Ганкак искренне не понимал, с чего вдруг гоблины пошли на попятную.
В его представлении эти коротышки всегда были корыстными и недальновидными тварями, готовыми за пару золотых монеток продать родную мать. Поверить в то, что они добровольно откажутся от денег, казалось немыслимым.
Однако гоблины из Города Академий полностью перечеркнули его прошлый опыт.
Тот маленький гоблин, встреченный им в вечер появления Чёрного Балахона, вовсе не был исключением. К следующему вечеру почти все так называемые «представители иных рас» в корне изменили собственную позицию. Самым же верхом наглости стало то, что многие коротышки попросту отказались возвращать полученные от Ганкака взятки!
— Этот чернокнижник совершенно точно применил какую-то скверную ментальную магию! — яростно цедил Ганкак. — Я обязан сорвать с него маску и вытащить его заговор на свет!
Выплеснув гнев, он вытащил из уголков комнаты свой дорожный сундук.
Будучи самым молодым министром образования, Ганкак добровольно отправился в Город Академий на должность проректора. По сути, он совершил внедрение во вражеский лагерь. Именно поэтому перед отъездом Королевская башня магов снабдила его солидным арсеналом защитных артефактов, особое внимание уделяя защите от ментального воздействия и скверны чёрных магов.
Самым ценным предметом в сундуке являлась мантия, расписанная золотым магическим узором.
Это одеяние, сплетённое лично придворным великим магом, обладало способностью отражать любые ментальные атаки и физический урон. Ходили слухи, что старец создал всего две такие вещицы и преподнёс их Его Величеству. Перед отъездом Ганкака в Город Академий император личным указом пожаловал одну из мантий министру, строжайше повелев надевать её на все важнейшие мероприятия.
Хотя Ганкак сомневался, что у кого-то хватит дерзости напасть на официального посланца столицы, он преданно исполнил волю государя. На заседании ученого совета перед Праздником Академий и других официальных встречах он неизменно облачался в этот защитный покров. К счастью, до сих пор сталкиваться с реальной угрозой для жизни ему не приходилось.
Однако сейчас министр рассудил, что час настал.
И дело вовсе не в трусости. Это... разумная осмотрительность!
Именно, осмотрительность!
Закутавшись в мантию абсолютной защиты и прихватив с собой слугу, Ганкак с исполненным праведного гнева видом направился к грибу, созданному магом в чёрном. С решимостью смертника он начертал тот самый опасный рунический знак.
Вот только в тот день господин Ганкак застрял там с восьми утра до двух часов ночи.
Даже еду ему приносил слуга.
* * *
Ангел, разумеется, не располагал таким количеством свободного времени, как господин Ганкак.
Проведя ночь в роскошном номере местной гостиницы, юноша уже ранним утром собрал двух своих подчинённых и отправился к госпоже Яни — обсуждать детали прокладки базовых станций магической силы.
Первым делом Ангел официально представил руководству Города Академий прибывших с ним специалистов:
— Это наши высокоранговые рунологи — Эрби...
—...и Найель.
— Оба прибыли из Королевской башни магов. В дальнейшем именно они возьмут на себя проектирование и обслуживание местной магической сети.
Это и была главная причина, по которой Ангел привёз их с собой.
Если говорить о личной преданности, идеально подошёл бы Серебряный Лист — к тому же он сам окончил эту академию и прекрасно знал местность. Однако молодой выпускник, отучившийся всего год назад, не обладал достаточным авторитетом в глазах руководства Города Академий. Да и уровень его рунического мастерства оставлял желать лучшего — парню требовалось набраться опыта и дорасти хотя бы до среднего ранга.
Ангел рассчитывал передать Серебряному Листу управление проектом позже, когда основные работы по созданию сети будут завершены. К тому моменту академия с куда большей радостью встретит возвращение «своего человека».
Но на начальном этапе требовались высокая техническая квалификация и солидный статус. Высокоранговые рунологи из столицы подходили на эту роль как нельзя лучше — их авторитет мог существенно смягчить предубеждение консервативного крыла академии против магической сети.
Руководство Города Академий и впрямь приняло гостей весьма радушно.
— Добро пожаловать!
Заведующий учебной частью с энтузиазмом затряс руку Эрби, совершенно не замечая растерянных и даже испуганных лиц столичных магов.
Для рунологов такое поручение стало полной неожиданностью: они и помыслить не могли, что Ангел доверит им столь важный и масштабный проект.
Госпожа Яни, однако, выразила лёгкое сомнение:
— Господин Ангел, разве вы не будете руководить процессом лично?
— Я беру на себя общую архитектуру и проектирование сети, — пояснил Ангел. — Но что касается технических деталей и конкретных расчётов, то высокоранговые рунологи справятся с этим куда более тщательно и безупречно. Я ведь всё-таки маг, а не инженер.
Госпожа Яни на мгновение задумалась, признавая справедливость его слов.
Действительно, Ангел оставался магом, и ему незачем было погружаться в рутину тонких технических нюансов. К тому же его главная база находилась в Сесилии — Столице магии, и он не мог бессрочно оставаться в Городе Академий. Наличие двух высококлассных специалистов, постоянно находящихся на месте, выглядело куда надежнее.
Отбросив сомнения, проницательная старушка сразу перешла к главному:
— Раз уж мы заговорили о магической сети... Я заметила, что базовые станции, которые вы планируете разместить у нас в Кагафене, отличаются от тех, что стоят в Сесилии. Это так?
— Верно, — подтвердил Ангел. — Сесилийская модель не подходит для Города Академий.
В течение последних шести месяцев Ангел не только придумывал сувениры и способы заработка. Он досконально изучил работу магических станций на основе Небесных родников и написал по этой теме полдюжины научных работ. Город Академий как раз идеальным образом подходил под один из его теоретических сценариев.
— Вы бывали в Сесилии не один раз, госпожа Яни, — развернул мысль Ангел, — и наверняка замечали, что радиус действия Небесного родника ограничен. Сесилия — компактный город, окружённый крепостными стенами, с чётко выраженной застройкой. В таких условиях родник эффективно покрывает всю территорию, бесперебойно передавая энергию и получая подпитку от жителей, что исключает напрасные потери. Но Город Академий расположен на равнине. Его площадь слишком велика, и один Небесный родник не сможет охватить все районы. К тому же местное население нестабильно: во время каникул студенты и преподаватели разъезжаются по домам. Лишённый подпитки родник быстро погибнет. Поэтому я предлагаю объединить несколько станций в единую сеть, пустив грибницу под землей. Мы также настроим режим гибернации для станций, чтобы избежать бессмысленных энергопотерь в каникулярный период...
Заговорив о научных изысканиях, Ангел мгновенно забыл о своей социальной тревожности. Ему хотелось делиться деталями бесконечно.
Впрочем, аудитория оказалась подходящей. Большинство присутствующих, за исключением пары чиновников, были учёными. Пусть их специализации разнились, грандиозный проект затрагивал интересы всех институтов. Постепенно в зале установилась тишина: присутствующие жадно вникали в выкладки Ангела, один за другим включаясь в обсуждение будущей сети.
* * *
Пока Ангел наслаждался относительно спокойными днями в Городе Академий, в мастерской «Волшебная Шестерёнка» чёрный кот находился на грани нервного срыва.
— Вернётся этот Чёрный Балахон — шкуру с него сдеру! — рвал и метал Мифрил.
Впрочем, времени на стенания у него почти не оставалось. Коты-официанты сбивались с ног, снуя по мастерской.
— Сколько летающих мётел осталось на складе?!
— Когда прибудет следующая партия игровых хрустальных шаров, мяу?!
— Мяу-мяу-мяу! Тут снова гора заказов на хрустальные шары!
Не обладая навыками рунологов, коты получили два дня честного отдыха после Праздника Святого Духа. Но едва праздник закончился и мастерская возобновила работу, для них начался настоящий ад.
Популярность летающих мётел и игровых хрустальных шаров превзошла все мыслимые ожидания.
С мётлами ситуация пока оставалась под контролем: зона их использования ограничивалась Сесилией, а покупателям требовалось сдавать экзамен на летательские права. Заказы удавалось укладывать в плановые рамки.
А вот спрос на игровые хрустальные шары оказался поистине катастрофическим.
Возможность погрузиться в игру в любом месте и в любое время, без привязки к громоздким стационарным устройствам, сделала хрустальные шары главным хитом сезона. В первый же день после открытия мастерской весь наличный запас смели с прилавков за полчаса. Даже лотерейный фонтан у входа не смог сдержать ажиотаж.
При таких темпах продаж запасов, подготовленных Ангелом перед праздником, хватит максимум на месяц.
Но страшнее всего были заказы, сыпавшиеся словно лавина.
Сообразительные купцы из Сессе были не единственными: торговцы из других городов штурмовали мастерскую, требуя поставки партиями в десятки тысяч штук.
— Заказы на игровые шары расписаны уже до самого лета. Может, временно приостановим приём? — удручённо спросила Трёхцветка у Мифрила.
На фоне этого безумия даже эта патологически ленивая кошка не могла найти минутки для отдыха и теперь уныло сидела в кабинете управляющего, свешивая лапы над стопками счетов.
— Наш Чёрный Балахон всё равно удрал, так какая разница, если мы продадим чуть меньше, мяу? — предложила Трёхцветка.
Мифрил без промедления заехал ей лапой по уху, затолкнув обратно в выдвижной ящик стола:
— Не смей дурака валять! Производственные мощности «Волшебной Шестерёнки» ещё даже не вышли на пик! Вторая мастерская вот-вот станет основным цехом для этих штук!
— Но даже если мы запустим второй цех, у нас тупо не хватит алхимиков! — завопила кошка, отлично знакомая с положением дел в мастерской.
Мифрил пристально посмотрел на Трёхцветку и тяжело вздохнул:
— Напиши письмо Певцу.
— Но...
— Завершишь эту работу — удвою твоё жалование.
— Всё равно сомневаюсь, что они согласятся вернуться, мяу! — проворчала Трёхцветка, однако послушно уселась перед печатной машинкой и принялась быстро стучать лапками по клавишам.
«Дорогой господин Певец!
Это Оусо.
Увидев эту строчку, вы наверняка подумаете, что это очередное мошенничество! Но это правда я, мяу! Новый хозяин мастерской вытащил меня прямо из ада. Я же говорила, что меня так просто не укокошить!
Чтобы доказать, что перед вами не подделка, напомню пару вещей...»
* * *
Городок Голугелу
— Снова письмо из «Волшебной Шестерёнки»? Хм, почему ты не сжёг его на этот раз?
Вернувшаяся с рынка Найтингейл поставила корзину с продуктами на стол и с удивлением уставилась на мужа. На конверте ярко выделялся знакомый логотип с изображением шестерни.
Её супруг, мужчина лет сорока с видной артистической внешностью, обладал печальным, измождённым лицом и преждевременно побелевшими висками. Но больше всего в глаза бросались его ноги — точнее, их отсутствие ниже колен. Мужчина был прикован к инвалидному креслу.
Взволнованная Найтингейл тихо спросила:
— Ты ведь не собираешься возвращаться в «Волшебную Шестерёнку»?
— Как это возможно?! — отозвался тот. — Просто письмо написал наш старый знакомый. Тот ребёнок... он действительно ожил. Я был так поражён, что рука не поднялась бросить конверт в огонь.
Женщина облегчённо вздохнула, хотя в её глазах всё ещё читалось сомнение:
—... Если ты действительно хочешь вернуться, я не стану возражать. Похоже, новый владелец мастерской не так уж плох. По крайней мере, он полностью выплатил твои старые задолженности по зарплате.
— Ха-ха! Не так уж плох? Да он же Чёрный Балахон! Если простые смертные способны приносить невинных детей в жертву демонам, то на какие зверства способен настоящий чёрный маг? Кто знает, не кроется ли за этим письмом очередной капкан! Воскрешение из мёртвых невозможно по самой своей природе!
Мужчина горько расхохотался.
Найтингейл ничего не ответила, лишь с грустной улыбкой посмотрела на мужа. Она слишком хорошо знала его: он всё ещё рвался туда.
Да и она сама тоже.
Когда-то они оба, Найтингейл и её муж по прозвищу Певец, были молодыми алхимиками. Их ученические годы прошли в «Волшебной Шестерёнке» — тогда, на заре промышленной революции, эта мастерская являлась крупнейшим алхимическим производством Восточных земель.
Певец в те годы отличался гордым и амбициозным нравом. Будучи талантливейшим учеником своего поколения, он должен был возглавить Вторую мастерскую и жаждал совершить прорыв. В то время король как раз искал доступный транспорт для простолюдинов, и Певец изобрёл «низкомагическую летающую метлу». Но изобретение провалилось на рынке, мёртвым грузом осев на складах.
Это стало лишь началом конца. Никто не мог предположить, что эпоха старой магии окажется разорвана в клочья ненасытным монстром по имени Промышленность.
Когда они опомнились, мастерская уже погружалась в нищету. Певец и Найтингейл оставались последними верными сотрудниками, которым не платили жалование несколько лет подряд.
Даже тогда они не бросили «Волшебную Шестерёнку», намереваясь пройти с ней этот путь до самого конца... Пока не вскрылась страшная правда.
Певец обнаружил, что прежний владелец мастерской приносит детей в жертву!
Найтингейл не знала всех деталей. Ей было известно лишь то, что после загадочного исчезновения любимого ученика её муж вступил в схватку с хозяином, в результате чего лишился ног. Лишь благодаря помощи духа-хранителя мастерской, чёрного кота Мифрила, им удалось вырваться из этого ада, прихватив с собой всех, кого можно было спасти.
С того дня «Волшебная Шестерёнка» стала для них кошмарным сном.
Однако полгода назад всё изменилось.
Сначала в газетах появилось известие о банкротстве мастерской. А спустя месяц из Сесилии пришёл именной чек с выплатой всех задолженностей по зарплате. Ещё через некоторое время Мифрил прислал письмо, сообщив, что кошмар остался в прошлом, у мастерской новый хозяин, и позвал их вернуться.
Будь это всё, они бы, пожалуй, сорвались с места в тот же день.
Получив первое письмо, Певец тут же направил гонца в Сесилию, чтобы выведать новости, пока они с женой собирали вещи. Но полученные вести подействовали на них как ушат ледяной воды:
У мастерской действительно появился новый хозяин. Вот только он был Чёрным Балахоном.
Супруги замерли в ужасе. Они знали, что Мифрил — фамильяр, магическое создание, не способное воспротивиться воле господина. Прежний хозяин, Борис, был бездарным ничтожеством, не умевшим толком управлять даже ядром мастерской. Но если новым владельцем стал изощрённый чёрный маг, сохранил ли Мифрил хотя бы капли собственной воли?
В день расставания кот сам сказал им:
«Даже если я буду умолять вас — не возвращайтесь! Старая эпоха ушла, а эта мастерская... сгнила до основания».
Поэтому супруги, сжав зубы, игнорировали одно письмо за другим.
И вот перед ними лежало уже девятое послание.
«Может, всё-таки стоит съездить в Сесилию и увидеть всё своими глазами?» — невольно подумала Найтингейл. Но липкий страх перед чернокнижниками сковывал её волю.
Тяжело вздохнув, женщина взяла корзину и направилась на кухню. Пройдя пару шагов, она замерла:
— А где Диди? Время обеда, почему его нет дома?
Диди был их младшим сыном, рождённым уже здесь, в приграничном городке. Мальчику исполнилось всего шесть лет.
Певец нахмурился:
— Разве он пошёл не с тобой на рынок? Он ведь обожает ходить с тобой за покупками.
— Но он сказал, что ты обещал научить его начертанию магических кругов, поэтому остался дома, — вспомнила Найтингейл. Вчера вечером слова сына растрогали её до слёз: надо же, такой кроха, а уже предпочитает учёбу играм! В знак похвалы она сегодня даже купила его любимую говядину.
Однако её муж нахмурился ещё сильнее:
— Он готов на всё, лишь бы вырваться на базар! Каждую неделю умоляет взять его с собой. С чего бы мне учить его магии именно сегодня?
Супруги переглянулись. На их лицах отразился смертельный ужас.
Пропажа детей для них была не просто абстрактной угрозой — она оставила глубочайшую травму на всю жизнь.
— Я иду искать! — Найтингейл бросилась к двери.
— Погоди! С артефактом будет быстрее! — Певец спешно распахнул шкаф и вытащил резную музыкальную шкатулку.
Едва крышка приподнялась, из шкатулки донеслось пение маленького мальчика, обнимающего трёхцветную кошку. Светящиеся ноты сорвались с механизма и, кружась в воздухе, устремились в сторону улицы.
Найтингейл схватила инвалидную коляску и на предельной скорости помчалась вслед за мерцающим следом. Из-за охватившей её паники она совершенно забыла, что побежать одной с артефактом в руках было бы куда быстрее.
К счастью, ноты вели недалеко — к дому на этой же улице. Там жил мальчик чуть старше Диди, с которым тот иногда играл.
— Кажется, они просто заигрались, — перевёл дух Певец.
— Похоже на то... — отозвалась Найтингейл.
Однако тревога не покидала их. Диди рос послушным ребёнком и никогда не стал бы лгать ради банальной проказы. Пока они не увидят сына своими глазами, спокойствия им не найти.
Не успели они сделать и пары шагов к крыльцу, как из дверей выскочили соседи.
— Дружище! — окликнул Певца сосед. — Ты не видел моего сорванца?
Этот человек тоже был бывшим сотрудником «Волшебной Шестерёнки» и подчинённым Певца. После той жуткой ночи ему некуда было податься, и он последовал за своим начальником в эту глушь.
Певец мрачно качнул головой.
— Твой тоже не вернулся? — вмешался ещё один горожанин, живший чуть дальше. Похоже, время обеда подошло, а детей нигде не было.
Вскоре на улице собралась целая группа обеспокоенных родителей.
— Все следы ведут сюда! — Певец скорректировал настройку шкатулки, указав на дом.
Один из местных жителей удивлённо пробормотал:
— К Старому Йолю? Но он же с самого утра ушёл на рыбалку! Дом закрыт.
Родители обменялись тревожными взглядами. Не найдя детей в других местах, они решительно направились к дверям.
Окна и двери дома Старого Йоля были плотно затворены.
— Похоже, тут никого...
— Нет! Там кто-то есть! Я слышу детские голоса! — вмешалась Найтингейл, поведя пернатыми ушками. Как полукровка, она обладала чутким слухом.
— Выбейте дверь! — Певец попытался приподняться из кресла, но не смог.
Местные мешкали: у них не было таких тяжёлых воспоминаний, и выламывать дверь соседу из-за опоздания к обеду казалось чересчур крайней мерой.
Однако бывший работник мастерской — тот самый рослый мужчина — не колебался ни секунды. Он слишком хорошо помнил прошлые ужасы. Навалившись всем телом на косяк, он с треском выбил запертую дверь.
Внутри раздался хор испуганных детских воплей:
— А-а-а!
— Что происходит?!
Родители, позабыв обо всём, ворвались в дом и замерли.
В комнате царил полный хаос: везде валялись фантики и крошки от сладостей, а в центре, вокруг стола, невредимые и здоровые, сгрудились их дети. В центре стола возвышался огромный хрустальный шар.
Осознав, что никакой опасности нет, взрослые опешили:
— Вы что тут устроили?!
— Гадаете, что ли?
— Да-да, гадаем! — панически выпалил один из мальчишек, пытаясь заслонить шар спиной. — Нам... нам задали домашку по магии, вот мы и...
— Какая ещё домашка! — Мать мальчишки шагнула вперёд и крепко сжала его ухо. — Думаешь, я совсем дура?! Вы не магией тут занимаетесь, вы в игрушки режетесь!
— Ай-ай-ай! Мама, отпусти! Это реально качает контроль магии! У нас парень благодаря этой штуке даже в Город Академий поступил!
В доме поднялся невообразимый гвалт.
Лишь маленький Диди виновато подошёл к родителям и тихо уставился в пол:
— Простите...
Певец и Найтингейл смотрели на сына со смесью облегчения и растерянности. Они абсолютно не понимали, что происходило.
Певец повернулся к соседскому парню:
— Что это за хрустальный шар?
— А, это игровой хрустальный шар, — охотно пояснил тот. Зная о недуге Певца и его домоседстве, он решил ввести соседа в курс дел. — Слышали про «Волшебную Шестерёнку»? Их новая штука! Сейчас вместе с летающими мётлами все с ума по ним сходят. Каждый мелкий в городе проедает плешь родителям, лишь бы ему купили такой...
— Постой! — Певец с такой силой впился пальцами в руку соседа, что тот ойкнул. — Что, ты сказал, продаётся вместе с этим шаром?!