Время кошачьего разбора полётов.
Коты-официанты деловито огородили место происшествия сигнальными лентами и предупреждающими табличками, вежливо оттеснив ничего не понимающих гостей в сторону. Певца усадили обратно в кресло-коляску и покатили в столовую в служебных помещениях.
Трёхцветка уютно свернулась на коленях Певца, уткнувшись пушистой мордочкой в его ладонь:
— Учитель, вы как?
— Со мной всё в порядке, — ответил Певец. Он уже проверил ноги: многолетний чёрный туман, отравлявший его, рассеялся. Куда больше его волновала кошка на коленях, в которой он смутно узнал своего бывшего ученика: — Ты ведь Оусо? Но почему...
— А что поделаешь! Застряла в теле того демона на шесть или семь лет, плоть давным-давно истаяла, мяу! Под конец даже душа едва не растворилась, так что хозяину в Чёрной Мантии пришлось собирать для меня новое тело, — ответила Трёхцветка.
— Вот как... — прошептал Певец. Похоже, обращаться к ней по прежнему человеческому имени больше не стоит.
Он тяжело вздохнул, догадавшись о сути произошедшего.
Судя по описанию, душа Оусо слишком долго находилась в плену демонической плоти и успела частично демонизироваться. Такая осквернённая душа несла в себе порчу: даже переродившись, она убила бы материнский организм. Разумеется, идеальным выходом была бы очищающая магия Белой Мантии, но на подобное способны лишь высшие чародеи. Обычные маги Света бессильны, не говоря уже об их хозяине — маге Чёрной Мантии. Всё, что тот мог сделать, — это поместить душу в подходящую оболочку, запечатав источник скверны до лучших времён.
В таком положении лучше не называть кошку прежним именем, чтобы душа не прикипела к плоти окончательно, превратив её в обычное животное.
В этот момент к ним подошёл Мейн-кун в сапожках. Поставив перед Певцом чашку с чаем, он глубоко и уважительно поклонился:
— Вы ведь господин Певец? Спасибо вам за всё, что вы для нас сделали.
Певец недоумённо поднял брови.
Трёхцветка пояснила:
— Когда меня схватили демоны, вы ведь рисковали жизнью, чтобы спасти меня? И отдали собственные ноги, чтобы сотворить магический круг, удержавший мою душу... Только благодаря этому кругу мы и продержались так долго.
— Оусо сделала свою душу ядром этого круга и спасла нас, — Мейн-кун со сложным чувством посмотрел на Трёхцветку и вновь склонил голову перед магом: — Одним словом, вы наш спаситель.
— Мяу...
Слова Мейн-куна подхватил дружный хор кошачьих голосов.
Певец огляделся по сторонам. На столах, подоконниках и стульях сидели кошки. Как и Мейн-кун, они наклонили пушистые головы в знак глубокого почтения.
Глядя на них, Певец почувствовал, как боль в искалеченных ногах будто немного утихла.
Он ласково погладил Трёхцветку по голове:
— Моей заслуги тут нет. Вы выстояли сами и дождались настоящего спасения.
— Само собой, мы никогда не забудем доброту нашего хозяина в Чёрной Мантии, — зажмурившись, промурлыкала Трёхцветка.
Она прижалась к шершавой ладони учителя, вспоминая мрачное прошлое.
Тех лет, полных тьмы и стужи, казалось, не будет конца... И когда надежда уже угасла, сама тьма приняла их в свои объятия. Но нынешняя тьма была тихой и умиротворяющей. Трёхцветка почувствовала, что наконец-то может выспаться.
«Эх, на работу сегодня всё равно идти не хочется...»
* * *
Минут через пятнадцать в столовой появился маг в Чёрной Мантии вместе со своим чёрным котом.
Точнее, это был господин Ангел, заимствовавший тело Чёрного Барана.
Голову Джека Ангел привинчивать не стал — он просто вошёл в комнату, держа её под мышкой, как мяч.
— Переживаешь? Не бойся, парень жив, он просто одолжил мне своё тело. Но когда я вселяюсь в кого-то, лучше держать голову отдельно от туловища, — произнёс Ангел, заметив пристальный взгляд Певца. Он погладил густые чёрные волосы юноши, словно мурлыкающего кота. — Если точнее, лучше развести наши души, иначе моя аура легко осквернит его разум, и он погрязнет во тьме насовсем.
Голова Чёрного Барана медленно открыла глаза и безмятежно проговорила:
— По-моему, даже если вы поглотите мою душу, ничего страшного не случится.
Ангел тут же лёгенько щёлкнул его по лбу:
— Не говори глупостей. Звучит так, будто я какой-то злобный демон, промывший тебе мозги.
«Да дело же не в этом! Безголовое тело, гладящее собственную отрубленную голову... Эта картина выглядит куда жутче любых демонов!» — мысленно возопил Певец.
— И когда ты успел превратить мальчика в марионетку? — поинтересовался Мифрил.
Запрыгнув на соседнее сиденье, чёрный кот подобрался к Ангелу, брезгливо отпихнул лапой голову Джека и устроился на коленях хозяина.
— Не говори чуши, я не делал из него марионетку! — возразил Ангел. — Просто если человек не сопротивляется ни телом, ни душой, он может одолжить мне свою плоть.
— Хм-мяу, какая преданность! — фыркнул кот, смерив взглядом голову Чёрного Барана.
Джек лишь невинно посмотрел на него в ответ.
Ангел, впрочем, не считал это преданностью — скорее, Чёрный Баран просто полностью отключил мозги.
В своё время, заметив, насколько этот парень отрешён от мира, Ангел решил использовать его как свои глаза в мастерской. Он предложил Джеку сделку, тот не задумываясь согласился, и ритуал увенчался успехом с первой же попытки.
С точки зрения обычной человеческой природы это казалось немыслимым. Каким бы преданным ни был слуга, известие о том, что его тело заберут, да ещё и отрубят голову, вызвало бы хоть какой-то протест. Тот факт, что Джек даже глазом не моргнул, означал лишь одно: ему абсолютно всё равно, что с ним станется.
По-настоящему нормальным этот ребёнок станет лишь тогда, когда научится сопротивляться чужой воле.
Ангел ещё раз взъерошил волосы на отрубленной голове. Впрочем, это были личные проблемы Джека. Маг Чёрной Мантии — не священник Светлого Братства, читать душевные проповеди или выдавать чужие тайны он не собирался.
— Ладно, о Джеке потом, я скоро верну ему тело, — Ангел повернул безголовое туловище к Певцу. — Господин Певец... слышал, вы создатель летающей метлы?
— Да, я...
Певец хотел ответить, но обезглавленное тело вдруг схватило его за руку.
— Потрясающе! Просто невероятно! — Хотя лица у Ангела не было и он не мог передать эмоции мимикой, его голос, обычно сдержанный, сейчас лучился редким азартом: — С точки зрения конструкции это абсолютное совершенство! Подбор материалов, аппаратная часть, исполнение — высший пилотаж! Настоящий шедевр! Но вот если говорить о коммерческом потенциале, стоит внести пару доработок...
Хлёст!
Хвост Мифрила звонко опустился на кисть Ангела.
— Хватит сыпать требованиями с порога! — замяукал кот, чувствуя себя матерью-нянькой при непутёвом дитяти. — Ты хоть представился человеку как следует?!
— А! — Ангел замер, только сейчас осознав свою оплошность.
Он неловко выпрямился — насколько это вообще было возможно в его нынешнем виде — и задумчиво произнёс:
— Я Ангел Сесилия, нынешний владелец мастерской... А это тело принадлежит парню. Впрочем, моё настоящее тело вы уже видели в Городе Академий. Ну, в общем, как-то так.
«Кроме имени, вообще никакой полезной информации!» — подумал Певец, сохранив на лице вежливую улыбку.
На самом деле Певца мучила масса вопросов. Например, откуда взялся этот господин Ангел? Будучи ветераном мастерской, Певец помнил, что у прежнего хозяина, Бориса, не было детей. Задать такой вопрос в лоб казалось сомнением в правах наследования, поэтому он молчал.
К счастью, рядом был Мифрил.
Выслушав бесполезное самопредставление Ангела, чёрный кот обречённо дёрнул хвостом и повернулся к Певцу:
— Ангел — сын твоего первого хозяина. Раньше он жил в Башне магов, а вернулся только в прошлом году. Если не изменяет память, ты пришёл в мастерскую аккурат в тот день, когда Ангел уехал.
Слова Мифрила мгновенно прояснили картину:
— А-а! Так это тот самый молодой господин Ангел, в честь отъезда которого соседи гуляли три дня, а торговые лавки полгода устраивали распродажи?!
Выходит, они разминулись буквально на мгновение!
Сто с лишним лет назад, когда Певец впервые переступил порог «Волшебной Шестерёнки», молодой наследник как раз отбыл в Башню магов.
—... Три дня гуляли? Распродажи? — Ангел сжал кошачью щёку Мифрила.
Кот виновато отвёл взгляд:
— Это соседи сами устроили, мы тут ни при чём.
И то была правда: празднества по случаю отъезда Ангела были исключительно народной инициативой.
Певец отлично запомнил тот день. Впервые прибыв в Город Сесилия, он был потрясён размахом торжеств. Казалось бы, отъезд наследника в Башню магов — событие радостное для самой мастерской, и именно она должна была угощать округу. Но «Волшебная Шестерёнка» хранила молчание, зато весь Проспект Героев и полгорода гудели три дня! Торговцы расставляли бесплатные столы с угощениями и вывешивали плакаты: «Поздравляем господина Ангела с поступлением в Башню магов! В честь этого — скидки!». Певец тогда грешным делом подумал, что в Сесилии просто такие странные обычаи.
И вот теперь столетняя загадка наконец разрешилась.
— Надо же... Значит, господина Ангела так сильно любили уже тогда?
«Это была не любовь, а чистая, нескрываемая радость! Радость от того, что стихийное бедствие наконец покинуло город!» — подумал Мифрил, сочувственно взглянув на Певца: «Кажется, ты всё понял превратно...»
— Ничего я не перепутал, — возразил Певец, перечислив всё, что видел по дороге в город. — Простые изобретения и мелкие хитрости неизбежно устаревают со временем. Лишь тот, кто искренне заботится о нуждах людей, обладает талантом и решимостью воплотить задуманное, способен завоевать признание эпохи и изменить этот мир.
— М-да... Звучит так, будто я совершил нечто грандиозное, — сухо отозвался Ангел.
Слова об «изменении мира» не вызывали у него никакого восторга. Казалось, будто на его плечи пытаются взвалить судьбы всех живущих, а от одной мысли об этом становилось тошно.
— Господин Ангел, вы действительно совершили великое дело! — раздался в этот момент голос Серебряного Листа.
Он и остальные рунисты вошли в столовую как раз вовремя, чтобы услышать последние слова.
Белый Баран подошёл ближе, забрал голову Джека с колен Ангела, аккуратно пристроил её на столе и подозрительно уставился на Певца:
— Оставим эти очевидные истины. Мы слышали, алхимик только что принёс клятву верности?
— Обычная процедура. Раньше каждый сотрудник при приёме на работу давал клятву, — пояснил Мифрил.
— А почему мы не давали?! — Серебряный Лист схватил Ангела за рукав и обиженно прищурился. — Мы ведь тоже официальные работники!
«Прекрати корчить из себя инкуба, это выглядит предельно подозрительно», — мысленно скривился Ангел.
— Я же сказал, это старый обычай, — Ангел отодвинул лицо Серебряного Листа. — Вы подписали контракт, этого вполне достаточно.
— Эх, а по-моему, магическая клятва — это так круто! — подал голос один из рунистов.
Остальные подхватили идею сочувственным гулом.
«У этих парней просто юношеский синдром взыграл. Похоже, я загрузил их работой недостаточно сильно», — мрачно подумал маг в Чёрной Мантии.
К сожалению, наивные подмастерья даже не догадывались о коварных замыслах своего начальника — ведь у тела перед ними не было головы, а значит, и выражение лица прочесть было невозможно, — поэтому продолжали радостно блеять.
Глядя на эту картину, Певец окончательно избавился от последних сомнений.
Коты-официанты были преданны Ангелу из благодарности; Чёрный Баран отдавал жизнь, потому что его судьба уже была в руках мага; Мифрил подчинялся, возможно, из-за уз контракта... Но то, что обычные подмастерья-рунисты искренне восхищались Ангелом и жаждали связать с ним свою жизнь, доказывало: как хозяин и покровитель он был безупречен.
Пожалуй, пришло время написать старым товарищам, чтобы они тоже возвращались в «Волшебную Шестерёнку».
* * *
Тем временем в Городе Академий тоже шло совещание.
В отличие от обычных ректорских заседаний, за столом сидели всего три человека. На главном месте восседала госпожа Яни, градоначальница Кагафена, облачённая в серебристо-алую мантию. Двое других были одеты в светло-зелёное и тёмно-фиолетовое одеяния. Если бы не их глубокий преклонный возраст, компанию вполне можно было бы принять за персонажей пьесы «Магическая дева».
Когда-то их было больше. Присутствующие входили в легендарный Совет Семи Мудрецов, чьи решения в особые времена могли определять судьбу всего континента.
К несчастью, во время печально известного «Инцидента Великого Исчезновения» пятеро из семи Мудрецов сгинули без вести, причём четверо даже не успели оставить преемников. Совет Семи Мудрецов давным-давно превратился в тень прошлого, а оставшиеся два Великих мудреца окончательно пали духом и отошли от мирских дел.
Вот и сейчас, соизволив откликнуться на редкий призыв младшей коллеги, Зелёный Мудрец сухо буркнул:
— Что стряслось? У меня эксперимент в самом разгаре!
— Я же говорил: пока не наступит конец света, меня не беспокоить! — вторивал ему Пурпурный Мудрец.
Красный Мудрец... точнее, госпожа Яни, тяжело вздохнула.
Как ученица и наследница Красного Мудреца, в отсутствие учителя она имела полное право именовать себя «Красным Мудрецом», однако из скромности считала, что пока не достигла высот своего наставника, и избегала этого титула.
— Дело крайне важное! — заявила Яни. Видя нетерпение стариков, она не стала ходить вокруг да около: — Мне нужны ваши права доступа к «Библиотеке Бесконечности» и «Лабиринту Сотворения Звёзд»!
Эти слова заставили старых магов задержаться ещё на пару минут.
— Что ты задумала?
— Я... хочу восстановить учебные курсы Второй эпохи! — заколебавшись на мгновение, выпалила Яни.
Разумеется, это была лишь уловка.
Настоящая причина кролась в брандмауэре, который Ангел собирался возвести для Города Академий. Яни выделила ему определённый уровень доступа, но затем провела расчёты и поняла: этого мало.
Слишком мало!
В мире магии, особенно когда речь идёт об обмене знаниями и заклинаниями, всё имеет цену. Если сделка не является равноценным обменом, неизвестно, чем придётся расплачиваться в будущем. И дело было не в том, кроется ли у мага в Чёрной Мантии дурной умысел, — таковы законы магического равновесия.
Цена за брандмауэр была очевидна: он станет щитом, защищающим все знания Города Академий. Но если позволить Ангелу выстроить его исключительно на основе собственных познаний, вся защита окажется под его полным контролем, и все секреты Кагафена станут его личной собственностью — стоит ему лишь пожелать.
Яни обязана была бросить на чашу весов весомый аргумент, способный полностью покрыть работу Ангела.
И тогда она вспомнила о правах доступа, которыми обладали двое Великих мудрецов.
Впрочем, рассказать им правду госпожа Яни не смела. Во-первых, признаться, что она заключает сделку с обычным магом средней ступени и не может расплатиться по счетам, было стыдно. Во-вторых, оба старика отличались скверным и своенравным характером. Им было плевать и на Королевскую башню магов, и на Башню магов Сесилии, и даже на владык иных рас. Если они прознают об Ангеле, попрут напролом и рассорятся с ним, заставив Чёрную Мантию уйти, Яни останется лишь локти кусать.
Поэтому госпожа Яни решила держаться от греха подальше и ни в коем случае не раскрывать старейшинам существование Ангела.
Но как выманить у них ключи от двух главнейших сокровищниц?
Идею подал сам Ангел, предложив провести состязания. Яни мгновенно ухватилась за эту мысль, решив расширить и дополнить формат.
— Кхм! Возможно, вы слишком долго пробыли в затворничестве и не ведаете, но Кагафен переживает невиданный кризис! — трагическим тоном выкрикнула Яни. — Научный мир теперь возглавляют учёные из столицы! Все новые теории и изобретения рождаются в Сенсенате! Город Академий больше не является святыней, куда стремится молодёжь! За последние сто лет доля студентов из других рас упала ниже десяти процентов. А после введения всеобщего образования люди предпочитают учиться в местных школах, а не ехать в Кагафен! Если так пойдёт и дальше, Город Академий просто угаснет!
И это было суровой правдой.
Даже если не брать в расчёт инородцев, с расцветом науки и вытеснением магии Кагафен утратил свою уникальность. Многим дисциплинам теперь можно было обучиться где угодно. Хотя аристократия по привычке отправляла детей в Город Академий, а богачи-нувориши пытались пропихнуть туда отпрысков ради связей в высшем обществе, простые люди, выучившиеся по программе обязательного образования, больше не стремились в Кагафен ни по финансовым, ни по географическим причинам.
Состав учащихся стал до крайности странным. На факультетах научного профиля учились дети знати, чьи предки когда-то окончили Кагафен, да отпрыски разбогатевших мещан. На магических же факультетах, где раньше требовались благородное происхождение и редкий дар, теперь учились бедняки и сироты, привлечённые лишь стипендией Магической ассоциации.
Одни пришли за статусом, другие — за пособием, и ни те, ни другие не горели желанием учиться.
Яни лишь хотела убедить стариков, но, заговорив о проблемах Кагафена, расстроилась всерьёз.
Именно поэтому она так цеплялась за Ангела. Она надеялась, что его базовые станции магической силы повысят уровень магии у студентов, а брандмауэр защитит научные разработки.
Раз маг в Чёрной Мантии так важен, Яни была готова достать для него всё необходимое.
Она продолжила ещё с большим пылом:
— Для нынешнего Города Академий реформы жизненно необходимы! Я убеждена, что только опыт Второй эпохи поможет вернуть Кагафену былое величие! Но чтобы восстановить те дисциплины, мне нужны ключи доступа, находящиеся у вас. Поэтому я прошу вашей помощи! Неужто вы спокойно будете смотреть, как Город Академий погружается в пучину упадка?!
— Мне плевать, лишь бы моим исследованиям не мешали, — жестоко отозвался Зелёный Мудрец. — К тому же этим проблемам не первый день. Магия угасает, Город Академий давно утратил смысл своего существования.
Пурпурный Мудрец поддержал его:
— Вот именно! Кагафен вообще не обязателен. Мы учили людей лишь потому, что они жаждали знаний. Раз знания им больше не нужны — что ж, пора расходиться. Нечего цепляться за глупые традиции. К тому же Второй век был эпохой хаотических поисков! Ты уверена, что нынешние недоучки потянут те программы?
— Надо хотя бы попробовать! — воскликнула Яни, но тут же осеклась, заподозрив неладное: — Постойте... А откуда вы знаете про угасание магии и проблемы со студентами?
Оба Мудреца дружно отвернулись, сделав вид, что не слышали вопроса.
Яни едва не задохнулась от возмущения:
— Короче говоря! Просто отдайте ключи — и всё!
* * *
— Тут что-то нечисто!
— Определённо нечисто!
Едва Яни ушла, Великие мудрецы переглянулись.
— Даже дураку понятно, что былую славу Города Академий не вернуть одной лишь реставрацией старых уроков, — заметил Зелёный Мудрец. — А малютка Яни далеко не дура. Она явно что-то задумала.
— Неужто влюбилась? — предположил Пурпурный Мудрец.
— Ты с ума сошёл? Ей почти двести лет! В её возрасте даже из Источника Юности пить поздно!
— Не скажи. Вдруг у кавалера специфический вкус? — возразил Пурпурный. — К тому же, если парню нужен лишь доступ к ресурсам Кагафена, какая разница, как она выглядит?
— Не думаю, что Яни настолько легкомысленна. Она поклялась никогда не выходить замуж и не станет глупить на старости лет.
— И что, оставим всё как есть? — спросил Пурпурный Мудрец.
— С какой стати? — Зелёный Мудрец насупился.
* * *
Оставим пока подозрения двух старых чародеев. Вернувшись в Город Академий, Ангел первым делом услышал свежие новости.
— Учебная программа Второй эпохи?
— Именно. В конце концов, устраивать спортивный праздник сразу после начала семестра довольно странно, — объяснила госпожа Яни. — А возрождение старинных курсов — отличный предлог! «Возвращение к истокам», «Прикосновение к магии предков» — перед такими лозунгами аристократы устоять не смогут. И мы как раз опробуем новые методики на пилотных группах!
— Хм-м... Звучит любопытно, — ухмыльнулся Ангел.
Сначала он занялся «возрождением магии», а теперь ему предлагают «возродить Второй век»?