Лишённому капли здравого смысла хозяину мастерской ничего не оставалось, кроме как с обиженным видом усесться за эскизы нарядов для магической девы.
Впрочем, Ангелу, в прошлом концепт-художнику, эта работа была куда ближе к телу.
Наряды выходили ослепительно красивыми. Если, конечно, закрыть глаза на пару «мелочей»: конструкции фасонов дерзко попирали законы физики, а от одной мысли о том, как это надевать — и насколько неудобно в таком ходить, — у любого нормального человека перехватило бы дыхание. Но визуально воплощение казалось безупречным.
— Какая красота! — Энлис восторженно разглядывала эскизы, и её глаза сияли. — Неужели главная героиня правда будет носить такое?
Ангел взглянул на неё:
— Нравится? Не хочешь сама сыграть главную роль?
Энлис на секунду замешкалась, переводя взгляд с рисунка на мастерскую, а затем всё же качнула головой:
— Думаю, у меня не получится.
Девочка уже успела уяснить, чем занимаются актрисы.
Недавно Ангел, услышав, что Энлис отродясь не бывала в кино, купил три билета. К слову, после этого случая он лишь укреплялся в мысли, что историю о девочке-ведьме ждёт оглушительный успех: в нынешнюю эпоху для детей почти не снимали ничего стоящего. Ему пришлось выискивать хоть сколько-то подходящую комедию, чтобы отправить Энлис на сеанс вместе с её приятелями.
Девочка хоть и отнекивалась для вида, от просмотра осталась в полном восторге. Вот только после возвращения наотрез отказалась участвовать в съёмках.
— Я не хочу становиться кем-то другим, — тихо произнесла Энлис.
— Речь идет не о том, чтобы стать другим человеком, а о том, чтобы сыграть его, — возразил Ангел. — Впрочем, если не хочешь, настаивать не буду. Тебе всё равно под силу абсолютно любое дело, за которое бы ты ни взялась.
Щёки Энлис мгновенно вспыхнули румянцем.
Похоже, она решилa, будто хозяин рассыпается в комплиментах. На самом же деле Ангел просто констатировал сухой факт.
Он доверил ей эскизы и подбор материалов лишь потому, что девочка прекрасно управлялась с той алхимической машиной.
Параметры, которые выдавал прибор при оценке её навыков, выглядели так:
[Энлис]
[Шитьё: A]
[Ковка: A]
[Дизайн: A]
[Растениеводство: A]
[...]
[Примечание: Владение всеми навыками на нулевом уровне. Этого ребёнка только что с конвейера сняли?]
«А то! Это тебе не со старыми вешалками вроде тебя возиться», — мысленно огрызнулся Ангел в адрес своенравного агрегата.
Сейчас он чувствовал себя так, словно сорвал джекпот.
Пусть ни один из навыков Энлис не достигал наивысшего ранга «S», иметь на раннем этапе сотрудника уровня «SR» со стабильным «А» по всем направлениям было в тысячу раз полезнее, чем держать бесполезную пока что карту «SSR».
Особенно в градостроительном бизнесе.
Такие характеристики означали простую вещь: какими бы талантами ни требовалось обладать для работы с машиной, Энлис способна заткнуть собой любую брешь.
И самое прекрасное — этот специалист достался ему абсолютно бесплатно, в качестве стартового бонуса.
Будь эта алхимическая мастерская видеоигрой, её разработчиков стоило бы похвалить за щедрость. Сам Ангел на их месте ограничился бы выдачей бесполезной карты «SR» с красивой цифрой уровня, заставив игрока спускать всё состояние на бесконечный рулеточный донат.
Впрочем, в реальном мире выбивать редкие кадры оказывалось куда сложнее.
Ангел уже оставлял заявку в бюро найма, но пока ему попадались лишь заурядные карточки ранга «N». Даже редкая «R» считалась невероятной удачей.
На этом фоне ценность Энлис возрастала до небес.
Забрав наброски и подготовленные Ангелом сырьевые заготовки, девочка подошла к алхимической машине и, строго следуя указаниям, запустила процесс. Механизм со скрежетом и гулом пришёл в движение.
Правда, оглушительный грохот, источаемый агрегатом, до боли напоминал отборную брань.
«Надо бы всё-таки нанять нормального алхимика, чтобы тот провёл техосмотр да смазал тут всё маслом», — без особого энтузиазма подумал Ангел.
Пока Энлис занималась пошивом нарядов, сам он погрузился в исследование «ритуальных волшебных палочек».
К счастью, алхимический контур заклинаний сохранился в памяти прибора, так что выдумывать велосипед не пришлось. Ангелу оставалось лишь привязать к артефактам нужные чары и сформулировать вербальные формулы активации. Напоследок он закрепил на палочке заклятие точечного позиционирования.
Этот сложный составной ритуал обычно использовался для поиска ценных вещей. Однако Ангелу довелось знавать одного мага, страдавшего запущенной формой педантизма: тот наложил метки позиционирования буквально на каждый предмет в своём доме, чтобы во время уборки очищающие чары мгновенно раскладывали всё по местам.
Поговаривали, будто многие ведьмы балуются тем же приёмом.
Именно этот бытовой фокус и натолкнул Ангела на мысль: при помощи заклятия позиционирования он привязал элементы одежды строго к определённым точкам на теле, щедро сдобрив процесс трансформации яркими световыми эффектами.
В общем и целом получалось нечто вроде легендарного: «Сила лунной призмы, преобрази!».
«В конце концов, нормальным способом эти платья всё равно не надеть!» — оправдывал себя Ангел.
К тому же прикреплённая подобным образом юбка обретала поистине антигравитационные свойства, а значит, даже в экстремально коротком мини наряде не грозил никакой конфуз.
— Ах да, стоит добавить пространственный карман, чтобы спрятать туда сам костюм до трансформации, — пробормотал Ангел под нос, искренне гордясь собственной заботой о юных девах.
Так, в хлопотах и трудах, некропотливо текло время.
В середине июля лорд Мандела наконец прибыл в Город Сесилия. Вместе с ним прибыла целая съёмочная группа и внушительный парк съёмочного оборудования. Не успев толком перевести дух с дороги, продюсер по отмашке Ангела объявил о начале кастинга на главные роли.
И хотя лорд Мандела привёз с собой профессиональных актёров, подходивших на роль детей исполнителей почти не нашлось. Главных героинь решено было набрать прямо из учениц государственной школы Города Сесилия.
Ангел порекомендовал лишь одну кандидатуру.
— Невероятно! У Вашего Превосходительства безупречный глаз! — не скупился на похвалы лорд Мандела. — В этой девочке виден колоссальный потенциал настоящей звезды!
— Вы не обязаны льстить ей только из уважения ко мне... Если она не подходит—
— Что вы! Я говорю от чистого сердца! — Лорд Мандела распалился до такой степени, что чуть не брызгал слюной; похоже, он и впрямь не лгал. — Одной её внешности достаточно, чтобы завоевать любовь зрителей!
— Вот как? — Ангел с сомнением сощурился.
Поодаль Энлис с радостным смехом бежала к своим подругам.
— Майя, этот наряд тебе так идёт!
— И вправду, смотрится чудесно, — с мягкой улыбкой поддержала её Лити.
— Правда? Хе-хе! — Майя неловко подёрнула пышную юбку и широко, от души заулыбалась.
Выглядела она при этом... мягко говоря, глуповато.
«И этому недотёпе доверить главную роль? Да она же завалит всё дело при первой же возможности», — сокрушался Ангел, с тревогой разглядывая девочку.
Увы, из всей компании Энлис на предложение откликнулась только эта наивная душа.
Лити, настоящая «маленькая ведьма», на которую Ангел возлагал большие надежды, от предложения Энлис отказалась сразу и без колебаний. Её мать даже вежливо принесла корзину с домашней выпечкой, чтобы извиниться за отказ.
— Господин Ангел, вы, вероятно, догадались о нашем происхождении? Простите... Но именно поэтому мы не хотим привлекать к себе лишнего внимания, — объяснила мать Лити. — К тому же моя дочь слишком скромна для подобного.
Пока женщина говорила, Лити пряталась за её юбкой, всем своим видом выражая глубокий испуг.
Раз уж люди прямым текстом попросили их не беспокоить, настаивать было неэтично.
В итоге согласие дала одна лишь Майя.
«Впрочем, в актрисы всегда идут одни только дурочки», — подумал Ангел, и на душе у него сразу стало легче. (Данное суждение являлось личным предрассудком Ангела и не имело отношения к позиции автора или иных лиц).
То ли лорд Мандела изо всех сил пытался выслужиться перед заказчиком, то ли Майя действительно обладала скрытым талантом, но после первого же тура отбора главная роль досталась именно ей.
Остальной детский состав набрали из обычных учеников школы. Поскольку дельных кандидатов оказалось немного, отбор прошёл без лишней толкотни и интриг.
Настоящая буря разразилась во время кастинга на роль «Чаровницы Сесилии».
Слух о том, что готовится грандиозный проект со стержневым и крайне выигрышным персонажем, мгновенно разнёсся по округе. Ещё в Сессе актрисы из труппы Манделы устроили грызню за право сыграть эту роль. Когда же съёмочная группа добралась до Города Сесилия, местная знать, пронюхав о проекте, принялась наперебой навязывать своих протеже. Скандалы вспыхивали один за другим, и лишь благодаря выдержке лорда Манделы удалось найти компромисс, устроивший всех.
Ангел до самого конца так и не узнал, кому в итоге досталась эта роль, да его это и не волновало.
Он лишь с иронией отметил: роковые героини остаются роковыми во всём — даже вокруг их исполнительниц кипят нешуточные страсти.
В такой обстановке наконец стартовали съёмки картины под рабочим названием «Магическая дева Майя».
* * *
О самом процессе съёмок сказать было особо нечего.
По крайней мере, сам Ангел не находил в этом ничего примечательного.
Изначально он рассчитывал применить «передовой опыт» своего прошлого мира и дать пару дельных советов по постановке кадров, но, оказавшись на площадки, быстро понял, что вставить своё слово ему толком негде.
В первую очередь проклятия заслуживала эта дьявольская плёночная камера!
Выглядел аппарат невероятно солидно и внушительно, вот только пока плёнку не проявят, один лишь оператор ведал, что там вообще снято. Не имея возможности оценить промежуточный результат, Ангел просто не мог дать адекватный совет.
К тому же стоимость плёнки кусалась.
Почти половина бюджета картины уходила исключительно на расходные материалы. Ни о каких бесконечных дублях не могло быть и речи! Каждый новый дубль ощутимо бил по карману, так что разбрасываться плёнкой никто не собирался. Вся тяжесть экономии ложилась на плечи актёров.
За то время, что Ангел провёл на площадке, он успел наглядно оценить этот подход: Майю заставляли повторять одно и то же движение по десять-пятнадцать раз без включения камеры. Лишь когда режиссёр убеждался, что актёрская игра доведена до автоматизма, подавалась команда на запуск съёмки.
К счастью, у глуповатых детей есть одно неоспоримое преимущество.
Майя, привыкшая к постоянным нахлобучкам в обычной жизни, ничуть не роптала из-за бесконечных повторов и стойко выдержала испытание до самого конца.
Под конец не выдержал сам Ангел:
— По-моему, вышло вполне сносно, можно и снимать! — Всё-таки это лишь рекламный ролик, главное — показать крутизну волшебной палочки. Поверьте, зрителям плевать на мелкие огрехи в мимике.
— Господин Ангел, вы удивительно добрый человек, — с чувством произнёс лорд Мандела.
После чего с безупречной вежливостью выпроводил заказчика за пределы съёмочной площадки.
Ангел остался стоять в немом изумлении.
«Что ж, дерзайте! В конце концов, сценарий я читал, вышло довольно любопытно. При таком раскладе, даже если оператор немного подкачает, итоговый результат всё равно будет на высоте», — утешал он себя.
* * *
Без гиперопеки Ангела работа на площадке пошла куда споро.
Так казалось не только лорду Манделе — вся съёмочная группа пребывала в полном восторге. Особенно режиссёр Питер, искренне полагавший, что вытащил счастливый билет.
Питер был тертым калачом в киноиндустрии.
Он стоял у истоков студии «Жестяная Кукла» и успел снять больше двух десятков картин, снискав весьма солидную репутацию в профессиональных кругах.
Режиссёры, впрочем, делятся на два типа.
Первые — фанатичные контролёры. Для них и актёры, и сценарий — лишь марионетки для самовыражения. Такие постановщики держат в кулаке каждую мелочь и не терпят ни малейшего отклонения от замысла.
Вторые относились к процессу куда спокойнее: снимали строго по тексту, не меняя даже ракурсы.
Между этими подходами не было пропасти. Первые берегли личный талант, зато вторые, строго следуя инструкции, умели выжать максимум из удачного сценария и игры актёров, создавая настоящие шедевры.
Режиссёр Питер относился ко второй категории.
Он отличался лёгким нравом, скромностью и брался за любую работу, неизменно выдавая продукт достойного качества. На студии «Жестяная Кукла» он считался надежной опорой.
Однако, сколь бы неприхотливым ни был человек, проработав в индустрии много лет и накопив багаж средних работ, он неизбежно начинает мечтать о картине, способной увековечить его имя. Питер терпеливо ждал своего шанса.
И вот этот момент настал!
По правде говоря, до приезда в Сесилию Питер не питал особых иллюзий.
Как и большинство спесивых жителей Сессе, он считал древний Город Сесилия захолустной провинцией — этаким полузабытым рудиментом эпохи магии, где отродясь не слыхивали о настоящем кинематографе.
Питер не отказался от проекта лишь потому, что предложение исходило от его босса, лорда Манделы.
Он прекрасно понимал: если хозяин берётся за подобный заказ, значит, у «заказчика» либо слишком громкое имя, либо слишком толстый кошелёк. Отказать было нельзя, вот Мандела и отправил самого послушного режиссёра, дабы тот не наломал дров.
А более послушного постановщика было не найти.
Питер настроился на приятный отдых в провинции: насладиться древней архитектурой, отснять сомнительный материал по инструкции и со спокойной совестью вернуться домой.
К слову, так думал не он один — почти вся съёмочная группа разделяла его скепсис.
В Сессе даже шептались за спиной продюсера: «У Манделы, видать, совсем плохи дела с финансами, раз он таскается по глухим деревням в поисках богатых простаков», «Да что эти деревенщины могут понимать в кино?», «Старик Мандела совсем выжил из ума!».
Но едва Питер прибыл в Сесилию и увидел имя сценариста, скепсис как рукой сняло.
Алан Кирк!
Сценарий написал сам Алан Кирк!
Год назад на одном из светских вечеров Питер издали видел этого знаменитого писателя. Поговаривали, будто крупнейшие студии устроили настоящую грызню за права на экранизацию его главного романа, предлагая сумасшедшие тридцать тысяч золотых, но так и ушли ни с чем. И надо же — ему, Питеру, выпала честь первым экранизировать его текст! Режиссёр едва верил своему счастью.
Затем Питер осознал размах административной поддержки проекта.
Городская ратуша Сесилии, Магическая ассоциация, Министерство образования Восточных земель... Что за невероятный состав покровителей?!
Любые локации — по первому требованию. Любое количество массовки любого уровня — только мигни. О подобном невероятном благоприятствовании в Сессе нельзя было даже мечтать!
Оставим в стороне Башню магов — да разве ратуша Сессе согласилась бы предоставить свои залы под съёмки?!
Разве мэр стал бы сниматься в эпизодической роли?!
Разве настоящие члены Магической ассоциации согласились бы изображать статистов?!
Чорт возьми, даже демонов-злодеев предоставили настоящих! Когда Питер заикнулся, что для кадра нужны два слайма, присутствовавший при разговоре маг в чёрной мантии без лишних слов призвал целую ораву этих тварей. Правда, после этого Питер больше не рисковал выдвигать подобные просьбы — он всерьёз опасался, что этот мрачный колдун притащит на площадку настоящего Владыку Демонов.
Наконец, инвестиции.
Об этом в Сессе ходили туманные слухи — всё-таки лорд Мандела отрядил лучших специалистов и отдал лучшее оборудование, что намекало на солидные вливания.
Впрочем, до приезда Питер считал это лишь блажью босса.
Всё изменилось, когда в руки режиссёра попал реквизит от заказчика.
Все волшебные предметы оказались настоящими!
Девочка взмахивала палочкой — и действительно преображалась!
Метла на самом деле парила в воздухе!
Если требовался особый визуальный эффект, достаточно было зайти в алхимическую мастерскую, и на следующий день тебе выдавали рабочий артефакт! А при необходимости к съёмкам привлекали реальных магов!
За всю жизнь Питеру не выпадало снимать столь роскошное кино.
Он вспомнил свой прошлый фильм с бюджетом в сотни тысяч золотых: тогда на площадке дежурили всего два мага-консультанта, да и те задирали носы до небес и выходили из себя от любого лишнего вопроса.
Здесь же только над сценарием работали три дипломированных чародея!
Питер понимал: если он запорет магия в кадре, ему останется лишь сгореть от стыда.
И последнее — раскадровка, ставшая для Питера главным откровением. Господин Ангел предоставил готовый эскиз!
Сперва Питер решил, что дилетант снова лезет не в своё дело, но, изучив наброски, обомлел: перед ним лежал труд искушённого мастера. Выбор ракурсов и динамика смены планов поражали воображение.
И хотя из-за нехватки времени Ангел зарисовал лишь ключевые сцены — трансформацию девочки и применение заклинаний, — этого хватило, чтобы повергнуть режиссёра в шок.
(Ангел бы на это лишь ухмыльнулся: «Ещё бы, ты хоть представляешь, сколько веков развивалась киноиндустрия в моём мире?!»).
Единственной странностью казалось то, что господин Ангел будто плохо представлял себе возможности современной оптики — многие смены ракурсов и движения камеры текущая техника просто не способна была воспроизвести.
— Вы уверены, что это невозможно? — вмешался в обсуждение Алан. — Господин Ангел — маг. Почему бы вам не взглянуть на эти кадры с точки зрения магии?
Слова сценариста открыли Питеру глаза.
Посовещавшись с чародеями, они быстро выяснили: многие «невозможные» пролёты камеры вполне реализуемы с помощью простых заклинаний!
А там, где магия бессильна... «Возможно, господин Ангел рассчитывал на уровень мага средней ступени? Мы подумаем над иными способами!» — воодушевлённо заявили консультанты.
Похоже, в процессе съёмок чародеи сами всерьёз увлеклись кинематографом.
«А маги, оказывается, вполне приятные люди!» — удивлялся Питер.
Теперь он с нетерпением ждал съёмок в Башне магов.
Для него, человека без капли магического дара, возможность ступить под сень легендарной башни казалась несбыточной мечтой.
Питер повернулся к оператору:
— Интересно, что мы увидим завтра в Башне магов?
— А? Да... наверное, — вяло откликнулся тот.
Питер нахмурился, разглядывая бледное лицо своего давнего соратника:
— Ты в последнее время сам не свой. Опять кошмары мучают?
— Есть немного, — оператор устало потёр глаза. — А ты как? Тебе разве ничего не снится?
—... В последнее время вроде затихло. — Но назвать эти сны приятными язык бы не повернулся. Забывая наутро детали, Питер всякий раз просыпался с липким чувством тревоги, напоминавшим зимний холод.
При воспоминании о ночных кошмарах по спине пробежал мороз.
Если в Городе Сесилия и было что-то странное, так это сны.
С самого начала съёмок Питера преследовали дурные знамения во сне. Оператору же доставалось ещё сильнее.
Впрочем, оба они догадывались о причине.
—... Может, дело в атмосфере картины? — предположил оператор. — Сегодня во время дневных съёмок у меня аж мурашки по коже бегали... Когда мы снимали тот ужастик, получивший премию, мне и то не было так паршиво.
— Но ведь Алан лично настаивал на этих ракурсах, — нахмурился Питер.
— Однако по сценарию это светлая, жизнерадостная история! — Оператор сдавил виски. — Может, мы где-то допустили ошибку?
— Вряд ли. И господин Ангел, и господин Алан отлично разбираются в языке кадра. Памятуя о том, как Алан переписал сценарий после знакомства с раскадровкой Ангела, становится ясно: они добивались именно такого эффекта, — возразил Питер. — К тому же сюжетом всё оправдано.
— Вот именно! Смена атмосферы полностью меняет суть! Беззаботная комедия на глазах превращается в мрачную трагедию, полную зловещих иносказаний! Я впервые вижу такую дьявольскую работу с кадром! Стоит подумать о подтексте этих безобидных сцен, как меня в пот бросает! С этой точки зрения фильм — настоящий шедевр!
—... Возможно, таково было условие господина Ангела? Он ведь всё-таки Чёрная Мантия.
— Жуткие люди, эти Чёрные Мантии!
Оператор раздражённо плюнул и пошёл прочь.
Питер вновь развернул текст сценария с его лёгкими, жизнерадостными диалогами и мысленно сопоставил их с отснятым материалом.
Ему нравилась эта история.
Он понимал весь глубокий, мрачный подтекст и искренне восхищался мастерством авторов.
Но неужели нельзя было сделать гамму хоть немного светлее?
В глубине души он, как простой обыватель, больше всего на свете любил истории, дарующие надежду.
* * *
— Завтра я иду с вами в Башню магов, — произнёс Серебряный Лист, обращаясь к Мире и Геру.
Однокурсники в изумлении уставились на него.
Мира тревожно нахмурилась:
— Ты же сам говорил, что тебе это не нужно?
Геру, напротив, облегчённо вздохнул:
— А я сразу твердил, что тебе стоит пойти! Ты лучший ученик на потоке и заслуживаешь лучшего будущего! Глупо упускать такой шанс!
— В «Волшебной Шестерёнке» и так отлично, — буркнула Мира.
— Мы же просто идём посмотреть, никто не заставляет нас прямо завтра перебираться в Башню.
— Но всё равно...
Серебряный Лист молча слушал их перепалку, едва заметно сжимая в кармане плотный конверт с дорогим пригласительным письмом.