Разумеется, Энлис находилась в том самом королевском экспрессе. Причём под видом наследного принца.
Впрочем, даже облик Его Высочества не принёс ей никаких привилегий.
— В итоге нас просто взяли под домашний арест! — выдохнула мисс Су.
Она с неослабевающей тревогой косилась на дверь купе.
В длинном коридоре за дверью выстроились вооружённые до зубов солдаты. Их поставили сюда вовсе не для охраны — скорее для надзора.
Эти конвойные поднялись на борт сразу после того, как состав покинул пределы Сенсенаты. В конце концов, этот регион располагался в самом сердце королевства, неподалёку от столицы, и находился в прямом подчинении венценосного дома. Если бы не катастрофа с Великим обрушением, лишившая местность всякого управления, госпоже Рецифии ни за что не удалось бы так легко взять власть в свои руки.
Даже сейчас, когда аристократы наконец опомнились, их полки со всех сторон стягивались к Городу Святого Егина.
В подобном положении Рецифия оказалась загнанной в угол. Ей удалось захватить контроль над Сенсенатой лишь благодаря отряду герцога Восточных земель, изначально тайно укрытому неподалёку ради постройки магических базовых станций. К тому же столичные дворяне опасались действовать слишком опрометчиво, пока над ними висела угроза вмешательства самого герцога, способного в любой момент прислать подкрепление ради любимой дочери.
Впрочем, перекрыть поставки помощи в Сенсенату они могли за считанные минуты.
Именно поэтому Энлис и предложила отправиться в королевскую столицу под личиной Хайда — чтобы от имени принца взять на себя сдерживание и координацию, которые изначально планировал обеспечить сам герцог Восточных земель.
Однако надежды не совсем оправдались. Дерзкие шаги Рецифии, невесты наследника, заставили императора и придворные фракции усомниться в верности самого «принца». Едва состав выехал из подконтрольной Рецифии зоны, солдаты поднялись в вагоны и фактически заперли «Его Высочество».
— Этого и следовало ожидать, — спокойно отозвалась Энлис. — Верхушка в столице отчаянно пытается замять катастрофу в Сенсенате и очернить Рецифию. Лучшей фигуры, чем принц — очевидец всех событий, — им не найти. Разумеется, они не позволят «мне» действовать по собственному усмотрению и выходить из-под контроля.
— И после всего этого ты всё равно рвёшься в столицу? — с недоумением спросила мисс Су.
— Именно поэтому! — возразила Энлис. — Если посмотреть с другой стороны, поддержка «моей невесты» из уст «наследника» прозвучит куда убедительнее. Опасно, да, но лучшего прикрытия именем закона нам не найти.
— Да какие благодеяния тебе пообещала Рецифия, что ты готова зайти ради неё так далеко?
— Я делаю это не ради неё. А ради самой себя, — ответила Энлис.
Мисс Су лишь качнула головой. Понять подобное она была не в силах.
Честно говоря, с того самого момента, как Энлис не только не отговорила Рецифию от безумной затеи, но и последовала за ней в столицу, Су считала её умалишённой. На её взгляд, рисковать собственной шкурой не имело ни малейшего смысла. Раньше Мари полагала, будто они с Энлис одного поля ягоды, но теперь видела: у той просто не всё в порядке с головой.
Раздался тихий стук в дверь.
— Ваше Высочество, ваш ужин.
Мари подошла к двери, отперла замок и со сдержанной холодной отстранённостью смотрела, как слуги закатывают уставленные блюдами столики.
Даже под «домашним арестом» содержание принца Хайда оставалось неприлично роскошным. На мгновение вспомнив Рецифию, грызущую сухой чёрствый хлеб где-то в горных трущобах, Мари почувствовала лёгкое злорадное утешение.
Сегодняшний вечер, однако, отличался от прочих. Проходя мимо, одна из служанок едва заметным, отточенным движением вложила в ладонь Мари крошечный бумажный свёрток.
«Наконец-то!»
Мари мысленно ухмыльнулась.
Всё было точно так, как и предсказывала Энлис. Знать в столице непременно попытается выставить Рецифию виновницей трагедии в Сенсенате, и принц стал бы идеальным «свидетелем». Но силой заставить «августейшего принца» плясать под чужую дудку сложно. А вот «возлюбленная принца», шепчущая нужные речи ему на ухо по ночам, — инструмент куда более тонкий и эффективный.
Мари давно догадывалась, что на неё выйдут.
Впрочем, ввязываться в эту политическую грязь она не собиралась. Настоящего принца здесь давно нет, а её слова для Энлис — пустой звук. Если столичная знать пронюхает, что наследник мёртв, Мари отправят на эшафот вместе с этой самозванкой.
Но и помогать Энлис с Рецифией она тоже не намеревалась. С какой стати? Две девчонки, держащие её на крючке шантажа... Ввязываться ради них в смертельный риск — чистейшее безумие. Мари не обладала фанатизмом Энлис и больше всего на свете ценила собственную шкуру.
Она собиралась сбежать.
Принца нет, карьера отца разрушена — барахтаться в этом кровавом омуте глупо. Раньше рядом находилась Рецифия, и улучить момент не удавалось. Но сейчас настало идеальное время! «Слуги и стража принца», приставленные Рецифией для надзора за Мари, сами оказались под арестом. А те, кто удерживал принца, рассчитывали использовать Мари в своих целях.
Не воспользоваться столь блестящей возможностью было бы непростительной глупостью.
Развернув записку, Мари принялась въедливо вчитываться в строчки.
* * *
Глубокой ночью Мари бесшумно приоткрыла дверь купе.
Солдаты всё так же дежурили в коридоре, однако, имея чёткие инструкции сверху, при виде девушки не подняли тревоги. Один из них слегка кивнул и жестом приказал следовать за ним.
Мари нервно коснулась изящного кольца на мизинце и осторожно шагнула во мрак за проводником.
Замысел заговорщиков её мало волновал. Кем бы ни были эти аристократы, их цели лежали на поверхности, и Мари была уверена, что сумеет обвести их вокруг пальца...
Так она думала до той самой секунды, пока не переступила порог дальнего купе и не встретилась с тем, кто её поджидал.
— Наконец-то ты пришла, Мари.
— Б-барон... то есть, господин граф? — заикаясь, выдохнула девушка. Голос её сорвался на дрожащий шёпот.
Перед ней действительно стоял её отец, граф Лантенит. Но от прежнего графа в нём почти ничего не осталось.
Прежде граф Лантенит, занимавший пост министра торговли, хоть и не отличался яркой красотой, выглядел как представительный, холёный дворянин. Уж точно в нём не было ничего отталкивающего или неестественного.
Теперь же его руки и ноги превратились в массивные, покрытые грубой кожей когтистые лапы ящера. Лицо заплыло плотной чешуёй, а изо рта длинным, непрестанно извивающимся жгутом вываливался раздвоенный язык, с которого на пол каплями стекала мутная слюна.
Он выглядел не человеком, а жуткой, порождённой тьмой тварью.
Девушка судорожно сжала кольцо и бессознательно подалась назад.
— Господин граф... Что... что с вами стало?
— Своим обликом? — Граф провёл когтистой лапой по чешуйчатой щеке и оскалился в уродливой гримасе. — А-а, это благословение Господа! Пусть Мидо, эта негодная девка, предала меня, но Божество отпустило мои грехи и даровало позволение войти в Божественное Царство!
— Ч-что?.. — едва вытолкнула из себя Мари.
Смысл его безумных речей ускользал от неё, а ужас парализовал разум.
Чудовище шаг за шагом надвигалось на неё.
— Это непередаваемое ощущение, Мари. Ты тоже должна стать частью Божественного Царства! — С этими словами граф вытянул лапу и мёртвой хваткой вцепился в запястье дочери.
Ощутив на коже ледяное прикосновение шершавой чешуи, Мари не выдержала и пронзительно закричала:
— Не трогай меня!
Бам!
Вместе с её воплем грохнул оглушительный выстрел. Пуля впилась прямо в голову графа.
Этот пистолет Мари стянула возле Сенсенаты. В тот момент, когда Рецифия снесла голову герцогу Южных земель, Мари во всеобщей суматохе подхватила выпавшее из рук убитого оружие и спрятала под платьем. Она сама не знала, зачем пошла на кражу, просто повиновалась смутному порыву. А отправляясь на встречу, прихватила его ради самообороны.
Мари никогда не училась толком стрелять — разве что шутки ради целилась в дичь во время королевской охоты, когда сопровождала принца. Спустив курок в слепом паническом порыве, она лишь выбила отцу глаз, но не размозжила череп.
— А-а-а-ах!
С диким воплем граф схватился за окровавленную глазницу и отшатнулся.
Мари дико огляделась по сторонам, а затем, подхватив пышные полы платья, бросилась прочь из купе.
— Задержите её! — взревел граф.
Впрочем, приказа не требовалось. Едва прогремел выстрел, солдаты из коридора уже сбежались к дверям.
— Хи-хи, господин граф, а дочурка-то ваша совсем из рук выбилась, — ухмыльнулся вожак — тот самый, что привёл Мари.
Он приподнял шлем, и Мари с леденящим ужасом увидела, как на его лбу и висках лопается кожа, обнажая разверстый ряд глаз. Один, два, три... восемь выпуклых, налитых кровью глаз смотрели на неё не моргая!
И у остальных солдат под доспехами творилось то же самое.
— Назад! Пошли прочь, твари! — визжала Мари, беспорядочно паля из пистолета.
Опомнившись, она развернулась и рванулась в противоположный конец вагона, мимо воющего отца. Впереди замаячила дверь, но та оказалась заперта наглухо. Мари судорожно дёргала ручку, но замок не поддавался.
В следующий миг чешуйчатая лапа тяжёлым молотом опустилась на её плечо.
Граф Лантенит уже полностью преобразился: чешуя покрывала всё его тело, черты лица расплылись, превращая его в нечто среднее между змеёй и гигантским вараном. Из пустой, сочащейся чёрной кровью глазницы вытекала зловонная жижа.
— Сбежать вздумала?! — прошипел он, впиваясь когтями в тело дочери. — Раз твоей сестры здесь нет, ты займёшь её место и отправишься на алтарь Господа!
«Почему?!»
«Почему я должна заменять её?!»
«Почему каждый раз именно меня заставляют делать мерзости?!»
«Почему любые её решения оказываются верными, а мои — роковой ошибкой?!»
Мысли в голове Мари смешались в сплошной клок боли и отчаяния. Она забилась в чудовищной хватке и закричала во весь голос:
— Нет! Не хочу-у-у!
— Раз не хочешь — значит, не надо, — раздался тихий, исполненный мягкого участия голос.
В то же мгновение запертые двери с треском распахнулись. Чьи-то тёплые руки подхватили Мари, а стремительный, сокрушительный удар ноги пришёлся прямо в грудь чешуйчатому монстру.
Тварь с глухим воплем отлетела назад и завалилась на пол.
Следом за этим по вагону мгновенно разлился густой серый туман. Многоглазые солдаты, едва вдохнув испарения, почувствовали дурманящую слабость; их многочисленные зрачки начали хаотично вращаться, веки тяжелели, а разум погружался в непроглядный хаос. Они изо всех сил пытались разглядеть силуэт ночного гостя.
— Кто... кто ты?..
— Ваше... Ваше Высочество принц?!
Мари, заливаясь слезами, подняла глаза и встретила утончённый, изысканно-благородный лик Хайда. Однако в то же мгновение разум девушки пронзила ледяная вспышка ясности:
«Нет... Это кто угодно, но только не принц!»