Энтузиазм Алана поистине впечатлял. Человек, способный упечь самого себя в психбольницу и при этом ни разу не сорвать дедлайн газетного фельетона, обладал действительно феноменальной скоростью письма — двадцать пять лет холостяцкой жизни давали о себе знать.
Всего через три дня после получения фабулы Алан вновь разыскал Ангела, держа в руках увесистую пачку рукописного текста объёмом в добрую сотню тысяч слов.
Ангел от одного вида этой стопки пришёл в замешательство.
В эпоху, когда компьютеры ещё не изобрели, даже отпечатанные на машинке листы весили весьма ощутимо. Ощущения от плотной кипы бумаги в руках кардинально отличались от невесомого документа на экране.
Впрочем, трогательность момента улетучилась во мгновение ока.
Ангел быстро заметил: перед ним лежал не готовый сценарий, а сплошные описания мира и лора.
«Этот парень явно вознамерился устроить саботаж!» — настороженно подумал Ангел, вглядываясь в синяки под глазами сидевшего напротив писателя.
Ангел плохо разбирался в драматургии, зато отлично знал повадки сценаристов. Каждый нарративный дизайнер, работающий над мобильной «донатной душилкой», в глубине души мечтает сотворить масштабный ААА-шедевр. Стоит ослабить контроль — и он непременно закрутит в сюжете «глубокомысленную драму», напичкав её «неожиданными поворотами».
Но Ангелу нужен был всего лишь низкобюджетный проморолик для мобилки! Оплачивать эпический блокбастер с многомиллионным бюджетом он категорически не собирался.
Заметив эту опасную тенденцию ещё раньше, Ангел решительно пресёк попытку увести процесс из-под контроля. Игнорируя пространные описания мироустройства, он сразу пролистал рукопись до концепции главной героини, чтобы проверить, последовал ли сценарист его указаниям.
К счастью, здесь всё оказалось в рамках разумного.
Юная Ан Гээр, жившая в городе Сесилия, во время игры на складе семейной алхимической мастерской находила выброшенную волшебную палочку и случайно пробуждала спящий дух своей прародительницы Сесилии…
— Смени имя героини и перепиши её предысторию, — потревожил тишину Ангел.
— Чем вам не угодила алхимическая мастерская? — возразил Алан. — Это логично объясняет, откуда у девочки столько магических артефактов.
— В таком случае теряется само чувство восторга от обретения волшебной палочки — той самой главной «козырной карты», — объективно возразил Ангел. — Да и упор здесь делается вовсе не на артефакты. Нам нужна самая обыкновенная девчушка: наткнулась на палочку, обрела способность к трансформации и красиво разгоняет врагов.
— Ладно, пусть будет обычной ученицей государственной школы, совершенно не интересующейся магией, — сговорчиво уступил Алан.
— И ещё: дух прародительницы не должен принадлежать Великому магу Сесилии.
При упоминании Великого мага Сесилии в голове у любого жителя сразу возникал образ легендарного чародея, заложившего основание города. Тот чародей истребил стотысячное войско чародеев-отступников, собственными руками разверз пространственную брешь и сбросил демоническое отродье в Бездну, спасая мир. Великие заслуги, спору нет, вот только для маленькой девочки подобная история отдавала бы лишней жестокостью и казалась бесконечно далёкой от реальной жизни.
— Подбери кого-то из прекрасных и располагающих к себе чародеек, — потребовал Ангел. — Если не найдёшь подходящей исторической фигуры, просто придумай новую.
— А я вовсе и не имел в виду Великого мага, — ухмыльнулся Алан. — Я заложил в сюжет Сесилию, известную как «Избранница Бога».
«Избранница Бога»?
Ангел на мгновение застыл, прежде чем до него дошёл смысл фразы.
Сесилия — фамилия довольно распространённая. Лишь в исторических хрониках фигурировало с десяток выдающихся личностей с этим именем. Впрочем, встать в один ряд с Великим магом, изгнавшим демонов, могла лишь одна — та самая Сесилия, благодаря которой прекратилась Межведомственная война.
Эта женщина прославилась на весь мир своей невероятной красотой.
Поговаривали, будто её обликом восхищались сами небожители, а смертные и вовсе теряли рассудок. Не только люди, но даже эльфы, орки и гномы — расы с совершенно иным представлением о прекрасном — склонялись перед её чарами, отрекаясь от вековой вражды ради тысячелетнего мира.
По масштабу свершений эта красавица ничем не уступала Великому магу, вот только в народе куда охотнее сплетничали о её любовных похождениях. По слухам, перед ней не устоял сам Бог Света, за что её и прозвали «Избранницей Бога».
Именно её Мифрил ранее назвал «Чаровницей Сесилией», ради которой представители разных народов в своё время скинулись на постройку Небесного родника.
Проще говоря, эта Сесилия являлась эталонной Сью.
Ангел вынужден был признать, что на роль покровительницы она подходила идеально, но всё же уточнил:
— А она вообще владела магией?
— Личность госпожи Сесилии окутана тайной: её происхождение, возраст, ремесло и даже финал жизни абсолютно неизвестны, — лукаво прищурился Алан. — Так что если мы назовём её магом или даже ведьмой — никто не сможет нас опровергнуть!
«Прекрасно. Суть сценаристской работы ты усвоил на отлично», — подумал Ангел, на лице которого наконец появилось удовлетворение.
Основной сюжет остался нетронутым: простая девочка получает способность к трансформации, собирает соратниц и дает бой порождениям тьмы.
Значит, тревога оказалась ложной.
Ангел бегло пролистал остальные страницы и, убедившись, что длинные описания лора вряд ли напрямую войдут в кадр, вернул рукопись Алану:
— Отлично. Пиши сценарий строго по этой структуре.
— Будет сделано! — с готовностью отозвался Алан.
Автор остался доволен исходом встречи.
Его ничуть не задело, что заказчик проигнорировал глубокую проработку мира. Для любого писателя лор — лишь подводная часть айсберга, которую вовсе не обязательно показывать посторонним. Алан относился к категории авторов-автократов и терпеть не мог, когда редакторы лезли в его замыслы.
Что же касается работы сценариста… Если заказчик с порога начинает вещать о «грандиозности задумки» и придирается к каждой детали сеттинга — беги без оглядки! В крайнем случае — требуй двойной гонорар. Подобные клиенты в девяти случаях из десяти сами не понимают, чего хотят и для кого вообще создают продукт.
Ангел же выдвинул лишь два чётких условия: история должна нравиться маленьким девочкам и вызывать у них яркие эмоции. В остальном он предоставил автору полную свободу. Очевидно, Ангел, как и говорил главный редактор Хек, преследовал единственную цель — возродить интерес к магии, выбрав в качестве целевой аудитории юных читательниц.
Алан радовался, что работает с настолько прагматичным человеком. Он был полон решимости не подвести доверие и превратить этот проект в настоящий шедевр!
Сюжет обещал быть захватывающим, а профессиональная сторона магии — безупречной. На экране профессия чародея должна выглядеть стильно и притягательно!
Кстати, о магии…
— Господин Ангел, я слышал, у «Волшебной Шестерёнки» есть общежитие для сотрудников? — спросил Алан, убирая рукопись в сумку. — Могу я поселиться там на время работы над сценарием?
В мастерской жили не только маг в чёрной мантии Ангел, но и подмастерья-рунологи — лучшего места для наблюдений и искать не приходилось.
Ангел не раскусил истинных мотивов писателя.
По правде говоря, он до сих пор толком не знал, откуда взялся этот парень — Ренс и главный редактор Хек были уверены, что Ангел в курсе, и не стали вдаваться в подробности. Ангел же принял Алана за обычного выпускника гуманитарного факультета, а у таких юношей с финансами всегда туго.
— Я сейчас же распоряжусь, чтобы тебе подготовили комнату, — спокойно согласился Ангел.
* * *
Шесть часов вечера. Руническая мастерская.
Завершив последний штрих на руническом коврике, Мира сладко потянулась.
Дневная норма, установленная господином Ангелом, была выполнена. Всё, что удастся сделать свыше этого, считалось сверхурочной работой и оплачивалось отдельно — по два серебряных за каждое готовое руническое ядро.
Девушке очень требовались деньги, поэтому она добровольно оставалась на сверхурочные.
Впрочем, от ужина отказываться она не собиралась. После целого дня монотонной работы руки налились усталостью. Мира помяла затекшие плечи, поднялась и огляделась по сторонам.
Сидевший справа коллега уже ушёл в столовую, а вот сосед слева всё еще увлеченно строчил пером.
— Геру, ты разве не идёшь ужинать? — поинтересовалась Мира.
— Нет, закончу эту партию и сразу пойду к себе, — невнятно пробормотал Геру.
Финансовые трудности его не донимали, поэтому задерживаться после работы он не любил.
Зато сидевший напротив парень, услышав их разговор, мгновенно поднял голову:
— Мира, захвати мне на обратном пути сэндвич с ветчиной и молоко!
— Ты же всё равно не остаёшься на сверхурочные, — с легкой досадой отозвалась Мира. — Неужели трудно самому спуститься в столовую?
— Да ладно тебе! — беспечно отмахнулся тот.
Закончив с нормой, он планировал сразу направиться в лавку на первом этаже, и лишние крюки до столовой в его планы не входили.
Помимо него ещё несколько подмастерьев попросили Миру принести еду.
«Вот ведь лентяи», — вздохнула Мира, однако на её губах промелькнула тёплая улыбка. Запомнив все просьбы, она покинула мастерскую.
Ей нравилась её нынешняя жизнь.
Всё было предельно просто.
Поработал — получил честную оплату.
Она занималась любимым делом, изучая руны, и ей больше не приходилось изо дня в день дрожать от страха, боясь разоблачения.
Пожалуй, это были самые счастливые дни за все её девятнадцать лет.
Однако стоит Мире переступить порог комнаты отдыха, как её хорошее настроение омрачилось.
— Мира-мяу? — Белый кот-официант, лениво развалившийся на когтеточке, пошевелил ухом и указал лапой на стол. — Тебе пришло письмо, не забудь забрать.
—…А, спасибо, — улыбка на лице девушки мгновенно угасла.
Кот внимательно проследил за сменой её эмоций и с любопытством спросил:
— Ты каждый раз так мрачнеешь, когда получаешь письма-мяу! Если тебя кто-то шантажирует, скажи боссу Мифрилу-мяу, он быстро с ними разберётся!
— Нет, меня никто не шантажирует, — сухо выдавила Мира. — Это просто письмо от родных.
— Подумаешь, родные! Будто они не могут шантажировать-мяу!
— Нас-то как раз родные чаще всего и продавали-мяу!
С верхних ярусов кошачьего городка донеслось ехидное хихиканье. В полумраке блеснули несколько пар фосфоресцирующих глаз, пристально наблюдающих за Мирой.
Девушка нервно сунула конверт глубоко в карман и поспешно выскочила из комнаты отдыха.
Ей искренне было непонятно, почему посетители считали этих тварей милыми.
Они же просто жуткие!
К тому же с этого момента Миру не покидало ощущение, будто её накрыла полоса неудач.
Спустившись в столовую, она увидела Серебряного Листа, который проводил экскурсию для какого-то незнакомого юноши.
Мира слышала, будто в общежитие должен заселиться новичок, и господин Ангел поручил Серебряному Листу встретить его. Значит, это он?
Мира нерешительно подошла ближе:
— Серебряный Лист.
— Мира, ты как раз вовремя, — кивнул тот и повернулся к спутнику. — Алан, это Мира. Она живёт в комнате по соседству. Если возникнут какие-то вопросы, можешь обращаться к нему.
— Приветствую, — Мира вежливо улыбнулась Алану.
О заселении нового соседа Серебряный Лист предупредил её заранее.
Комната рядом с Мирой располагала большим балконом и отличным освещением, считаясь лучшей на всём этаже общежития. Впрочем, когда подмастерья только прибыли в «Волшебную Шестерёнку», все они пребывали в смятении и не рассчитывали задержаться здесь ненадолго, так что никому и в голову не пришло занимать лучшие хоромы. Позже менять комнаты тоже никто не решился.
И вот теперь, когда прибыл новый жилец, Серебряный Лист распорядился отдать эту комнату ему, а Миру, как самую внимательную, попросил присмотреть за новичком.
Мира, которой Серебряный Лист всегда оказывал поддержку, разумеется, не стала отказываться.
Однако, когда этот самый Алан уставился на нее, у Миры внутри всё похолодело.
Внешность юноши не вызывала отторжения — он был вполне хорош собой, — но в его мимике проскальзывало что-то дерганое, а пристальный, въедливый взгляд создавал неприятное ощущение, будто тебя просвечивают насквозь.
И характер у парня оказался под стать выражению лица.
— Здравствуйте, Мира… сударыня? — оглядев её с ног до головы, без обиняков выдал Алан. — Вы ведь девушка, верно?
Мира почувствовала, как по спине пробежал мороз.
Серебряный Лист моментально сделал шаг вперёд, заслонив девушку собой, и спокойно произнёс:
— Господин Алан, имеет ли это какое-то значение?
Улыбка Серебряного Листа располагала к себе.
Он от природы обладал привлекательной внешностью и неким особым шармом. Когда он улыбался, окружающие невольно подпадали под его обаяние и уже не могли отвести глаз.
Лишь благодаря такому старосте группы тайну Миры до сих пор удавалось скрывать от чужих глаз.
Вот только на Алана чарующая улыбка Серебряного Листа не произвела ни малейшего впечатления.
Его проницательный взгляд так и остался прикован к Мире:
— Зачем вы выдаёте себя за юношу? Это ваше личное предпочтение? Или особое требование господина Ангела?
Затронутая тема касалась Ангела, и подмастерья поняли, что отмалчиваться больше нельзя.
Мира уже собиралась взять вину на себя:
— Я сама…
— Таковы были требования отделения рунологии, — перебил её Серебряный Лист.
Он сжал плечо девушки, едва заметно качнув головой, и тихо добавил:
— Всё равно мы уже выпустились.
Мира опустила голову, ощущая нарастающую тревогу.
Алан с большим интересом наблюдал за их переглядыванием.
Этот писатель обладал редкой наблюдательностью, но совершенно не умел — или не желал — считаться с чувствами окружающих.
— На рунический факультет не принимают девушек? — сразу же уколол он главным вопросом. — Дискриминация по половому признаку?
Дискриминацией страдал их бывший преподаватель.
—…Скажем так, на то есть объективные причины, — Серебряный Лист попытался сместить тему в академическую плоскость, не желая дурно отзываться о наставнике. — В отличие от мужчин, женская магия сильнее подвержена лунным приливам. Она менее стабильна, что сказывается на физическом состоянии и эмоциях. Поэтому бытует мнение, будто из женщин получаются плохие рунологи, где требуется предельно ровная подача магии.
— О, я слышал об этом! — у Алана внезапно загорелись глаза.
Он выхватил из-за пазухи блокнот и, набрасывая заметки на ходу, быстро заговорил:
— Говорят, если женщина-маг обладает слишком мощной магией, она может обратиться в ведьму! Это правда?
— Речь не о перерождении и уж тем более не о количестве магии, а о том, что нестабильная сила опасна сама по себе! — терпеливо разъяснил Серебряный Лист. — Даже мужчина под воздействием нестабильной магии может сойти с ума. В конце концов, чародейки и ведьмы — это совершенно разные вещи!
— А можно подробнее? — не унимался Алан.
— Чародейки мало чем отличаются от чародеев-мужчин: они точно так же проходят классическое обучение и колдуют по канонам. Разве что из-за нестабильности магии их банально меньше. Ведьмы же — совсем другое дело. С одной стороны, они предпочитают колдовать при помощи артефактов, чтобы нестабильная магия не вредила их телу. С другой — они куда меньше сдерживают свои эмоции, позволяя магии влиять на них, но при этом контроль над собственной силой у них куда тоньше и надежнее…
Серебряный Лист подробно разложил всё по полочкам.
Пользуясь своими способностями инкуба, он чувствовал, что Алан не желает им зла — им движет лишь избыточное любопытство.
Однако ничем не сдерживаемое любопытство тоже способно причинить немало бед.
Серебряный Лист уже пожалел, что решил поселить этого типа по соседству с Мирой. Он никак не ожидал от новичка такой беспардонности.
Поэтому, заговорив Алана интересными фактами, он незаметно подал Мире знак рукой, призывая её поскорее уйти.
Девушка облегчённо перевела дух и шмыгнула в коридор.
Несмотря на неприятный инцидент, она честно разнесла еду всем коллегам по их просьбам и лишь затем, сжав в руке злополучное письмо, спряталась в кухонной нише мастерской, чтобы наконец распечатать конверт.
Адрес отправителя находился совсем близко.
Башня магов города Сесилия.
Недавно Мира изучила карту города: пешком до башни можно было добраться всего часа за два.
Вот только идти туда ей совершенно не хотелось.
Мира не солгала — письмо действительно прислала её родная сестра.
Сестра Миры тоже обладала магическим даром. Поступив в академию, она отправила семье солидную сумму. Попав в Башню магов, прислала ещё больше, да вдобавок обзавелась женихом-магом. Для родителей она стала главной гордостью — «лучшей дочерью на свете».
От Миры ждали ровно того же.
В Академии магии Города Академий большинство учащихся составляли именно девушки. В отличие от сыновей, которым надлежало наследовать семейное дело, отправлять дочерей в учебное заведение с выплатой стипендии было весьма выгодно. К тому же на других факультетах училось немало юношей из состоятельных и даже дворянских семей. Найти себе мужа — хоть в Городе Академий, хоть в Башне магов — считалось отличной жизненной партией.
Однако Мира буквально заболела рунами.
Тогда сестра строго предупредила её: декан рунического факультета терпеть не может девиц, пытающихся «выехать за счёт казны», и принципиально не берёт девушек на курс. Но Миру это не остановило. Пользуясь статусом отличницы в государственной школе и бардаком в документах, она тайком исправила графу «пол» в личном деле и поступила под видом юноши.
Семья тогда перепугалась до смерти, опасаясь, что обман всплывёт, Миру с позором выгонят, а академия потребует вернуть стипендию.
И Мира действительно была на грани провала.
Жить в одном общежитии с парнями и не выдавать себя круглые сутки — задача почти невыполнимая.
Поэтому её секрет раскрылся уже на первом курсе. К счастью, свидетелями стали Серебряный Лист и Джек. Они не только помогли утаить правду, но и сумели убедить остальных парней на потоке. В итоге все эти годы сокурсники дружно покрывали Миру. Узнал ли об этом декан — неизвестно, но курс она успешно окончила.
Не успела Мира перевести дух, как выяснилось: в этом году выпускников-рунологов отправляют не в Башню магов, а в какую-то алхимическую мастерскую! Это известие снова подняло бурю в семье.
Какая алхимическая мастерская?! А как же подъемные от Башни магов?
Не говоря уже о поиске мужа-мага!
С момента переезда в «Волшебную Шестерёнку» Мира получила уже целую стопку писем от родителей и сестры, и в каждом её упрекали за тот давний поступок.
И хотя Мира брала авансы и отправляла деньги домой, этих сумм явно не хватало, чтобы переубедить родню.
Именно поэтому она так рьяно бралась за сверхурочные. Ей хотелось накопить сумму, не уступающую переводам сестры, чтобы доказать родителям: работа в мастерской ничем не хуже службы в башне.
Но до тех пор ей неизбежно приходилось терпеть эти послания, несущие одни лишь расстройства.
Мира быстро пробежала глазами по строчкам.
Она намеревалась убедиться, что внутри нет ничего срочного, после чего просто размочить бумагу в воде и спустить в водосток.
Однако по мере чтения кровь в её жилах словно превращалась в лёд.
— Что там написано?
— Сестра пишет… она нашла для меня место в Башне магов… — на автомате пробормотала Мира.
Опомнившись, она резко повернула голову и столкнулась с мрачным взглядом Геру, стоявшего в тени кухни.
— Так я и думал, — без особого удивления сказал Геру. В полумраке его лицо казалось осунувшимся. — Говорят, распределение уже началось. Лучшие ученики с других факультетов уже отправились в Башню магов.
—…Ты тоже хочешь туда? — тихо спросила Мира.
Она знала, что Геру учился отлично — ему не хватило совсем немного, чтобы стать вторым на потоке.
В Академии магии успеваемость считалась по общим дисциплинам, а не по узким специальностям, поэтому Серебряный Лист являлся главным среди вообще всех выпускников курса.
Геру выбрал руны случайно — в глубине души он мечтал стать настоящим чародеем. И хотя в «Волшебной Шестерёнке» его всё устраивало, Башня магов манила его куда сильнее.
Геру кивнул:
— Если не попробую поработать в Башне магов, всё время буду жалеть.
— Но мне кажется… в «Волшебной Шестерёнке» ничуть не хуже…
— И ты просто смахнёшь со счетов все старания твоих родных? — в упор спросил Геру. — К тому же кто знает? Вдруг в Башне магов действительно лучше? Вдруг там можно изучить руны более высокого уровня?
— Я…
Мира отступила на шаг.
К счастью, в этот момент из коридора раздался уверенный голос:
— Не дави на неё, Геру! Ты просто сам боишься и ищешь себе компанию, чтобы не так страшно было принимать решение.
—…Серебряный Лист!
Мира с благодарностью обернулась. В проёме стоял Серебряный Лист.
А за его спиной маячил Алан.
— Господин Алан изъявил желание взглянуть на нашу мастерскую, вот мы и пришли, — пояснил Серебряный Лист.
Впрочем, сам писака явно интересовался не оборудованием — он с откровенным азартом наблюдал за перепалкой подмастерьев.
Геру не обратил внимания на странного незнакомца. Лицо парня потемнело:
— Серебряный Лист, я не собирался никого предавать, я просто…
— Просто чувствуешь досаду, да? — понимающе закончил за него Серебряный Лист. — Честно говоря, я тоже. Ведь у меня у самого были предварительные договорённости.
Он сделал паузу, и бывший староста курса заговорил привычным тоном лидера, призывая к разуму:
— Но раз уж мы сделали выбор, нужно нести за него ответственность…
Оратором Серебряный Лист был отменным.
Обычно после таких слов Геру покорно остывал, и все разногласия сходили на нет.
Недаром их выпуск считался «самым дружным и сплоченным за последние годы».
Однако на этот раз в разговор вмешался третий голос:
— А по-моему, если вам так хочется взглянуть — почему бы и не сходить?
Подмастерья дружно уставились на подавшего голос.
На губах Алана играла безумноватая ухмылка:
— Ваш босс собирается снимать кино, и в кадре обязательно будет Башня магов. Напроситесь к нему в ассистенты на съёмки, поглядите на эту вашу башню своими глазами — и сразу поймёте, как поступить!