— Ха-ха-ха! Наконец-то я на свободе, черт вас всех побери! — взревел Джели.
Но радостный хохот быстро угас, уступив место глухой и горькой обиде.
Семь лет.
Великого демона-бога держали в заточении внутри сопливой девчонки целых семь лет! Для существа, привыкшего мерить время эпохами и тысячелетиями, какой-то лишайный срок в семь лет — тьфу, глупость, не стóящая внимания. Однако пробыть эти годы без сна и без единого человеческого ощущения — самое натуральное, беспросветное тюремное заключение.
Каждую секунду этого заточения Джели жаждал лишь одного: передушить к чертовой матери всю свору своих последователей, осмелившихся совершить тот злополучный ритуал.
Хотя, надо отдать им должное, эти идиоты выполнили его требования с аптекарской точностью:
— Сосуд обязан обладать безупречной внешностью; (✓)
— Сосуд должен быть невинным, чистым дитяти без единого дурного помысла; (✓)
— Сосуд обязан иметь абсолютный, универсальный талант ко всему на свете; (✓)
— Характер и мораль сосуда должны быть незыблемо-кроткими, добрыми и послушными; (✓)
— Сосуд должен обладать фантастической, отмеченной небесами удачей. (✓)
Джели и по сей день не находил в своих запросах ни единого изъяна.
Скажите на милость, разве для владыки демонов требование получить красивое, совершенное и поддающееся скверне тело — это чересчур?!
Едва ли. Хотя, если бы эти условия попались на глаза Ангелу, тот не задумываясь швырнул бы их назад с пометкой: «Полнейший бред. Ни один нормальный заказчик не выдвинет настолько размытых рамок».
Что значит «красивый»? В чём именно заключается эта красота? Пол, цвет волос, оттенок кожи, раса, разрез глаз, сложение?
Что значит «чистый»? Чистый телом или духом? Круглый дурак, в голове у которого гуляет ветер, чист аки помысел младенца — он тоже сойдет за идеальный сосуд?
А «универсальный талант»? Существо с абсолютными способностями ко всему на свете вообще можно назвать человеком?!
Да и характер — помилуйте, вам нужен живой святой или кукла?!
А уж про удачу и говорить нечего: если бы ребенку и впрямь везло, разве попал бы он в лапы демонического культа?
Подобные заказчики, сами не понимающие, чего хотят, — самые невыносимые и бестолковые существа во вселенной.
Однако у последователей не было права на отказ. Пришлось из кожи вон лезть, чтобы удовлетворить каприз своего владыки. И ведь надо же — в процессе поисков они каким-то чудом действительно отрыли идеального кандидата!
Им оказалась маленькая Энлис.
Джели, разумеется, понятия не имел, где именно его слуги выкопали эту девчонку, да и дела ему до этого не было. Когда человек садится обедать, его едва ли волнует, на каком заводе отливали фаянсовую тарелку.
Энлис была идеальной «тарелкой». Она с легкостью впитала силу демона-бога: в отличие от прочих кандидатов, её тело не рассыпалось в прах, а разум не повредился. Демоническая мощь спуталась с её сущностью без малейшего сопротивления.
По первоначальному сценарию Джели должен был без труда подчинить себе дух и плоть девчушки, использовать её как живой мост, пробить брешь в пространстве и вновь развязать войну между мирами.
Вот только на деле демонический владыка оказался заперт в абсолютно пустой, глухой одиночке!
Демоны питаются людской скверной — затаенной злобой, завистью и страхом. Демонические боги — не исключение. Но Энлис оказалась абсолютно неспособна вырабатывать нужный объём темноты.
Не то чтобы у неё совсем не было чувств. Маленькая девочка вела себя как самый обычный ребёнок: радовалась, сердилась, пугалась... Вот только любое сильное эмоциональное проявление она по неосознанной привычке подавляла в зародыше. Стоило радости перешагнуть определенный порог, как Энлис тут же гасила её внутри себя. Это было похоже на незрелый, вяжущий плод — такое не проглотить при всём желании.
Будь эта девчонка законченной святой, проблема решилась бы сама собой: без подпитки демоническая сила быстро иссякла бы, и Джели вернулся бы в свое измерение ждать следующего призыва.
Но существовало одно чувство, которое девочка оказалась не в силах обуздать.
Страх.
Она до судорог боялась своего опекуна, но еще больше ужасалась мысли быть им брошенной; она трепетала перед этим жестоким миром, но не могла из него сбежать.
В нормальных условиях страх неизбежно перерастает в агрессивную ярость — человек начинает либо нападать на окружающих, либо причинять вред самому себе. Но Энлис не делала ни того, ни другого.
Да, в крайних ситуациях она затаивала крошечную обиду на бывшего опекуна, но никогда не доходила до мысли, будто тот — корень всех её бед. Она корила себя за беспомощность, но не погружалась в пучину самобичевания до желания свести счеты с жизнью. Она лишь непрерывно, беспрестанно генерировала чистый, дикий страх.
Этот страх, словно сочнейшая амброзия, питал силу демона, но одновременно действовал как прочнейшая цепь, намертво приковавшая Джели к её телу.
В какой-то момент демон даже заподозрил, что попал в искусно расставленную ловушку.
Поклонники же, ощутив присутствие своего повелителя, никак не могли понять, отчего тот не торопится порабощать сосуд. Решив, что девочка просто слишком мала и не доросла до нужной кондиции, они предпочли оставить её на попечение опекуна — пусть подрастит.
Так демонический владыка и просидел в заточении целых семь лет.
Лишь недавно в этом замкнутом круге наметилась трещина.
По какой-то причине страх девочки стал угасать, уступая место светлым чувствам. Зато по соседству с ней появился источник невероятно концентрированной, манящей энергии. В прошлый раз хватило крошечного веяния этой силы, чтобы демоническая сущность Джели раздулась в несколько раз!
Демон понял: час его освобождения близок.
И предчувствие не подвело. Буквально только что в глубине души девчонки вспыхнула мощная, густая волна темных эмоций.
Зависть!
Джели не упустил этот шанс. Он пробил стену невидимой тюрьмы и наконец-то смог взглянуть на мир глазами девочки, услышать его её ушами и ощутить её кожей!
Полностью подчинить себе её тело он пока не мог, но это оставалось лишь вопросом времени. Человеческие желания не имеют дна. Стоит ему научиться влиять на мысли этой девчушки — и он превратит её в послушный кусок мяса.
Вот и сейчас зависть в её груди клокотала всё сильнее.
Демон немедля подлил масла в огонь, раздувая вспыхнувшую искру.
— Да! Именно так! Ненавидь! Завидуй! — заходился в хохоте Джели.
Энлис, разумеется, не слышала злорадного вопля внутри собственной головы. Все её мысли крутились вокруг двух мучительных вопросов: «Что такого господин Ангел разглядел в этом мальчишке? Неужели я хуже? Неужели я не справлюсь?!»
Поддавшись порыву, девочка круто повернулась и решительно шагнула прочь из лавки.
Когда одноклассники опомнились, её уже и след простыл.
* * *
— Господин Ангел, я слышала, вы собираетесь взять ученика?
Покинув третий этаж, Энлис поднялась прямо в жилые покои Ангела.
Тот как раз зарылся в ворох журналов мод, присланных из Сессе, и при этих словах недовольно нахмурился:
— Ученика? Зачем мне сдалась эта головная боль?
Ему и питомцев-то заводить лень было. Слава богу, Мифрил и Энлис не требовали лишнего внимания, иначе Ангелу пришлось бы нанимать отдельного человека для уборки кошачьего лотка и ещё одного — для психологических консультаций девочки.
Но маленькая Энлис сейчас была настроена далеко не так сговорчиво, как обычно.
— Но я слышала, — не отступала она, — что вы выплатили роялти маленькому господину Поло и даже лично явились к нему домой!
— Было дело, — пробормотал Ангел. Правда, порядок событий был немного иным.
Правильнее было бы сказать: он явился к мальчишке, чтобы устроить разнос за самоуправство, но обнаружил, что этот мелкий пакостник собрал довольно любопытную штуковину, за что и получил патентные деньги.
Энлис, естественно, всех этих тонкостей не знала и с нажимом спросила:
— Значит, господин Ангел действительно высоко ценит его? Могу я узнать, чем именно он заслужил вашу похвалу?!
«Да что с ней сегодня? Ощущение, будто меня поймали на измене», — подумал Ангел.
Даже с его эмоциональной глухотой трудно было не заметить, что девочка не в духе. Впрочем, толку от этого открытия было чуть: Ангел никогда не отличался чуткостью, способной развеять детские печали.
— Хочешь знать, за что я его похвалил? — уточнил он. — Что ж, без проблем.
С этими словами Ангел выудил из-под стола увесистый деревянный ящик. Посылка прибыла пару дней назад, и почтовые штемпели на ней были совсем свежими.
Распаковав коробку, он вытащил на свет несколько толстых фолиантов: «Обслуживание и ремонт звукозаписывающих устройств», «Принципы работы магнитофона», «Устройство малогабаритных радиостанций и организация сетей», «Любительская радиосвязь», «Магнитные материалы» и «Магнитная физика».
Сгрузив всю эту стопку в руки Энлис, Ангел добавил:
— Если разберешься во всем этом, считай, поймешь принцип конвейерного заклинательства... Ах да, этого маловато будет.
Не обращая внимания на то, как девочка судорожно пытается удержать книги, Ангел повернулся к своим книжным завалам и вытянул оттуда еще три фундаментальных фолианта по теории магии — каждый толщиной с хорошенький кирпич.
Он без зазрения совести грохнул этот груз поверх предыдущего.
Пирамида из книг превысила рост самой Энлис и, сложись она не слишком ровно, вовсю угрожала рухнуть.
Девочка едва удерживала охапку обеими руками. Ей даже волшебную палочку девать было некуда — пришлось повесить её на сгиб локтя. Ошарашенно хлопая глазами, она с трудом спросила:
— Если я освою всё это... то смогу делать то же, что и господин Поло?
— Сможешь делать куда лучше, — пожал плечами Ангел. — Этот мелкий просто хотел поиграть в игрушки и сам не понял, что создал. Если подвести под его изобретение строгую научную базу, это невероятно облегчит мне жизнь!
— Я всё поняла! — В глазах Энлис вспыхнули живые искорки.
Бог весть, что именно она там себе уяснила, но, зажав в руках гору книг, превосходящую её весом и ростом, девочка, покачиваясь, поплелась к выходу из комнаты Ангела.
К счастью, её спальня находилась неподалеку.
Спустя пару мгновений из коридора донесся звук открываемой двери, за которым последовал глухой стук падения и оглушительный грохот рассыпавшихся фолиантов.
Ангел даже не подумал пойти на помощь. Энлис была не из тех детей, кому нужна нянька из-за банального синяка.
Зато из его тени послышался приглушенный голос:
— И ты вот так просто отпустишь её, мяу? — Из темного пятна на полу вынырнули две разновеликие кошачьи монеты-глаза. — От девчонки странно пахнет.
— В этом нет нужды. Энлис куда устойчивее, чем кажется. Если сейчас грубо вмешаться, сделаем только хуже, — не вдаваясь в подробности, отозвался силуэт в черной мантии.
Куда больше Ангела беспокоило другое:
— Меня скорее волнует вот что: я только сейчас заметил, что на той палочке висит передающее заклинание.
— Есть такое, мяу. Эти псевдо-палочки готовились для праздника, чтобы в представлении все действовали синхронно, вот на них и навесили чары трансляции... Постой, ты что, реально продаешь вещи, даже не проверив их до конца?! — Чёрный кот в священном ужасе уставился на мага, в очередной раз поражаясь бездонной пропасти лени своего хозяина.
— Я проверил каждую! — оскорбился Ангел. — Убедился, что они абсолютно безопасны!
Разве мог он продавать детям непроверенный товар?! Случись что с ребенком — проблем не оберешься!
Поэтому заложенные в палочки чары были не просто безобидной белой магией — Ангел лично наложил на каждую конструкцию заклятие размягчения: такой штукой даже при всем желании синяк не поставишь!
Что же до передающих чар, то маг о них знал. Но поскольку никакого вреда они не несли, а для их демонтажа пришлось бы менять дорогостоящий магический кристалл, Ангел просто закрыл на это глаза. В конце концов, что плохого может сделать обычная трансляция?
Впрочем, с учетом нынешнего состояния Энлис события приняли неожиданный оборот.
— Всё настолько серьезно? — обеспокоенно спросил Мифрил.
— Посмотрим, — тихо ответил Ангел. — Сегодняшняя ночь станет решающей.
* * *
Эта ночь действительно должна была стать решающей.
Демон-бог Джели думал точно так же.
Ему наконец удалось вырваться из пустотной тюрьмы и разделиться с девочкой чувствами. Но это был лишь первый шаг. Теперь требовалось шаг за шагом подмять под себя её разум, захватить тело и подчинить себе всю её суть.
А подобное порабощение всегда начинается с сновидений.
Сны — это зеркало подсознания и прямой мостик к душе. Захватив чужой сон, можно добраться до самых сокровенных глубин разума. Именно поэтому данный метод считался у темных тварей классическим.
Семь лет в заточении научили Джели осторожности, и он не намеревался допускать ошибок. Он выбрал самый надежный путь.
И потому, когда Энлис погрузилась в сон, она вновь очутилась в давно забытых стенах сиротского приюта.
После того случая с «набором сотрудников», когда девочка во сне видела, как приют рушится в прах, этот кошмар, от которого она раньше не могла даже плакать, больше её не беспокоил.
И вот, вернувшись к истоку своих страхов, Энлис с удивлением обнаружила, что способна рассматривать это место с абсолютным спокойствием.
Здесь, в сущности, не было ничего пугающего.
Высоченные прежде столы и стойка теперь казались обыкновенной мебелью. Наводящий ужас череп чудовища над входом оказался банальной доской объявлений, к которой булавками были приколоты древние задания для искателей приключений: «Словить тридцать слаймов», «Найти место произрастания огненной травы», «Высокая награда за клок шерсти с груди вожака оборотней на третьем уровне Бездны (да-да, того самого красавчика)».
Всё это смотрелось даже мило — сквозь пыль времен проглядывали следы былой жизни авантюристов эпохи расцвета магии.
Настоящим кошмаром было не само место, а тварь, которая его использовала.
Поразмыслив над этим, Энлис подошла к стойке и заметила упавший на пол журнал записей. Девочка наклонилась, чтобы поднять его, и в этот момент увидела перед собой пару ног.
Женских ног.
Подняв взгляд, Энлис столкнулась глазом к глазу с той самой администраторшей. Тварь смотрела на неё пустыми, черными глазницами, а из разрубленного живота на пол сочилась темная кровь.
Но в груди девочки не вспыхнуло ни капли страха.
Словно зная заранее, что так и будет, Энлис с хладнокровием подняла волшебную палочку — она и сама не понимала, откуда та взялась в её руке, но снам законы логики не писаны — и четко произнесла формулу:
— Призыв: Атака котов-официантов!
— Мяу-мяу-мяу!
Вспыхнул яркий белый свет, и из него выскочила целая орава котов, дружно рванувшись к мертвой администраторше.
Кошачья расправа — зрелище не для слабонервных. Энлис даже вмешиваться не стала.
Сцена превратилась в сплошной хаос.
— Пощади! Смилуйся! — визжала тварь.
Голос её ничем не напоминал прежний деревянный тон служащей — теперь он звучал сочно, переливаясь средними, почти мужскими нотками.
По мере того как чудовище верещало, его облик поплыл: женское тело распалось, превратившись в полупрозрачную, покрытую щупальцами массу, не имевшую с человеком ничего общего.
Такое мерзкое зрелище не вызвало у Энлис ни капли жалости, а уж коты и подавно не собирались проявлять милосердие к давнему врагу.
Под их когтями сама ткань сна начала трещать по швам. Зал гильдии авантюристов повторно развалился на куски, в бреши хлынула темная вода, затопив все вокруг и превратив помещение в древние подводные руины.
Но ни на Энлис, ни на котов вода не действовала — они продолжали двигаться так же свободно, а значит, и кошачья атака не прекращалась ни на секунду.
Безформенный монстр уже напоминал изчачавшуюся поролоновую подушку.
— Смилуйся, я больше никогда не буду! Клянусь! Смилуйся-а-а! — рыдала тварь. — Я исполню любое твое желание! Отдам все, что захочешь!
Энлис не поддалась на дешевую уловку.
Зато ей на плечо прыгнула Трёхцветка:
— Попридержи коней, послушай, что оно говорит, мяу! В конце концов, если мы разорвем его в клочья, только душу отведет, а пользы никакой, мяу.
Эта кошка с самого начала призыва прохлаждалась в сторонке, но по какой-то причине пользовалась у сородичей непререкаемым авторитетом. Пушистая армия тут же прекратила терзать монстра и уставилась на Энлис.
Тварь тоже сообразила, что её судьба висит на волоске, и попыталась нежно обвить щупальцем лодыжку девочки. Однако не успел отросток касаться ткани, как Мейн-кун с размаху прижал его лапой и от души съездил когтями.
Монстр завопил от боли.
«Ах вы, паршивые кошаки! Кабы не эти семь лет заточения, кабы я не был так слаб...» — бесновался про себя демон, но вслух выжимал из себя самый елейный тон, на какой был способен:
— Милое дитя, чего ты желаешь? Назови любое желание, и я исполню его!
— Хм, да у меня вроде бы нет никаких особых желаний... Господин Ангел и так дает мне всё, что нужно в реальности, — пожала плечами Энлис и повернулась к котам: — А вы чего хотите?
— Мяу-мяу! Сушеную рыбку!
— Да, хочу рыбки, мяу!
— И мне рыбки!
Кошачье общество быстро пришло к консенсусу. Монстр торопливо взмахнул щупальцем, и в затопленном пространстве сна мгновенно поплыли косяки сушеной рыбы. Коты бросились восполнять мечты.
— Глупые сородичи! — Трёхцветка ловко цапнула парочку рыбин, заглотила их и повернулась к девочке с видом мудрого наставника: — Еда во сне — это просто пшик! Никакой пользы желудку!
Потеревшись о щеку Энлис, кошка мурлыкнула:
— Барышня, не будь дурочкой, как эти. Проси чего-нибудь нематериального... И раз уж я тут сверхурочно впахиваю, может, выбьешь мне у хозяина выходной на завтра, мяу?
— И не подумаю. Без разрешения господина Чёрного кота ничего не выйдет, — отредактировала её пыл Энлис. Она не собиралась делать ничего, что шло вразрез с интересами Ангела!
— Эх, все начальники одинаковы... — драматично вздохнула Трёхцветка и поплелась к косяку сушеной рыбы заглушать горечь жизни.
Монстр между тем не терял надежды. Напротив, он почувствовал, что дело налаживается.
Пусть сценарий сновидения пошел наперекосяк, они всё же пришли к главному — к сделке. Глупые смертные неспособны обуздать свою алчность!
Его голос зазвучал еще слаще:
— И то верно, дитя! Проси! Зачем тебе призрачные вещи, когда я могу даровать нечто куда более ценное?! Желаешь ли ты неземную красоту, перед которой склонятся лучшие мужи этого мира? Или мечтаешь об абсолютной силе? А может, жаждешь безграничной мудрости? Всё это в моей власти!
— Правда? — Энлис замерла.
— Чистая правда!
— И нематериальные вещи — знания, память — можно забрать с собой в реальный мир?
— Разумеется!
— Тогда я хочу те книги, которые господин Ангел дал мне сегодня! — выпалила Энлис.
—... Что?
Стоило девочке произнести желание, как сверху с оглушительным шорохом посыпались тяжелые тома, с глухим стуком падая на полуразрушенный пол.
Энлис подняла самый базовый учебник и протянула его обмякшей твари:
— Вот тут, в самом начале, я ничего не поняла. Объясни мне с первой страницы!
—??? — Щупальца монстра нервно задрожали. Он искренне не понимал логику этого ребенка. — Зачем так усложнять?! Я могу просто вложить в твою голову сокрушительные заклинания!
— Мне не нужны просто заклинания! — отрезала Энлис. — Обычная магия не поможет господину Ангелу! Он сам сегодня сказал: ему нужно понять суть и принципы!
— Тогда я залью в твой мозг устройство самой Вселенной! — рыкнул демон. — Сделать тебя всеведущей сложнее, но я справлюсь!
— И этого не надо! — снова отказалась девочка. — Ходячая библиотека бесполезна. У господина Ангела полная комната книг, если ему что-то нужно, он и сам прочтет. Ему нужен кто-то вроде маленького господина Поло — тот, кто способен изобретать полезные вещи и решать реальные задачи!
— Тогда я дам тебе Око Пророчества, способное видеть будущее и направлять судьбы...
— Тем более не надо! У меня нет мудрости, чтобы нести бремя будущего, и нет храбрости распоряжаться чужими судьбами! Мне вполне достаточно просто идти за господином Ангелом! Зачем мне видеть то, что меня не касается?!
... Эта девчонка вообще нормальная?! Она наглухо лишена ума или, наоборот, обладает высшей мудростью?!
Демон нервно почесал щупальцем туловище:
— У тебя только и разговоров, что о твоем господине Ангеле! Ты о себе хоть раз подумать можешь?!
— Так я именно о себе и думаю! — горячо возразила Энлис. — Моя главная цель — помочь господину Ангелу достичь его мечты! Он видит мир куда более грандиозным и широким, чем я. И я хочу своими глазами увидеть воплощение его замыслов!
«Всё, клиника. Девчонку наглухо промыл тот тип в черном балахоне», — мысленно вздохнул демон, подпирая лоб щупальцем.
Видя, что тварь мнётся и ищет предлог отказаться, Энлис прижала к груди тяжелый учебник и посмотрела на монстра сверху вниз:
— Ты так долго зубы заговариваешь... Неужели сам ничего в этом не соображаешь?
Не соображаю?!
Я?! НЕ СООБРАЖАЮ?!
—! — Тварь мгновенно встала дыбом (хотя никакой шерсти у неё не было). — К-кто это не соображает?! Если хочешь учиться — я тебя научу!
С этими словами демон сдернул со стены гильдии доску объявлений и швырнул её перед собой словно школьную доску:
— Села ровно! Сейчас я преподам тебе урок!!!