Господин Яла прохаживался по классу, сжимая в руке указку. Стоило кому-то из этих маленьких паршивцев отвлечься, как учитель был готов тут же поднять его с места и поставить у стены, а за особо злостные проступки — отлупить по ладоням.
Обычное дело. Яла не видел в телесных наказаниях ничего дурного — напротив, считал, что нынешней детворе повезло вытянуть счастливый билет.
Он отлично помнил, как сам попал в Башню магов: ни о каких учителях, стоящих над душой во время медитации, там и речи не шло. Старшие ученики лишь изредка подбрасывали пару советов, когда выпадала свободная минутка, а в остальном приходилось рассчитывать исключительно на себя. Настоящих успехов добивались лишь обладатели умопомрачительного таланта, да и те начинали с самых низов, исполняя роли прислужников.
Впрочем, на фоне обывателей Ялу всё равно можно было назвать счастливчиком — иначе кристалл обнаружения магии в Башне просто не откликнулся бы на его присутствие. А это означало, что без всякого начального образования и сдачи сложных экзаменов его нижний порог был заведомо предопределён: статус мага начального уровня.
В эпоху магии человек с подобными данными скорее сгнил бы в Башне, чем добровольно отказался от возможности стать полноценным чародеем.
Но Яла отступился.
У его матери сильно пошатнулось здоровье, и ей требовался постоянный уход. В былые времена эти несколько лет лишений можно было бы кое-как перетерпеть: получив статус мага начального уровня, Яла без труда нашёл бы сытное местечко — подался бы в авантюристы или устроился советником к какому-нибудь мелкому дворянину. Денег хватило бы с лихвой, чтобы обеспечить близким достойную жизнь.
Однако наступили иные времена. Нынче за пределами Башен магов не могли найти работу не то что новички, но даже чародеи среднего уровня. А внутри обителей магии без высшего ранга делать было совершенно нечего: оставалось лишь до конца дней прозибать на должности помощника за копеечное жалованье, да ещё и с ограниченными правами, без возможности свободно покинуть стены Башни.
С таким послужным списком Яла смог без труда устроиться учителем магии. Зарабатывал он меньше, чем сулили в Башне, зато мог в любой момент позаботиться о семье, да и личную жизнь устроить было куда проще.
Взвесив все «за» и «против», Яла похоронил несбыточную мечту.
Естественно, чувство досады никуда не делось. Мечта о магии превратилась в навязчивую идею, и учитель перенёс эти надежды на своих учеников, страстно желая выпестовать хотя бы парочку настоящих чародеев.
Вот только эти несносные сопляки...
Яла порою ловил себя на мысли, что учит не людей, а стадо диких обезьян.
Впрочем, спрашивать с них и впрямь было рановато. Даже в Эпоху магии к «пробуждению» приступали не раньше двенадцати лет — аккурат на третьем году обучения, когда часы медитации начинали сокращать. До этого возраста магический потенциал ребёнка нестабилен, и даже кристаллы Башни не способны определить его точный уровень.
К тому же, каков бы ни был талант, маленькие дети в силу возраста просто не способны осознать природу магической энергии. Им не хватает усидчивости, терпения, да и о какой концентрации может идти речь, когда нужно целый день сидеть неподвижно и выискивать в пространстве призрачные элементы?
Вот Яле и приходилось действовать силой, заставляя эту ораву сидеть сложа руки и медитировать. Но даже при таком подходе полкласса на уроках откровенно клевало носом.
Поэтому к новому «экспериментальному методу обучения» Яла отнёсся с глубоким скепсисом.
Да, свежевозведённая «базовая станция магической силы» поражала воображение, и в душе Ялы — бывшего послушника Башни — даже вспыхнул былой азарт, но отдавать такое сокровище в руки его малолетних разгильдяев... Настоящее метание бисера перед свиньями!
Этим отродьям буквально разжевали всё и положили в рот, оставалось только проглотить. От одного лишь пребывания в зоне с высокой концентрацией магии проку было не больше, чем от уроков эльфийского языка, которые ведут двое настоящих эльфов — прогресс мизерный.
Так что, получив на руки методику под названием «Медитация с блоками», Яла лишь бегло её пролистал.
«Уровень для самых маленьких», — вынес он вердикт.
Суть медитации ведь не изменилась: сосредоточиться, притянуть из окружающего пространства магические элементы и преобразовать их в собственную ману. А уж во что складывать эти элементы — в букву «S» или букву «B» — абсолютно бессмысленно, да ещё и требует лишних трат энергии.
К тому же само время медитации смехотворно мало! Один успешный цикл занимал меньше минуты, тогда как нормальная медитация требует минимум полчаса погружения.
Эти нетерпеливые бесенята, небось, закроют один сеанс и посчитают, что на этом работа окончена!
Поэтому господин Яла приготовился наблюдать за классом с особым пристрастием. Он хищно сканировал ряды учеников, подстерегая первого же, кто решит отлынивать.
И действительно, первая «медитация» у сидевшего неподалёку мальчика завершилась мгновенно. Перед его взором вспыхнул рисованный салют.
Учитель уже направился к нему, намереваясь велеть продолжать занятия, как вдруг заметил: ребёнок с горящими глазами сам, без малейшего промедления, запустил следующий раунд.
«Что ж, похвально», — мысленно одобрил Яла и перевёл взгляд на остальных.
И обомлел.
Ораву сорванцов, любивших сосчитать всех мух в классе и поклевать носом, словно подменили. Ни один — слышите, ни один! — не отвлекался. Все как один заворожённо уставились на зависшие в воздухе светящиеся рамки. Даже главные классные задиры и отпетые лентяи не просто не витали в облаках — они погрузились в процесс едва ли не пуще остальных!
Приглядевшись, Яла с изумлением обнаружил, что именно эти сорванцы накапливают ману быстрее всех в классе.
«Неужели эта медитация и впрямь настолько эффективна? — поразился он. — Неужели она способна укротить даже эдаких бесенят?!»
Учитель начертил в воздухе пусковой рунический знак «Медитации с блоками».
Вчера он опробовал её лишь мельком: сыграл один раунд, счёл забаву бессмысленной и забросил. Но, видя невероятное усердие детей, решил разобраться получше.
И это «получше» затянулось на весь урок.
Прозвенел звонок на перемену, затем — на следующий урок, но в классе не шелохнулся ни один человек. Сам господин Яла до того ушёл в процесс «укладки кирпичей», что едва не превратился за кафедрой в каменный истукан. Лишь когда в кабинет вошёл господин Уайт, учитель следующего предмета, Яла наконец очнулся.
Поймав изумлённый взгляд коллеги, он залился краской от смущения:
— Простите, я...
— Ха-ха-ха, да бросьте! — от души расхохотался господин Уайт. — Я вчера сам заглянул ради любопытства, да так и просидел за этим делом до самого утра!
— И вы тоже? — Яла удивлённо вытаращил глаза. — Но вы ведь ведёте математику, а не магию!
— А что, математикам медитировать воспрещено? К тому же владелец мастерской лично рекомендовал математический режим этой медитации всем ценителям точных наук! — Уайт гордо задрал подбородок.
(В действительности Ангел обронил фразу: «Это забава исключительно для математических гениев», чем и подцепил Уайта на крючок).
Яла услышал о подобном впервые:
— Математический режим?
— Вы что, ещё не пробовали? Невероятная штука! — с азартом откликнулся Уайт и тут же начертил в воздухе руну.
Будучи преподавателем математики, он сработал даже ловчее и быстрее учителя магии — видать, тренировался не один час.
В вызванном окне медитации и впрямь имелась опция «Математический режим». Уайт привычным движением активировал её, и сверху посыпались знакомые фигурные блоки, но с одной особенностью: на каждом стояла цифра.
Яла заметил, как сначала упала Z-образная деталь, за ней — L-образная. Но Уайт не стал пристыковывать их друг к другу, а разместил рядом, оставив пустой зазор.
Внутренний перфекционист Ялы забил тревогу:
— Ох, вы же только что упустили отличную позицию!
— Ничуть. В этом режиме блоки исчезают лишь тогда, когда сумма чисел в ряду даёт ровно десять, — пояснил Уайт. В этот момент сверху пошла новая деталь, и его глаза азартно блеснули: — О, а вот и она!
Он молниеносно направил деталь поверх L-образного блока. При обычных правилах такая хаотичная укладка не привела бы к уничтожению ряда, однако здесь, как и говорил Уайт, и вертикальная, и горизонтальная полосы мгновенно испарились во вспышке света.
— Ну каково? Настоящий вызов для ума, правда? — сиял Уайт.
— Э-э... да...
Яла, честно говоря, даже не успел разглядеть числа на блоках, не то что сложить их в уме.
В этот миг он почувствовал себя такой же бестолковой обезьяной, как и его ученики.
* * *
Пока малые дети по крупицам накапливали ману, Ангел ничуть не торопился.
Создание одной только «базовой станции магической силы» требовало колоссальных затрат сырья и денег, а средства на постройку следующей всё ещё пылились на складе его мастерской в виде готовых товаров, которые только предстояло выгодно сбыть.
И восседавший перед ним лорд Мандела был ключевой фигурой в этой финансовой комбинации — эдаким ходячим банкоматом, о чём сам пока даже не подозревал.
«Банкомат» Мандела мнил, будто ему улыбнулась судьба и он наконец ухватил за хвост удачу, получив аудиенцию у загадочного хозяина мастерской. В душе торговца смешался гремучий коктейль из четырёх долей подобострастия, трёх долей азарта, двух долей трепета и одной доли скрытого опасения.
— Господин Ангел, скажите, не возникало ли у вас мысли расширить дело и наладить поставку игровых столов в Торговый город Сессе? — с елейной улыбкой, соблюдая предельную осторожность, поинтересовался лорд Мандела. — Ваши волшебные изделия гремят на весь край. Уверен, жители Сессе встретят их с небывалым восторгом.
— Игровые столы? — переспросил Ангел, недоумённо приподняв бровь. — Помнится, прежде вы намеревались выкупить вывеску нашей мастерской?
— Что вы, что вы! Ни в коем разе не саму вывеску — лишь технологию иллюзорной проекции! — в панике замахал руками Мандела.
«Чёртова котяра всё-таки настучала хозяину!» — мелькнуло у него в голове. За эдакую наглость — требовать продажу родового знака — в приличном обществе можно было и на дубины охранников нарваться.
Прежде Мандела не особо опасался задеть владельца «занюханной провинциальной лавчонки», будь тот хоть трижды магом в чёрном балахоне. В конце концов, как глава кинокомпании «Жестяная Кукла», он мог позволить себе любую охрану. Однако за последнее время, желая выкупить технологию проекций, он подошёл к вопросу серьёзно и изучил историю «Волшебной Шестерёнки». И чем глубже копал, тем сильнее поражался.
Этот господин Ангел — настоящий гений коммерции!
Собрать игровой стол — дело нехитрое. По-настоящему поражало другое: система рейтингов, привилегированное членство, филигранная рекламная кампания и, наконец, виртуозное манипулирование общественным мнением, благодаря которому о новинках мастерской гудели и в столице, и в Сессе!
Такая комбинация была проведена безупречно. Мандела даже порывался переманить Ангела в свою компанию на должность управляющего.
Но вчерашняя церемония закладки фундамента окончательно разбила эти иллюзии.
Господин Ангел не просто умел зарабатывать — он купался в деньгах!
Точнее говоря, колоссальная стоимость «базовой станции магической силы», продемонстрированной на церемонии, попросту ошеломила Манделу.
Увидев иллюзорные эффекты, затмившие даже легендарную вывеску, Мандела первым делом подумал: «Боги, да эта штука стоит безумных денег!» А сверившись со знакомыми магами, лишь убедился в своей догадке.
Это же был настоящий магический колодец!
Штуковина, доступная лишь Королевской башне магов, содержать которую не под силу ни одному рядовому чародею, даже будь он сказочно богат!
И этот чародей в чёрном без колебаний пожертвовал подобное сокровище какой-то государственной школе! Бесплатно!
«Отдать столь дорогостоящий артефакт на забаву оборванцам? Да этот маг совсем из ума выжил!» — с завистью и желчью шипели обделённые чародеи.
«Идиоты, — мысленно усмехался Мандела. — Человек взращивает будущую клиентскую базу! С таким узким кругозором вы так и прозибаете в нищете!»
Хотя Мандела не ведал ни о «Башне без хозяина», ни о «заклятии вечной молодости», ни о прочих слухах, в глазах опытного дельца картина вырисовывалась предельно ясная: молодой наследник, получивший в руки загнивающее предприятие, обладает недюжинным талантом.
«Волшебная Шестерёнка» некогда гремела как одна из величайших алхимических мастерских эпохи магии. Наверняка предки оставили богатейшее наследие, вот только прежние владельцы оказались бездарями и чуть не пустили всё по ветру. И лишь с появлением Ангела — эдакого любимчика судьбы — дело вновь набрало оборот.
Взять ту же древнюю вывеску: раньше пылилась без дела, настоящее преступление!
(Прежние хозяева мастерской на том свете наверняка взвыли бы: «Да мы бы с радостью её включили, но ты хоть представляешь, сколько маны жрёт эта махина?!»).
Как бы то ни было, от мысли переманить Ангела пришлось отказаться: его компания была слишком мала для фигуры подобного масштаба.
Но терять связь с таким человеком Мандела не собирался. Упустить столь явный шанс на успех было бы непростительной глупостью.
Потому при встрече торговец мгновенно сменил тактику, переключившись на игровые столы.
— Технология проекций меня, разумеется, чрезвычайно интересует, — с лёгкой грустью произнёс Мандела, — но коль скоро господин Мифрил отказал, навязываться не стану. Однако я свято верю в процветание «Волшебной Шестерёнки». Если для продвижения игровых столов в Сессе вам потребуется надёжный представитель, мои торговые связи окажутся как нельзя кстати.
Ангел лишь отрицательно качнул головой:
— Приношу извинения, но технология игровых столов ещё сырая. Расширять торговлю на Сессе я пока не планирую.
На самом же деле производство попросту не успевало за спросом. И рунические сердечники, и сами столы собирались вручную. Ангелу не хватало рук даже для того, чтобы удовлетворить нужды города Сесилия, куда уж там замахиваться на крупнейший торговый мегаполис.
Манделу такой отказ ничуть не удивил.
По его разумению, первая модель игровых столов, при всей своей оригинальности, быстро приелась бы капризной публике. В отличие от «тихой провинции», вроде Сесилии, в Вольном городе царил сумасшедший темп жизни: новинки появлялись ежедневно, и мода сменялась мгновенно. Первого поколения столов с их незамысловатыми забавами едва ли хватило бы и на пару недель.
«Достойно уважения! Господин Ангел не теряет головы даже перед посулом огромного куша», — восхитился про себя делец.
Впрочем, предложение о посредничестве он выдвинул не ради сиюминутной выгоды, а чтобы закинуть удочку на будущее.
Поправив аккуратно подстриженные усы, Мандела предпринял новую попытку:
— Даже если вы не планируете продажи прямо сейчас, пока газеты Сессе вовсю трубят о вашем благородном «образовательном эксперименте», грех не воспользоваться моментом для рекламы. Не нужно массовых поставок — достаточно просто запечатлеть образ в умах горожан. Если вы не против, в моём распоряжении есть несколько театров, страдающих от нехватки свежих зрелищ. Мы готовы разместить ваши столы и крутить рекламу абсолютно бесплатно!
«А уж коли столы окажутся у меня, то и договор о посредничестве подпишется сам собой, и деловые связи укрепятся!» — мысленно потирал руки Мандела, лучась самой безупречной из своих улыбок.
Столь откровенная готовность работать в убыток наконец заставила загадочного хозяина мастерской обратить на него прямой взор.
Мандела ликовал: контакт установлен!
— Мысль не безрассудная, — без особого энтузиазма проронил Ангел.
Идея вести столы в Сессе его по-прежнему не вдохновляла — как потом извлекать из них магические сердечники на таком расстоянии?
Не желая тратить время на пустые разговоры, он перешёл прямо к делу:
— К слову, я слышал, вы возглавляете развлекательную компанию. Скажите, вы берёте сторонние заказы на съёмку кино?
— Сторонние заказы? — опешил Мандела.
Ангел кивнул.
В кинематографе он был полнейшим дилетантом: не имел представления о работе съёмочных студий ни в этом мире, ни в прошлом. Первоначально он рассчитывал просто перекупить какую-нибудь дышащую на ладан кинокомпанию вместе с оборудованием и штатом, нанять сценариста и запустить процесс.
Именно поэтому его выбор пал на формат токусацу о магических девах: подобный жанр не требовал астрономических бюджетов или филигранного мастерства. С его прошлым опытом ведущего геймдизайнера, постановщика игровых роликов и анимационных вставок, Ангел вполне рассчитывал справиться самостоятельно.
Однако план застопорился в самом начале.
Поделившись не так давно этой идеей с мэром Оуэном — в надежде подобрать подходящую студию, — Ангел столкнулся с искренним изумлением градоначальника:
«Кинокомпанию? У нас в городе есть столь ультрасовременные заведения?!»
Слово «ультрасовременные» в отношении киностудий окончательно протрезвило Ангела.
Эпоха индустриализации хоть и наступила, но продвинулась не так далеко, как ему казалось. Киноиндустрия успела оформиться лишь в крупнейших центрах, вроде Сессе. В провинциальной же Сесилии за счастье считалось иметь единственный кинотеатр, где крутили старую ленту многолетней давности.
«Если господин Ангел желает снять фильм, я окажу вам любую поддержку!» — помнится, пылко заявлял мэр.
«Да толку-то от твоей поддержки? — мысленно ворчал тогда Ангел. — Ты умеешь стоять за камерой или писать сценарии?»
Лишь когда Мифрил вспомнил про назойливого дельца, пытавшегося выкупить вывеску и именовавшего себя владельцем развлекательной компании, Ангел согласился на встречу.
Мандела, разумеется, о тайных мыслях собеседника не догадывался. Глядя на исполненную ледяного спокойствия фигуру в чёрном, он решил, что подвергается испытанию.
Предания гласят, будто мудрецы древности всегда поручали героям нечто немыслимое — «одолеть дракона на западном вулкане», «добыть жемчужину из болотных глубин» или «покорить первую красавицу соседней деревни» — прежде чем согласиться на союз.
Неужто и господин Ангел решил устроить нечто подобное?
Приняв предложение за проверку на прочность, Мандела усиленно пораскинул мозгами:
— Под сторонним заказом... вы имеете в виду, что создадите собственную студию, но наймёте моих людей для производства фильма, а готовый продукт выйдет под вашей маркой?
— В общих чертах — да, — подтвердил Ангел.
«В конце концов, в разработке игр это обычная практика: набросал дизайн-документ, а всю техническую рутину отдал на аутсорс!» — рассудил он.
— Смею ли поинтересоваться, в каком жанре планируется картина? — осторожно спросил Мандела.
На самом деле его больше волновал размах бюджета. Подобные заказы ему уже выпадало выполнять: обычно это были капризы богатых сыночков, мнивших себя гениями, и уровень самоотдачи Манделы напрямую зависел от суммы на чеке. Однако сейчас, страстно желая заполучить в партнёры столь перспективного человека — и подозревая, что за предложением Ангела кроется нечто большее, — он предпочёл сформулировать вопрос максимально деликатно.
Ангел деликатничать не стал. С подрядчиками следовало говорить предельно чётко — опыт заказчика подсказывал: чем яснее ТЗ, тем лучше результат.
— Я хочу снять рекламный фильм.
— Рекламный? — не понял Мандела.
И Ангел вкратце обрисовал ему концепцию жанра «магических дев».
Для самого Ангела в этой идее не было ничего нового — сплошные штампы и клише. Но штука в том, что жанровые шаблоны потому и становятся классикой, что работают из раза в раз, неизменно привлекая аудиторию.
По мере рассказа глаза Манделы разгорались всё ярче.
«Не прогадал! Господин Ангел — истинный гений! Превратить затасканную историю о деве-воительнице, разящей чудовищ, в современную сказку... Да это же полностью перевернёт представление о зрелищах!»
На мгновение дельцу даже захотелось присвоить концепцию и снять всё силами собственной компании. Но, встретившись взглядом с тёмными, словно бездонная пропасть, глазами хозяина мастерской, Мандела мгновенно остыл.
Резать курицу, несущую золотые яйца, — верх глупости! Не ради ли этого таланта он искал с ним союза? Зачем портить отношения на корню?
К тому же эдакую «рекламную модель» можно применить и к другим проектам, под которые вечно не хватало инвесторов!
Мандела прикрыл глаза, прикинул выгоду и расплылся в широчайшей улыбке:
— Я всё понял, господин Ангел. Я немедленно возвращаюсь в Сессе и подберу для вас лучших специалистов. Что до оплаты... О гонораре не может быть и речи! В знак нашего первого сотрудничества я предоставлю людей совершенно бесплатно! Но с одним условием: могу ли я рассчитывать на эксклюзивное право показа этой картины в моих кинотеатрах?