«Этому миру конец», — подумал Эрлайд и прикрыл глаза.
Солнце увлекло за собой за горизонт последний проблеск света, и суша погрузилась в ночную тьму. Где-то вдалеке послышалось глухое проклятие Богини Луны и Магии.
Ночь наступила слишком рано.
Едва светило скрывалось, Бездна принималась въедаться в эти земли. Магические потоки пришли в такое неистовство, что даже Богиня Магии не смогла сдержать обуявшей её бури чувств, отчего сам лунный свет окрасился в багровый, кровавый цвет.
Впрочем, Эрлайду, Богу Света, приходилось ничуть не слаще.
По идее, именно он должен был служить главным оплотом против Бездны и нещадно разить порождений тьмы. На заре времён перворождённый космос полнился светом. Однако мрак, зародившийся в человеческих сердцах, оказался неискореним. Разрастаясь и сгущаясь, эта тьма в конце концов породила Бездну, поглотившую весь мир.
К моменту, когда Богам пришлось вынужденно привести в действие план «Колыбель», сменилось уже двенадцать воплощений Бога Света. А солнце, озарявшее эти земли, казалось лишь жалкой искоркой светлячка на фоне непроглядного мрака, объявшего вселенную.
Каждый раз, направляя солнце в небесную обитель для восполнения магической силы, Эрлайд лицезрел эту исполненную безысходности картину. И как тут было уберечь разум от мрачных мыслей?
Вот только Бог Света не имел права поддаваться отчаянию.
Стоило ему уступить безысходности хоть на йоту, как сияние его иссякало, а в худшем случае он и вовсе рисковал лишиться божественного сана.
Но предаваться отдыху было нельзя. И сегодня Эрлайд позволил отчаянию проступить наружу неспроста.
«Я обязан в этом убедиться», — пробормотал он про себя и направился к самому центру Священной Обители.
Обитель богов, как и полагалось пристанищу высших сущностей, ослепляла великолепием и сиянием, превосходя самые дерзкие грёзы смертных. Каждое живое существо мечтало стать частью этого царства.
Однако в самом сердце столь прекрасного места возвышалась темница.
Клетка, выкованная соединёнными силами всех божеств, — даже Творец, окажись он внутри, не смог бы вырваться на свободу.
Существо, заточенное в столь несокрушимых оковах, если и уступало Творцу, то самую малость. То было воплощение воли самого мира.
В магическом мире даже неодушевлённые вещи наделены чувствами и способны обрести разум; планета не составляла исключения. С момента сотворения мировое сознание раз за разом обретало плоть.
Оно несло в себе надежды всего живого и обладало властью менять законы бытия. Для богов, для смертных и для самой реальности это создавало неисчерпаемый источник головной боли.
Как, например, сейчас.
Ныне, когда весь мир захлестнула Бездна, воля мира не смогла избежать её скверны.
Оно пребывало в окружении клубящейся чёрной гари. Кожа покрылась отвратительной чешуёй, а сквозь плоть и кости прорастали жуткие, невиданные растения — сущность в оковах мало походила на обитателя этого мира.
Впрочем, плотная повязка на глазах, зашитый рот и сковывающие тело цепи были следствием вовсе не порчи Бездны: эти печати наложили насильно, дабы лишить мировое сознание возможности вмешиваться в судьбу бытия.
Хотя Эрлайд глубоко сомневался в пользе этих ухищрений.
Вглядываясь в окутанный чёрной дымкой силуэт, он позвал:
— Сесилия.
Именем «Сесилия» нарекли осквернённую древнюю вселенную, и им же боги кликали само мировое сознание.
Заткнутые уши и зашитый рот не помешали пленнику обернуться. Откуда-то из глубины его сущности раздался голосок:
— Эрлайд? Это ты?
«Мяу~»
Вслед за речью Сесилии из его осквернённых объятий выкатился чёрный комок.
Сперва Эрлайд подумал, будто от фигуры отвалился клок чёрного тумана, но, присмотревшись, разглядел совсем крошечного чёрного котёнка.
— Это ещё что такое? — не удержался от вопроса Эрлайд.
— Кот! — откликнулся Сесилия. Руки его оставались скованы, поэтому он приласкал малыша свежевыросшим из плеча щупальцем. — Выбросил кто-то, бедняжку. Вот я и прибрал.
«И где ты только смог его подобрать? Тебе же отсюда шагу не ступить», — подумал Эрлайд, но из чувства такта развивать тему не стал, перейдя к главному:
— Собрался его выходить? Значит, слухи — лишь пустая молва?
— О чём ты?
— До меня дошли вести, будто ты добровольно согласился расщепить свою осквернённую суть, чтобы отправиться на разведку в новооткрытую вселенную.
— А, это. Да, я согласился, — подтвердил Сесилия.
Хотя Эрлайд уже слышал об этом, он всё равно тяжело перевёл дыхание.
— Ты совсем лишился ума?! Это же верная смерть! — гневно воскликнул Эрлайд. — Тьма рождается в сердцах смертных! Сколько бы раз мы ни начинали заново, мир неизбежно обратится в Бездну! Лишь ты — как воля этого мира — бессмертен! Пока жив хоть кто-то, ты будешь существовать вечно. Единственный способ уничтожить тебя — заставить покинуть этот мир, чтобы твоё место занял кто-то другой! Зачем?! Зачем ты так рискуешь ради них?!
— В число «их» входишь и ты, — спокойно напомнил Сесилия.
— Мне это не нужно! Учитель! — вскричал Эрлайд.
До того как взойти на престол Бога Света, Эрлайд был лишь обычным магом в Белой Мантии. Сесилия точно так же подобрал его, словно беспризорного котёнка, и возвёл на вершину.
Оттого на душе у Эрлайда, взиравшего на добровольно заточившего себя Учителя, всегда было тяжело:
— Я-то думал, ты наставлял меня, чтобы облегчить собственную ношу, а не для того, чтобы взвалить на себя ещё больше! И какой тогда в нас, богах, вообще смысл?!
Сесилия «посмотрел» на разъярённого ученика сквозь плотную повязку и неожиданно тихо фыркнул от смеха.
— Не нужно — так не нужно. Я ведь стараюсь не только ради тебя. Просто мне до смерти скучно. Сидишь тут целую вечность в одиночестве, даже время скоротать нечем... Вот и захотелось найти себе хоть какое-то занятие.
—... Если захочешь уйти, ты сможешь сделать это в любой миг.
— Вовсе нет. Я не желаю уходить. Мой уход лишь посеет панику в ваших рядах, да и странствия меня не прельщают. Повторяю: я просто заскучал, — отрезал Сесилия.
«И какая разница?» — Эрлайду так и не удалось постичь ход мыслей Сесилии.
Хотя Эрлайд обрёл божественное могущество и вечную жизнь, между смертным пантеоном и незыблемым духом мира лежала пропасть: боги могли пасть, воля мира — никогда.
В одном Эрлайд был уверен твердо: мировое сознание на инстинктивном уровне стремилось исполнить желания любого живого существа.
И пусть Сесилия наотрез это отрицал, он неизменно жертвовал собой ради других.
Порой Эрлайду даже казалось, что этот мир скатился в геенну именно из-за избытка милосердия его Учителя.
Так было и теперь.
Разговаривая с Эрлайдом, Сесилия вдруг поворотил голову к выходу из темницы:
— А вот и они.
Эрлайд проследил за его взглядом и увидал Бога Мудрости, Бога Огня и Бога Коммерции. Именно эта троица придумала план бегства из увядающей вселенной. Завидев Бога Света, они невольно смутились.
— Господин Сесилия сам изъявил такое желание, — попытался оправдаться Бог Коммерции.
— Я пойду вместо него, — жёстко отрезал Эрлайд.
— Нельзя. Если Бог Света покинет свой пост, Бездна поглотит этот мир в тот же миг! — возразил Бог Мудрости.
— Тогда почему бы тебе самому не отправиться?! — вспыхнул Бог Света.
Божества стыдливо опустили взоры, не найдя, что ответить.
В конце концов, весь этот «пантеон» был лишь кучкой счастливчиков, ухвативших жребий во время гибели старого мира и запуска плана «Колыбель». Настоящего величия и великодушия, присущих богам, у них не водилось.
«Впрочем, как и у меня самого», — сокрушённо подумал Эрлайд.
Тишину нарушил сам Сесилия:
— Полно вам, Ваше Превосходительство Бог Света. Я же сказал: мне просто скучно, захотелось развеяться. Не бери в голову.
С этими словами Сесилия поднялся на ноги.
«Мяу!» — пискнул маленький чёрный кот и сделал пару шажков вслед за ним.
Однако Сесилия лишь подтолкнул его носком в сторону Эрлайда:
— Не переживай. Я непременно вернусь.
«Даже если ты вернёшься, разве что-то изменится? Ты опять пожертвуешь собой ради этого мира.
Эх, если бы ты не был волей мира... У тебя была бы совсем иная, свободная жизнь.
Да пусть бы этот мир вообще сгорел дотла, всё равно его погружение в Бездну — неизбежный финал, который никому не под силу повернуть вспять...»
Так думал Бог Света, даже не замечая — или не желая замечать, — как ровное сияние его ауры становилось мутным, хаотичным. Но когда эти беспорядочные сполохи переплелись, они обратились в ослепительный, кристально-белый цвет.
Нестерпимо яркая белизна.
Так проявилось осквернение Бога Света — его падение во тьму.
Из этого пышущего неистовой силой света со смехом выпорхнул рой безумных светлых фей.
— Уничтожить!
— Очистить!
— Пожертвовать!
Плетя всякую чушь, феи порхали по залитой светом темнице. Одна из них опустилась перед крошечным чёрным котёнком, и тот инстинктивно выбросил лапку, пытаясь её смахнуть.
Поймать фею малышу не удалось — чьи-то руки подхватили его под брюшко.
— А мы ведь похожи. Оба брошены им на произвол судьбы, — осквернённый Бог Света улыбнулся котёнку. — И хотя он просил присмотреть за тобой, у меня возникла идея получше.
— Мяу? — недоуменно отозвался кот.
Эрлайд подступил к краю облаков и взглянул на раскинувшийся внизу мир:
— Видишь эти земли? Им как раз не хватает «Сына Бога», дабы возвещать волю небес. Ты — питомец Сесилии, вот и выбери себе слугу по вкусу!
С этими словами он разжал пальцы.
Кот издал отчаянный вопль и камнем полетел вниз, а Эрлайд безучастно уставился вдаль.
— Пока Сесилия не вернулся, у меня полно дел.
— Очень много дел.
«Для начала надо изваять плотский сосуд, что лишит мировое сознание его силы, дабы он перестал быть волей мира...»
Словно во сне, Бог Света направился к своему чертогу в окружении стайки безумных светлых фей.
А впрочем, замышлять падение Эрлайду оставалось недолго: вскоре явился Сесилия из будущего, который без лишних церемоний разнёс всю Священную Обитель к чертям и вправил Богу Света мозги, дав отпор скверне. Но это уже совсем другая история.
* * *
— Серьёзно, мне просто было скучно! Почему никто не верит? — спросил Сесилия.
— Нормальные люди от скуки не позволяют богам расчленять себя и выбрасывать куски тушки в чужую вселенную, — ответил Мифрил.