову:
— Так в чём же заключаются обязанности этих... NPC?
— Направление сюжета, подсказки игрокам. Мифрил проведёт для вас инструктаж.
— О-о, понятно! — кошмар перевёл дух. Слава богу, учить их будет кот, а не сам этот монстр.
— Теперь относительно оплаты... — продолжил маг.
— Что вы, выполнять волю господина Ангела — уже высшая награда! Как мы смеем требовать плату?! — испуганно замахал руками главарь.
— Нет, работа должна оплачиваться, — непреклонно возразил Ангел.
Он верил в равноценный обмен. Это залог устойчивого развития.
Что ветряные духи, что кошмары — все они подчинялись ему лишь из страха перед именем Ангела (Сесилии). Но если не давать им прямой выгоды, то стоит Ангелу отлучиться, как эти твари употребят Башни Снов и базовые станции магической силы во зло. Поэтому лучше с самого начала установить чёткие партнёрские отношения — как с кланом снежных эльфов.
В этом мире полным-полно долгоживущих рас. Если гоняться за сиюминутной наживой и забыть про будущее, в конечном счёте пострадает само человечество.
К счастью, люди и кошмары не являются непримиримыми врагами, сожительство вполне возможно.
— Как тебе система оплаты, по которой работает Ясан? — поинтересовался Ангел.
— Ясан?.. Вы про стримы из Города Академий? — глаза старого демона вспыхнули от восторга. — То есть эти самые NPC будут делать нечто подобное?!
Кошмары, само собой, были не прочь отведать такого пирога: людские страсти и желания для них — изысканнейшее лакомство.
— Здесь всё происходит прямо во сне, так что можно действовать напрямую: пусть игроки повышают уровень шкалы симпатии у NPC, — Ангел задумывал это изначально, но слова вожака натолкнули его на новую мысль.
Юноша подпёр подбородок:
— Впрочем, когда мы построим Башню Снов, можно задуматься и об объединении сетей. Конечно, при текущей мощности сигнала связывать базовые станции магической силы рановато — передача магии в мире снов слишком нестабильна. Зато телевизионный сигнал мы протянем без проблем! Жаль пропадать доброму эфирному времени...
— Г-господин Ангел?.. — сжался вожак кошмаров. Внутри у него ёкнуло.
— Действительно, заставлять вас просто работать NPC и ублажать игроков — расточительство, — Ангел дружески похлопал старого демона по плечу. — Как насчёт того, чтобы организовать собственное телешоу?
— Телешоу?..
— Если точнее — телемагазин! — с воодушевлением выложил Ангел.
В самом деле! Зачем добротно отстроенной телебашне простаивать без дела? Мастерской «Волшебная Шестерёнка» требуется личный рекламный канал!
А эта братия кошмаров, судя по всему, идеально сгодится на роль рекламных агентов и ведущих.
* * *
Глава кошмаров понятия не имел, какие коварные замыслы вынашивает Ангел относительно его сородичей.
Подписав кипу вполне сносных — и даже выгодных — договоров, старый демон с облегчением вернулся в родные края, чтобы отобрать кандидатов для работы.
Соплеменники не выразили ни малейшего протеста.
Несколько старейшин с любопытством обступили своего вожака:
— Ну как? Этот господин Ангел... он такой же, как в «том самом сне»?
— Один в один, — вздохнул главарь.
Демоны повернули головы в сторону своего древнего замка. Дворец, возведённый ещё в Первую Эпоху, давно ветшал. Кошмары использовали его как склад, хотя сокровищ там почти не осталось — сохранился лишь один-единственный сон.
Ослепительный, величественный сон.
— Неужели господин Ангел действительно способен привести нас к такому будущему? К будущему из этого сна? — тихо спросил один из старейшин.
— Безусловно, — неторопливо отозвался вожак клана. — В конце концов... это ведь сон самого Сесилии.