— Ты даже не спросишь почему? — сбитый с толку, наконец пробормотал златовласый мужчина.
— Мне всё равно, — отмахнулся Ангел.
В конце концов, в его представлении матери делились на две категории: те, которых у него «быть не могло», и те, что «никогда не спускались на землю». Чтобы кто-то вот так, по собственной воле, набивался ему в родительницы — такое Ангел видел впервые.
Впрочем, окружающим подобную невозмутимость осознать вряд ли удалось бы.
Златовласый неколебимо всматривался в юношу, пока, видимо, не пришёл к какому-то собственному выводу.
— Хм, не веришь?
— Вовсе нет, я этого не говорил, — отозвался Ангел.
— Что ж, в таком случае начну с представления! — торжественно возгласил мужчина.
Похоже, тот вознамерился гнуть свою линию до победного конца.
Ангелу было лень его поправлять. Опустившись обратно в кресло, он мазнул взглядом по таявшему мороженому и велел подать ещё и яблочный пирог.
Златовласый же нисколько не оскорбился подобным пренебрежением.
Сделав шаг назад, он плавно взмыл в воздух и слегка вскинул руки. За его спиной вспыхнул ослепительный, будто истинное солнце, сияющий нимб. Но пуще всего разгорелся он сам — да так яростно, что любой, кто дерзнул бы посмотреть прямо на него, рисковал мгновенно лишиться зрения.
Вместе со светом на присутствующих обрушилась колоссальная, почти осязаемая аура давящего могущества. Невредимым остался один лишь Ангел.
К счастью, окружающие словно заранее ждали чего-то подобного. Особенно древние монстры. Ещё с момента появления златовласого они не смели оставаться на местах, а едва завидев вспыхнувший свет, тут же прижали своих младших к полу, спасая тех от гибели под уничтожительным давлением.
Даже Мифрил не смог удержаться на руках у хозяина и сжался в упругий комок в тени его кресла — лишь бы не обратиться в пепел под лучами этого безумного сияния.
Лишь Ангел продолжал спокойно восседать на месте. Покусывая десертный ножик, которым только что резал пирог, он холодным взглядом наблюдал за этим представлением.
— Я — бывший Бог Света Эрлайд, властелин сияния, хранитель сих земель... — звучно возвестил тот из воздуха. — А также... твоя мать.
«И тебе самому не кажется, что столь пышные титулы мягко говоря не вяжутся с последней фразой?»
Уголок губ Ангела дёрнулся. Проведя языком по лезвию ножа, он невозмутимо произнёс:
— Ну, допустим... мама.
— Ты наверняка недоумеваешь, отчего я так зову себя! — продолжил Бог Света, начисто проигнорировав сарказм (он явно не верил, что юноша назвал его «мамой» искренне). — Прежде всего: твоё нынешнее тело было выношено и сотворено мной.
* * *
— На исходе Первого Века Сесилия умертвил меня и забрал моё божественное тело в качестве сырья для своей алхимической мастерской — купели марионеток. А значит, абсолютно каждое кукольное тело из той купели вылеплено из моей божественной плоти.
«А... так процесс оказался вполне обыденным! Я-то уж грешным делом подумал, что ты реально вынашивал меня девять месяцев!» — про себя иронизировал Ангел, хотя по существу сказанного сомнений у него не возникло.
В конце концов, сам Великий маг Сесилия признавал, что «Волшебная Шестерёнка» — не что иное, как купель марионеток.
Да и материал, способный породить марионеток уровня Великого мага, по определению не мог быть банальным. К тому же та купель просуществовала дольше, чем сама первая кукла Сесилия.
Бог Света тем временем изо всех сил стремился предоставить доказательства:
— Если не веришь, можешь достать из хранилища мастерской то самое сердце и проверить его суть. Пусть оно почти истощилось, каплю божественности там ещё можно нащупать.
«И тогда Мифрил просто сдохнет!»
Ведь сейчас это сердце было ядром кота-ассистента.
Ощутив, как чёрный кот отчаянно дрожит в его тени, Ангел тишину вздохом разрезал. Он с насмешливым интересом воззрился на этот ослепительный сгусток света — то бишь на Бога Света:
— Рассуждаешь ты складно, да только разве ты не должен пылать ненавистью? «Сесилия» ведь тебя убил!
И почему ты при этом вид имеешь едва ли не горделивый?
— Как я могу испытывать ненависть? — Свет сместился ближе к Ангелу, потянувшись к его руке. — Ангел, всё, что бы ты со мной ни сделал, всё благо!
Ангел брезгливо отпихнул протянутую длань:
— Ты сам сказал: это был Сесилия. Я-то тут при чём?
— Но ты и есть Сесилия! Все прошлые Сесилии — это всё был ты.
— Что-то я не помню за собой подобных подвигов, — бросил юноша.
— Разумеется, не помнишь! Ведь ты их ещё не совершил! — пылко возразил Бог Света.
— А?
Ангел впервые по-настоящему вгляделся в лик собеседника.
— Тебе ведь уже ведома история происхождения этих земель? — вещал Бог Света. — Когда нелепая судьба повела прежний мир к гибели, мы исчерпали остатки сил, дабы сотворить эту защитную обитель. Однако просто выжидать было бессмысленно, и мы решились на побег из текущей вселенной. Мы изучили смежные планы и избрали самый безопасный — вселенную, лишённую магии. Но даже так мы не имели гарантий. И тогда мы извлекли фрагмент самого Сознания Мира, вдохнули в него человеческую суть и разум. Да... этим фрагментом стал ты, Ангел Сесилия.
— Потому, если оставить в стороне купель марионеток, ты всё равно остаёшься моим дитятем, — снова отчеканил Бог Света.
Он одарил юношу исполненным материнской нежности взором. И если ослепительное сияние Ангелу было нипочём, то от этого взгляда по его коже пробежал откровенный мороз.
— Изначально мы надеялись дождаться твоего возвращения и лишь затем сместить континенты, — продолжал Эрлайд. — Увы, гибель настигла нас быстрее, чем мы предполагали. Люди неизменно оставались глупцами: обретя укрытие в защитной зоне, они вновь начали повторять прежние ошибки. Демоническая скверна вновь отравила этот мир. И чтобы предотвратить тотальный крах, нам пришлось разрушить собственную Священную Обитель и досрочно вырвать эту землю из родной вселенной.
— Выходит, моё уничтожение изначально являлось лишь частью замысла. Однако в тот самый миг мы приметили одного невероятно активного чародея. Он именовал себя Ангелом Сесилией и утверждал, будто прибыл из будущего. Вглядевшись в его сны, мы узрели грядущие перемены этих земель и окончательно удостоверились: перед нами та самая душа, что была отправлена прочь. Дабы спасти мир, он управлял собственными куклами, путешествуя в разломах истории. Так что истоком всего сущего выступаешь именно ты. Ты — Сесилия в каждом своём воплощении.
От этих слов Ангела вдруг одолел несказанный стыд. Сам он вовсе не считал себя эдаким великим спасителем. У него даже зародились сомнения:
— А с какого перепугу я вообще обязан спасать этот мир?
— Потому что ты — часть Сознания Мира. Загнётся эта земля — сгинешь и ты, — просто ответил Бог Света.
Разговор мигом утратил пафос и спустился на грешную землю.
—... Но у меня нет никакой силы, позволяющей перемещаться во времени, — заметил Ангел.
— В будущем появится, — пообещал Эрлайд и перевёл взор на остальных.
Эльфийка Эльф при этом взгляде почему-то вздрогнула от внезапного озноба.
— И не только время, — обратился Бог Света к Ангелу. — Всё прочее... Похоже, ты уже нашёл их, они сплотились вокруг тебя. В конечном счёте ты востребуешь всё своё наследие.
— То есть в будущем я буду исполнять роль Великого мага Сесилии, а заодно и Чаровницы Сесилии?
— Ты — Великий маг Сесилия, и, само собой, ты же — Чаровница Сесилия, — утвердительно кивнул Бог Света.
— Хм-м, — сдавленно хмыкнул Ангел.
Всё это отдавало какой-то дичью. Если брать в расчёт всякий бред вроде судьбы мира, Ангел ещё мог смириться с ролью Великого мага. Но на кой чёрт ему в будущем приспичило играть Чаровницу?
Наиглался мужиком — решил переключиться на женского персонажа?
В целом на него это было похоже. Но почему одна лишь мысль о Чаровнице вызывала в душевных глубинах такую смутную тревогу?
И главное: будь всё так гладко, к чему скрываться от божеств и доходить до того, чтобы пускать Бога Света на сырьё для кукольной купели?
Впрочем, додумав до этого места, Ангел по привычке не стал лезть дальше в дебри. Магу полагается знать: дурные предчувствия чаще всего сулят западню. Так что лучше не забивать себе голову лишним.
Тем более что Бог Света всё ещё предательски всматривался в него вопрошающим взором.
— Ты всё ещё не веришь? — поинтересовался Эрлайд.
— Я с самого начала не говорил, будто не верю, — отрезал Ангел. — Но куда больше некоего «будущего» — того, чего я ещё не совершил и вообще не уверен, совершу ли, — меня занимает один вполне осязаемый вопрос.
— Какой именно? Если спрашиваешь ты, Ангел, я откровенно отвечу на всё, что угодно! — просиял Бог Света.
Будь у него хвост, он бы уже вилял им вовсю.
Ангел безучастно смерил его взглядом и вскинул руку, демонстрируя золотую нить. Эта нить проявилась аккурат после того, как Ангела ни с того ни с сего одолело непреодолимое желание пожевать мороженого. Один её конец обматывал предплечье юноши, а второй уходил прямо в ладонь Бога Света.
Даже если думать задним умом, становилось очевидно: именно эта нить и послужила зацепкой, притащившей сие божество сюда.
Потеребив золотую нить, Ангел спросил:
— Это ещё что такое?
— Нить веры.
— А?
— Сам подумай: ты ведь постоянно где-то блуждаешь, да ещё и не разберёшь, во плоти ты или нет. Нащупать твоё присутствие — задача не из лёгких. Вот я и заложил божественную силу в статую Сесилии. Благодаря этому любая молитва устремлялась аккурат к тебе, а не к кому-либо ещё, — чистосердечно выложил Бог Света. — Так я и сумел отыскать тебя.
— Да это же чистое сталкерство! — закричал Ангел, дёргая нить. — К тому же я отроду не слыхал, чтобы от чужих молитв в голову лезла всякая блажь!
— Ну так ты ведь и не божество. А твоё плотское тело — марионетка, вылепленная благодаря мне. Неудивительно, что подсознательно ты оказался подвластен моему импульсу, — снисходительно растолковал Бог Света.
—... Стало быть, эта золотая нить выражает кровные узы? И через неё ты способен мной повелевать?
— Едва ли. Если дитя искренне желает воспротивиться родительской воле, ни один родитель не сможет удержать его в узде.
— Ну надо же, аккурат подкрался мой переходный возраст, — протянул Ангел и ткнул пальцем в светящийся сгусток: — Мифрил, куси его!
— Мяу! — рявкнул чёрный кот, успевший впитать из тени хозяина изрядный запас магии.
Его туловище мгновенно раздалось в разы, обратившись в исполинскую кошачью тень, и он метнулся прямо на сияющий шар.
Свет и Тьма схлестнулись в яростном клубе, отчего весь Лес Туманов задрожал до самого основания.
Ангела же эта свалка нисколько не заботила. С брезгливой миной на лице он сжал столовый ножик и принялся с силой перепиливать золотую нить на запястье.
Обычным столовым ножом узы божества перерезать, по идее, немыслимо. Однако сам Ангел являл собой не что иное, как часть Сознания Мира, — неужто с такой мелочью он бы не справился?
Раньше он просто не догадывался о её существовании, но теперь, зная наверняка, рванул нить лёгким движением лезвия.
«Наконец-то свобода».
Эта мысль неожиданно всплыла в его разуме.
«А? Наконец-то?»
Ангел озадаченно поднял взор. В то же мгновение в сознании наперебой начали проступать какие-то туманные, явно запретные образы. Ангел без промедления применил Технику запечатывания памяти, словно захлопнув крышку ящика Пандоры и похоронив под ней этот фрагмент воспоминаний.
«Опасная черта... Я едва не вспомнил нечто такое, о чём мне категорически нельзя замышлять».
Но что именно?
Он прижал ладонь к груди, погрузившись в раздумья.
— Цыц! — досадливо цыкнул сражавшийся невдалеке Бог Света, углядев эту картину. — Всё-таки перерезал последнюю цепь?
— Что ты имеешь в виду? — потребовал ответа Мифрил.
По неизвестной причине чёрный кот не стал подавать голоса, предпочтя прямую ментальную связь:
— Сказанное тобой — правда? Чаровница — это действительно Ангел?
Бог Света даже не удостоил его ответом. Он откликался исключительно на речи самого Ангела.
Более того, Эрлайд с ядовитой ухмылкой поддел кота:
— А тебя прямо-таки задевает всё, что связано с Чаровницей! Увы, хоть она и велела тебе сторожить «Волшебную Шестерёнку», да только так ничего тебе и не раскрыла. Как ни крути, ты — всего лишь домашний питомец.
— Мяу!
Мифрил, вознамерившись разорвать обидчика на мелкие клочки, вонзил в него клыки.
Половину сияющего ореола Бога Света срезало в мгновение ока.
На лике Эрлайда наконец проступили явное изумление и оторопь:
— Откуда у тебя подобная мощь?!
Пусть как божество он давно сгинул, всё же в прошлом Эрлайд был Богом Света. К тому же он оставался единственной сущностью на этих землях, чья вера ещё кое-как тлела, — а значит, для смертных он был неодолим. Как минимум никакой злой дух не мог одолеть его.
Откуда же этот кот вычерпал такую силищу?
Бог Света, понятия не имевший о принципах работы Базовых станций магической силы, тщетно гадал в смятении, пока чёрный кот отдирал от него очередной кусок сущности. Эрлайду пришлось высвободить весь свой потенциал, дабы не превратиться в банальную когтеточку.
И пока шла эта свалка, он кричал юноше в чёрной мантии:
— Ангел, прикажи этому злому духу перестать!
— Я пришёл не воевать с тобой!
— Моя цель совпадает с волей Сознания Мира и с твоими собственными стремлениями! Я тоже жажду спасти этот континент!
— Я помогу тебе скорректировать координаты этих земель!
— Я отыщу тех, кто сгинул во время Инцидента Великого Исчезновения!
— Я дам тебе любую силу, какую пожелаешь!
Чародей в чёрной мантии молча выслушал этот поток откровений. Убедившись, что собеседник выложил всё дочиста и сдал себя со всеми потрохами, он ухватил Мифрила за загривок, отодвинул его в сторону и небрежно бросил Богу Света:
— Готов выложиться ради меня без остатка? Так что же ты сразу не сказал! Я уж грешным делом подумал, будто ты враг. В книгах ведь, как ни почитаешь, Бог Света вечно оказывается главным кукловодом.
«Да он с самого начала твердил, что играет на твоей стороне! Ну ты и манипулятор...» — невольно подумали про себя все присутствующие.