Старый Поло в итоге так и не отдал своего сорванца.
В конце концов, протерпел девять лет — можно сказать, привык. Вот только раньше он дергался из-за того, что младший сын слишком уж взбалмошен: того и гляди останется без куска хлеба или ввяжется в неприятности. Теперь же, когда Сяо Поло умудрился заработать сумму, которой хватит до конца жизни, старик запереживал с новой силой. Что, если тот на эти деньги утворит нечто невиданное?!
Голодранец без гроша в кармане организовал коллективное жульничество на экзаменах. А уж скопив капитал, он вовсе в небеса замахнётся!
От одной мысли об этом у Поло-старшего приступами скручивало желудок.
Впрочем, пока разборки с непутёвым отпрыском отступили на второй план: куда сильнее Старого Поло волновала премьера картины «Магическая дева☆Майя».
Понятно, что тридцативосьмилетний двухметровый крепыш весом под девяносто килограммов, держащий оружейную лавку, вряд ли входил в целевую аудиторию господина Ангела. Сам Поло не испытывал тяги к детскому кинематографу, да и дочерей у него не водилось. Его интерес объяснялся сугубо деловым расчётом.
И не только его. Вся «старая гвардия» коммерсантов Сесилии — от владельцев лавок артефактов и бакалейщиков до хозяев таверн и постоялых дворов — притаила дыхание. Заказы на магические игровые столы мастерской «Волшебная Шестерёнка» обеспечивали добрых девяносто процентов их доходов, а непрерывный поток приезжих из соседних земель оживил весь Восточный край. Если верить ратуше, «Магическая дева☆Майя» должна была спровоцировать новый ажиотаж и даже вернуть прежний размах Карнавалу Святого Духа.
Торговцы пеклись о прокате едва ли не пуще самого Ангела. Они даже сколотили неформальное объединение — «Комитет по просмотру “Магической девы”» — и по своим каналам выбили первые билеты.
Поэтому в день премьеры в холле кинотеатра собралась колоритная публика. По соседству с гонящейся за модой молодёжью и семейными парами с детьми уголок облюбовала компания почтенных старцев и матрон лет сорока–пятидесяти.
Впрочем, пристальные взгляды их ничуть не смущали.
Завидев Поло-старшего, хозяин лавки волшебных предметов замахал руками:
— Поло! Сяо Поло, сюда!
Старый Поло ненадолго замешкался. Титул «Старый Поло» перешёл к нему после смерти отца, а когда старший сын ушёл из дома, перекинув прозвище «Сяо Поло» на младшего, к нему самому так давно никто не обращался на людях. Но старик-артефактор имел на это полное право: прожив свыше ста лет, он оставался ходячей реликвией эпохи магии и годился присутствующим в прадедушки. Именно к нему Ангел обратился в своё время за первой партией игровых столов.
Состроив на суровом лице подобие почтения, Старый Поло подошёл ближе:
— Почтеннейший, вы-то зачем лично изволили прибыть?
— Как тут не прийти? Душа не на месте, — ответил старик, хитро смерив его взглядом. — Слыхал я, ты отпрыска хотел пристроить к господину в чёрной мантии, чтобы ножки ему обнимал?
— Да бросьте вы! — Поло-старший нервно хохотнул. — Паршивец совсем из рук отбился, думал, господин Ангел хоть пару лет его в узде подержит. Да только отказал он, вы же знаете.
— А говорят, господин Чёрная Мантия весьма благоволит твоему парню. Какую-то выплату за патент выделил, чуть ли не с десяток тысяч золотых! Ну и богачи вы теперь! — вклинилась в разговор хозяйка таверны авантюристов, обожавшая сплетни.
— Какое там «сразу»! Господин Ангел говорил о процентах от продаж. Вы понимаете, что такое проценты? — возразил Поло. — Сколько товара уйдёт, столько Сяо Поло и получит.
Как опекун, старик пока распоряжался этими средствами, но после совершеннолетия деньги полностью перейдут сыну. Впрочем, даже без этого: прознай мальчишка о таком куше прямо сейчас, он окончательно сядет отцу на шею.
От этой мысли у Поло снова заныл желудок.
— Тоже неплохо! — ухмыльнулся кто-то. — Парень обеспечен до конца дней.
«Вот именно этого я и боюсь!» — подумал Поло. Если у оболтуса исчезнут любые тормоза, от него жди любой беды. Старик искренне надеялся, что великий маг пристроит сорванца и наставит на путь истинный, но увы. Собственных детей приходится пестовать самому.
Посудачив о патенте Сяо Поло, купцы вернулись к насущному.
— Десятки тысяч золотых... Похоже, господин в чёрной мантии абсолютно уверен в успехе сопутствующих товаров к фильму, — задумчиво пробормотал хозяин гостиницы, поглаживая подбородок.
— А если продажи не оправдают надежд? Вдруг он разгневается? — озабоченно проронила владелица бакалеи.
— Что-то ты совсем пала духом.
— Если речь о магических артефактах вроде игровых столов, я ни капли не сомневаюсь в мастере, — стала оправдываться та. — Но сейчас-то в лавки завезли самую обычную ерунду!
Женщина искренне переживала. Будь то магические предметы, спрос понятен. Однако Ангел заполнил её полки обычным фабричным ширпотребом: школьными ранцами, пеналами и прочей мелочью. Дизайн, конечно, выделялся, и качество на высоте, но цена-то заоблачная! Стоило напечатать на вещичке портрет магической девы, как стоимость взлетала вдвое. А на некоторых не было даже портретов — только логотип «Волшебной Шестерёнки» да название картины.
Она никак не могла взять в толк, откуда у господина мага такая убеждённость. В глубине души женщина панически боялась: если вещи залежатся, не заставит ли её магия выкупить всю партию?
Подобные опасения разделяли и фабриканты, хотя их главная тревога уже осталась позади. После премьеры в Сессе сопутствующие товары разлетались мгновенно. Несмотря на конские транспортные расходы, полки опустели дочиста. Фабрики Сесилии впали в раж, работая в три смены, чтобы насытить рынок.
В эти дни заводчики ходили будто во хмелю, не веря собственному счастью. Им казалось, что всё это лишь сон, а наутро они проснутся от вести, что великий маг их жестоко разыграл, товар на поездах везут обратно, а их производства банкроты. Потому они и явились лично — увидеть фильм, который умудрялся продавать всё, к чему прикасался.
— Ладно, хватит гадать! Посмотрим — и всё поймём! — постучал клюкой по полу старый артефактор.
Внушительная процессия торговцев двинулась в зал.
* * *
Спустя два часа.
— Ы-ы-ы... Хнык!
Выходившие из зала зрители с недоумением оглядывались на амбала под два метра ростом, который забился в угол и рыдал в три ручья. Даже бывалым старейшинам стало неловко от такого зрелища.
— Ну чего ты распустил сопли? — пытался успокоить его хозяин гостиницы. — Финал-то счастливый!
— Да-а-а... Малышка Майя такая милая, такое золотое дитя! — Поло утёр нос огромным серым платком, измазавшись в слезах и соплях. Но тут же заголосил пуще прежнего: — Ну почему у меня одни только оболтусы?! Я тоже хочу лапочку-дочку! Ы-ы-ы!
— Пф-ф! Какая бы у тебя ни родилась дочка, разве сравнится она с Майей? — фыркнул отельер. — Дочери тоже разными бывают. Моя вот только о косметике и думает, мечтает сбежать в Сессе к красивым актёрам... Совсем от рук отбилась...
На этом месте он и сам приуныл, едва не составив компанию Поло.
— Маленькая Майя и впрямь чудесная — и добрая, и храбрая. Я бы от такой дочурки не отказалась, — вздохнула хозяйка бакалеи. — Только вот семейные дела у неё совсем неважны. Хотя понять можно: коли рядом гигантский торговый центр, кто пойдёт в скромное ателье?
— И то правда. В нашем городе с портными та же беда, — подхватила владелица таверны. — Молодёжи подавай столичное шмотьё, в ателье шьют одни старики. Нового дизайна давно не видать, только штопают да перешивают. Недавно старушка из северной мастерской жаловалась, что внучка не хочет перенимать дело, рвётся на фабрику в Сессе.
— Жаль, очень жаль! Рукодельницы там отменные — и под чары место оставят, и крой великолепный. В прежние времена их работа не уступала столичному шику! — вздохнул старый артефактор.
Их причитания услышал кто-то из прохожих и не удержался от смешка:
— Да кому сейчас нужны чары на одежде? Авантюристов-то не осталось!
Старик обернулся, но молодёжь уже смешалась с толпой. Почти все они были одеты в одинаковую фабричную одежду из Сессе, и в тусклом свете фонарей трудно было разобрать, кто именно бросил эту колкость. Впрочем, какая разница? Парень сказал чистую правду.
Торговцы переглянулись. Хозяйка бакалеи поспешно вернула разговор к кино:
— Столько бед на бедное дитя, да ещё и монстры нападают... Майе так несладко приходится. Знаете что, если сувениры залежатся, я возьму треть... Ладно, четверть товара на себя!
— Скажешь тоже! — отмахнулась трактирщица. — Кабы не пошло дело, неужто мы не поможем?
«Вы вообще помните, что это просто кино?!» — подумали мужчины, глядя на растроганных женщин, совсем потерявших грань между вымыслом и реальностью. Вслух, впрочем, никто возражать не решился.
Лишь Старый Поло, утерев нос, с красными от слёз глазами попросил бакалейщицу:
— Отложи-ка мне ту куртку с портретом Майи. Я видел у тебя в лавке.
— Ты сам её носить соберешься? — содрогнулась женщина.
— А почему нет?! Должен же я поддержать малышку!
Глядя на размякшего гиганта, бакалейщица поняла, что о продажах можно не волноваться.
На следующий день её опасения развеялись окончательно. С утра до вечера покупатели штурмовали лавку с единственным вопросом: «Есть ранцы, пеналы, веера или брелоки с Майей?».
К вечеру подтянулись оптовики — мелкие торговцы с окраин и из лавок при школах выгребли запасы дочиста в первый же день. За считаные дни весь город запестрел символикой «Магической девы». Даже старики, отдыхавшие по вечерам на скамейках, махали веерами с портретом главной героини.
Бакалейщица крутилась как белка в колесе, проклиная нехватку местных фабрик, и совершенно забыла свои первоначальные страхи.
Главным же бенефициаром этого сумасшествия стал Ангел. Хотя расчётный период ещё не наступил, магические артефакты мастерской «Волшебная Шестерёнка» разлетались нарасхват. Повышенный спрос неожиданно пришёлся даже на волшебные шляпы, а уж о трансформирующих волшебных палочках и говорить не приходилось: всю партию смели за первую неделю.
Ходили слухи, что на теневом рынке палочки перепродавали в пятьдесят раз дороже номинала. Сотни людей кусали локти, что не купили их во время предзаказа со скидкой.
Энлис и Мифрил наблюдали за этой истерией со смешанными чувствами. И девочка, и чёрный кот помнили, как мастерская едва не пошла с молотка из-за неликвидных палочек. Теперь же люди дрались за них на аукционах. Даже древний злой дух Мифрил поражался человеческому безумию, что уж говорить о маленькой Энлис.
Она никак не могла понять, почему вещь, не нужная никому ещё вчера, сегодня вызывает такой ажиотаж. Ей было и радостно, и немного завидно.
— Господин Ангел спас нас всех, — шептала Энлис, протирая тряпочкой палочку в своей комнате. — Твой сородич уже помогает ему во всём, а я... Я ничего не умею. Ах, с кем это я разговариваю!
Она смущённо улыбнулась своему одиночеству.
Дела «Волшебной Шестерёнки» шли в гору, но с появлением котов-официантов у Энлис не осталось никаких обязанностей, кроме учёбы. Не привыкшая к праздному существованию, девочка чувствовала себя потерянной. Ангел говорил, что она может заниматься чем душе угодно, но от этого становилось только труднее. Она вроде умела понемногу всё, но ни в чём не достигла мастерства.
«Господин Ангел такой невероятный... Смогу ли я стать полезной, когда вырасту? Или так и останусь обузой?» — с грустью думала Энлис.
Никто не замечал её терзаний.
Всё изменилось в один из выходных, когда одноклассницы пришли к Энлис в гости и заметили в углу комнаты волшебную палочку.
— Ой, это же палочка Майи! Энлис, у тебя тоже есть такая?
— Ты чего, это же эксклюзивный товар «Волшебной Шестерёнки»!
— Нет... — тихо возразила Энлис. — Это не настоящая трансформирующая палочка. Это старая версия, до того как господин Ангел её усовершенствовал.
— Прототип?! — у девочки-одноклассницы загорелись глаза. — Так она же ещё ценнее!
— Ценнее? Почему?
— В ней же нет функции превращения!
— Ничего вы не понимаете! Первые бракованные экземпляры ценителям куда интереснее массовых штамповок! Через пару лет она будет стоить целое состояние! — авторитетно заявила девочка. — Мой папа собирает марки и рассказывал: одна бракованная марка многолетней давности стоит столько, что можно купить весь наш дом!
— Ух ты! А твой папа купил её?
— Кабы купил, разве я училась бы с вами...
Девочки перескочили на другие темы, а Энлис лишь горько усмехнулась.
Эта палочка лежала в её комнате с давних пор — ещё до появления Ангела. Когда мастерскую готовились отнять за долги, а прежний хозяин Борис заглядывался на сироту с недобрым умыслом, Энлис спрятала деревяшку. Она наивно верила: если на неё нападут, она ослепит обидчика вспышкой или защитится.
Разумеется, это была лишь иллюзия. Раньше у неё не хватило бы храбрости сбежать, не говоря уж о магической силе, чтобы заставить фальшивую палочку светиться. Палочка служила ей лишь хрупким утешением.
— Ладно, пора! Пошли на «Магическую арену»! — предложила одна из подруг.
Собственно, ради этого они и собрались. После выхода фильма даже те девочки, кто холодно относился к файтингам, подсели на игру, ведь её персонажами были любимые магические девы.
Подруги Энлис немного отставали по уровню.
— Эх, кабы не экзамены, из-за которых училка с нас шкуру спускала, Лити обязательно была бы в топе...
— И сегодня Лити не пришла.
— Ей нездоровится. А вот то, что Майя не пришла — настоящая жалость! Я так хотела посмотреть, как Майя управляет Майей, чтобы бить Майю!
— Ха-ха-ха! Но Майя тоже не придёт.
И впрямь: настоящая Майя больше не могла посещать мастерскую. Появление девочки на улице вызвало такой ажиотаж, что лорд Мандела выделял паровой автомобиль с охраной для её поездок в школу. К ней относились как к мировой знаменитости. Первые пару дней Майя гордилась, но на третий расплакалась и прокляла тот день, когда согласилась на съёмки. Быть звездой оказалось куда скучнее, чем дурачиться с друзьями.
Узнав об этом, Ангел впервые похвалил девчонку: «Надо же, сохранила чистую душу!»
Энлис искренне радовалась за подругу, завоевавшую уважение господина Ангела, и решила поделиться новостью:
— Не переживайте! Господин Ангел пообещал наложить на Майю чары личины. Она сможет ходить в школу и играть с нами так, что её никто не узнает.
— Ну нет! Если Майя выглядит не как Майя, в чём прикол? Смысл именно в том, чтобы Майя была Майей!
Энлис хлопала глазами, не понимая логики подруг.
— Эх, Сяо Энлис, совсем у тебя нет чувства юмора, — вздохнула одна из девочек и порывисто обняла её.
— Да ладно тебе, зато она милая! Пусть Лити нет, зато с нами Энлис! Энлис у нас умница, она приведёт нас к победе!
— Жалею только, что на арене нельзя сдавать экзамены. Перед тестами помолиться на Энлис — верное дело!
— Кто сказал, что на арене от неё нет пользы? Лити в боях сильна, но по моему опыту, перед любым состязанием надо совершить обряд над Энлис!
— Точно! Для нашего класса настоящая волшебница — это Энлис, а не Майя! Ну-ка, Энлис, бери палочку, встань вот тут, а мы сотворим молитву!
Замешкавшаяся Энлис послушно взяла старую палочку, наблюдая за чудным ритуалом одноклассниц.
[Странное поведение одноклассниц: +1]
Из-за этой суматохи Энлис так и закружилась, забыв вернуть палочку на место, и отправилась на третий этаж к «Магической арене» с немодернизированной фальшивкой в руках.
* * *
Спустя столько времени пять победителей давно определились, и «Магическая арена» на третьем этаже открылась для всех желающих.
Посетители обнаружили, что на третий этаж ведут два входа.
Первый — скромная дверца, заметная лишь игрокам с уровнем магии от «D» и выше. Она вела в «Зеркальную залу», где выбирали ринг — именно там Сяо Поло в своё время урвал свою читерскую шляпу.
Второй вход напоминал парадные двери театра — входить мог любой желающий. Это был зрительный зал.
За этими дверями третий этаж делился на пять зон разного цвета. Каждая напоминала боксёрский ринг. Зрители с верхних трибун наблюдали за поединками игровых персонажей и могли даже участвовать в разгадывании головоломок или бросать на ринг предметы, влияя на ход боя. Впрочем, сами игроки зрителей не видели — для них подарки возникали случайным образом.
Девочки не стали заходить в «Зеркальную залу», а направились прямо на трибуны.
— Энлис вроде застряла на восьмом этапе? Давайте посмотрим, как его проходят другие?
— Энлис играет на розовом ринге... Нам туда?
— Нет, сегодня смотрим синий ринг! — одна из подруг вытащила блокнот со своими заметками. — В прошлом бою Энлис местная ведьма ляпнула, что эта битва принадлежит синим... Похоже, тут сквозной сюжет!
Девочка оказалась заправским исследователем лора, игравшим исключительно ради истории магических дев.
— Выходит, на синем ринге спрятана разгадка?
— Именно! Все на синий ринг!
Подруги увлечённо щебетали, а Энлис лишь кротко улыбалась. Зная, что арена — всего лишь игра, она не горела азартом. Даже проигрыши её не расстраивали.
Ангел как-то ворчал, что Энлис — самый нелюбимый им тип игроков. Она находила игру интересной, но никогда не теряла голову. Для таких людишек это просто досуг. Их самообладание пугает, а попытки завлечь их азартом терпят крах — страшнейший сон для любого геймдизайнера.
Впрочем, Ангел жаловался только Мифрилу, дабы не ранить чувства девочки.
Вот и сейчас Энлис со спокойной душой шла за подругами в синюю зону.
Поднявшись на трибуны, они услышали оглушительные крики публики:
— Поло! Сяо Поло, давай!
— Жми его!
Девочки посмотрели вниз. В центре зала зиял глубокий провал, словно колодец, в глубине которого раскинулось лазурное небо. Прямо в воздухе парил ринг, а на площадке для игроков стоял мальчик, управлявший синей магической девой.
— А-а, так тут заправляет тот девятилетний сопляк? — с кислинкой проронила одна из девочек.
Подруг Энлис до сих пор жаба давила, что первенство умыкнул какой-то карапуз. Они-то помнили, что были первыми клиентами мастерской! А пока старшие классы корпели над учебниками, девятилетний мальчуган сцапал титул первого победителя, осквернив их девичью гордость.
Энлис же не испытывала зависти и лишь с любопытством оглядела игрока.
Тут стоявший неподалёку зритель услышал девичьи ворчания и обернулся:
— Да что вы понимаете! Талант этого парня признал сам хозяин мастерской! Ему не только отвалили кучу золота, но и чуть в ученики не взяли!
— Господин Ангел... в ученики?!
Энлис судорожно сжала в кулаке старую палочку.
Она даже не заметила, как сквозь полупрозрачное дерево скверные тонкие струйки чёрной энергии стали сочиться прямо в её ладонь.