Мидо вернулась в поместье лишь после того, как закончила работу над фигурочками.
Из-за отвратительного настроения она не ограничилась изготовлением эльфийского посоха из «Вальса», как планировала изначально, а пустила в ход жемчужины, подаренные Вьюном. Из них вышли изысканные эльфийские украшения в современном сессейском стиле.
Занятие любимым делом помогало отвлечься от дурных мыслей. Покинув клуб «Тюльпан», Мидо почувствовала, как на душе стало легче, а к душевным силам вернулась прежняя бодрость.
Пусть она всё ещё понятия не имела, как расторгнуть помолвку, но решила действовать по первоначальному плану — тянуть время и откладывать свадьбу. Вдруг со временем найдётся выход?
Главное — никогда не терять надежды.
С этими мыслями она и переступила порог дома.
К этому моменту волшебные ароматические свечи ещё не догорели, граф сладко спал, а вот слуги переполошились и сбились с ног. Увидев Мидо, они перевели дух.
— Госпожа, вы наконец вернулись! Мы как раз собирались отправляться за вами в клуб! — запричитал один из слуг.
— Что стряслось?
— Из дома молодого господина Намона прислали брачную опись, хотят обсудить подробности свадьбы.
Намон — фамилия жениха Мидо.
Улыбка мгновенно сошла с лица девушки, а щеки побледнели.
Она понимала: это ответ на дневные требования графа «ускорить свадебную церемонию».
Мидо догадывалась, что та сторона не станет отказываться, но не ожидала такой спешки. Они решили перескочить все промежуточные этапы и сразу перейти к делу.
— Как-то это слишком быстро... — пробормотала она.
— Вовсе не быстро, — раздался чужой голос.
Мидо подняла глаза и увидела дворецкого своего жениха.
Он пришёл уже давно, но даже не подумал засвидетельствовать почтение будущей госпоже. Вместо этого он бесцеремонно разглядывал Мидо, а теперь решил вставить слово:
— Господин граф выдвинул требование довольно неожиданно, однако у нашего молодого господина свои планы. Осенью он намеревается отправиться на учёбу в Город Академий. Так что, если сыграть свадьбу раньше, лето — самое подходящее время.
Мидо нахмурилась. Личная служанка, не выдержав такой дерзости, вступилась за неё:
— Спешка спешкой, но не до такой же степени! За кого вы принимаете нашу госпожу?!
— Наспех — не значит без уважения, — парировал дворецкий, даже не глянув на служанку, хотя обращался именно к Мидо. — В столице будет организована пышная церемония, достойная дочери графа. В числе гостей окажется даже маг уровня Запретных заклинаний. К тому же таково было желание самого графа. Но подобные вещи не обсуждаются с юной госпожой лично — тут нужно решение самого господина Лантенита. Говорят, граф вместе с госпожой отправились в клуб, но почему же я не видел его там?
Слуги действовали по указанию Мидо: она планировала войти под аккаунтом отца, и если бы какой-нибудь наглец явился в дом и разбудил «спящего» графа, её обман раскрылся бы.
Кто бы мог подумать, что такой наглец действительно объявится.
Мидо сдержала раздражение и холодно ответила:
— Отец чувствует себя неважно. Время позднее, дует холодный ветер, поэтому он решил остаться в клубе. Я вернулась только за лекарствами.
Для посетителей клуба «Тюльпан», увлечённых игрой, ночёвка в роскошных номерах была обычным делом. С тех пор как граф пристрастился к «Легенде», он часто оставался там до утра, так что в этом не было ничего странного.
Хотя... тащиться в игровой клуб, будучи тяжело больным и желая доверить дочь жениху, выглядело всё же довольно дико.
Дворецкий, похоже, усомнился в её словах. С ехидной ухмылкой он произнёс:
— Неужели господину графу настолько худо? Если всё так серьёзно, мы можем пригласить Белую Мантию для осмотра.
— Благодарю за заботу, — отрезала Мидо, — но господин Миче только что сотворил над моим отцом заклятие благословения. Не вижу никакой необходимости беспокоить других магов.
Имя Миче — высокопоставленного мага в Белой Мантии — сработало безотказно.
Хотя род Намон принадлежал к магам и на вершине семьи стоял чародей Запретных заклинаний, тот факт, что ветвь жениха отправили из столицы в Сессе, говорил сам за себя: особым влиянием они не пользовались, а их семейный маг был лишь начального уровня.
Когда граф привлёк высокопоставленного мага для решения проблемы с «Конфетами сладких снов», Намоны уже тогда занервничали. Миче утверждал, будто прибыл исключительно ради исследования темы снов, и Намонам оставалось лишь поражаться везению графа.
Как бы то ни было, при наличии чародея такого уровня они, даже ради собственного престижа, не посмели бы навязать своих целителей. Если только сам граф или Мидо не попросят об этом.
Но Мидо сразу отрезала все пути. Улыбка на лице дворецкого застыла.
Его хозяин догадывался, почему граф вдруг так занемог и к чему такая спешка с выдачей дочери замуж. Впрочем, знать точный диагноз было необязательно.
Вспомнив наставления хозяина, дворецкий расплылся в небывало радетельной улыбке:
— Раз уж сам высокопоставленный маг осмотрел его, не будем навязываться. Но даже после благословения больному нужен покой. Надеемся, господин граф бережёт себя... Кстати говоря, ходят слухи, будто все важные дела сейчас ведете вы, госпожа Мидо?
Слухи распространялись быстрее, чем ожидалось.
Мидо удовлетворённо улыбнулась:
— Такова воля моего отца.
— Но распоряжаться делами впервые — крайне утомительный труд, — сладко пропел дворецкий. — Если госпожа Мидо столкнётся с трудностями, вы всегда можете обратиться к нашему молодому господину. Мы с радостью окажем вам любую помощь.
— Разумеется, — с едва уловимой прохладой ответила Мидо.
Обменявшись с ним несколькими дежурными фразами, она наконец выставила навязчивого гостя.
Глядя, как уезжает карета с гербом дома Намон, Мидо тихо пробормотала:
— Они что, считают меня законченной дурой?
Мало того что они плели интриги против неё самой, так ещё и вознамерились через неё прибрать к рукам власть графа!
— Верно говорят: судит о других по себе, — попыталась утешить её служанка. Она знала, как госпожа ненавидит этот брак. — Думаю, господин граф не допустит такой спешки со свадьбой.
«Нет, он сам преподнесёт её на блюдечке», — с горечью подумала Мидо.
Она всё ещё не понимала, зачем отцу понадобилась встреча с магом.
Едва обретённое душевное равновесие снова рухнуло.
Мидо вздохнула:
— Пойду навещу отца.
Она поднялась в спальню графа. Свет был выключен, комнату озаряло лишь мягкое сияние магической ароматической свечи.
Слуга порывался зажечь светильники, но Мидо остановила его жестом. Она стояла в полумраке, пристально всматриваясь в силуэт спящего отца.
Девушка не знала, как ей теперь вести себя с ним.
До сегодняшнего дня она верила, что между ними обычные отношения отца и дочери — немного прохладные, как и во многих аристократических семействах, но с капелькой искренней любви. Каким бы ворчливым или эгоистичным ни казался граф, Мидо уважительно относилась к нему и гордилась своим родом.
Но жестокая реальность доказала: в глазах собственного отца она была лишь удобным инструментом.
А какова её жизнь без этой роли? Куда ей идти, если бросить всё?
В тёмной тишине комнаты раздался тихий, почти молитвенный шёпот, граничащий с плачем:
— Что же мне делать?..
* * *
— И как туда пробраться? — бубнил себе под нос Вьюн.
С самого утра он крутился возле фабрики, приглядываясь к небольшому особняку у края территории.
Там располагались обиталища врачей в птичьих масках.
Для рабочих эти лекари были воплощением кошмара: время от времени они устраивали медицинские осмотры, утаскивали «заболевших», и больше бедолаг никто никогда не видел.
И вот бывший бродяга Марк вдруг заявил, будто одна из этих эскулапов до боли напоминает его сгинувшую жену.
Это заявление подстегнуло любопытство Вьюна.
Именно любопытство.
Как представитель подводного народа, Вьюн сочувствовал Марку, но не мог по-настоящему сопереживать людям. В его глазах человеческая жестокость к собственным сородичам выглядела дикостью. Впрочем, в морских глубинах и не такие твари водились — у тех же рыб-удильщиков самцы вообще врастали в самок, растворяясь до состояния семенного мешка! У людей, видно, тоже водились свои странности. Вьюн просто хотел помочь приятелю по бродяжничеству в меру своих сил.
Естественно, не рискуя собственной шкурой.
Однако врачи в птичьих масках искушали зайти чуть дальше.
Вьюн давно присматривался к ним. От этих фигурок веяло чем-то человеческим, но с примесью странного, нечеловеческого запаха — чем-то похожим на осколки божественной сути.
Вот только поводов подступиться ближе у него не было. Не выбегать же к ним с расспросами: «А ну сними маску, дай глянуть, человек ты вообще или нет?»
История Марка давала отличный предлог для разведки.
Если повезёт, глядишь, удастся воссоединить разлучённых супругов.
С этой мыслью Вьюн уже собрался прошмыгнуть к домику, как вдруг чья-то тяжелая ладонь опустилась ему на плечо.
— Ты что удумал?
Вьюн вздрогнул и обернулся. За его спиной стоял Марк.
— Я же сказал, что мог ошибиться! — недовольно проворчал Марк, строгим взглядом смерив приятеля. — Нечего тебе там делать!
— Да я не ради тебя стараюсь, — честно признался Вьюн. — Мне просто любопытно.
— Любопытство до добра не доведёт! — отрезом ответил Марк и попытался утащить Вьюна подальше. — Они опасны!
— Да знаю я! Тебя что, вообще не волнует, что с твоей женой?! Эй, да отпусти ты меня, Марк!
Вьюн рявкнул громче, чем собирался.
Шум привлёк внимание. Окно на втором этаже со стуком распахнулось, и из проёма высунулся врач в длинноносой птичьей маске.
Марк с реакцией бывшего солдата мгновенно сгреб Вьюна и прижал его к земле в кустах. Их не заметили, но доктор не спешила закрывать окно, подозрительно всматриваясь в зелёные заросли.
В этот момент из глубины дома раздался голос:
— Номер Шестьдесят Шесть, что там такое?
— Ничего, — глухо ответила доктор через фильтр маски. Голос звучал приглушённо, но явно принадлежал женщине.
Вьюн почувствовал, как ладонь Марка, зажимающая ему рот, сжалась с такой силой, что едва не свернула челюсть. Покосившись на приятеля, он увидел на его лице крайнюю степень шока.
Даже будучи рыбой (ну, почти рыбой), Вьюн всё понял.
Этот голос тоже до замирания сердца походил на голос жены Марка.
Но как обычная женщина могла превратиться в жуткого врачевателя в птичьей маске?
Любопытство разгорелось с новой силой.
* * *
Для самого Врача Номер Шестьдесят Шесть в её прошлом не было ничего интригующего.
Нечеловеческий запах объяснялся просто: она уже однажды умерла.
Это произошло много лет назад.
Тогда её завуалированно не звали порядковым номером. У неё было обычное женское имя, любимый муж и маленькая лавка, приносившая скромный доход. Но затем случилась беда. В лавку ворвались бандиты; защищая жену, муж заколол одного из нападавших и попал за решётку.
Чтобы вызволить супруга, она продала всё имущество, кланялась каждому чиновнику, переступала через свою гордость и даже стала любовницей мелкого судейского чинуши. Но в итоге получила лишь известие о смерти мужа. И только тогда до неё дошло: вся история от начала до конца была подстроена. Чиновник с самого начала положил глаз на её лавку и на неё саму, специально упекши мужа в тюрьму.
В отчаянии и гневе она приняла яд.
Банальная история, каких в Сессе пруд пруди. Никто бы и глазом не моргнул.
Но даже смерть не принесла бедняжке покоя. Её тело, признанное «хорошим материалом», продали, и после серии отвратительных манипуляций она оказалась в руках лича. Тот поднял её из мертвых, превратив в безропотную рабу.
Вот только в воскрешённой груди клокотала неугасимая ненависть.
Она ненавидела мир, не даровавший ей даже тишины могилы, и жаждала утащить за собой всех, кто был повинен в её гибели и смерти мужа. Хозяин, сочтя её жажду мести забавной, отослал её обратно в Сессе, нарядив в птичью маску.
А владелец фабрики — тот самый граф — был как раз покровителем того чинуши, что сломал ей жизнь. Тот мерзавец лишь прикрывался именем графа, но для жаждущей крови ревенантки они оба были частью одной гнилой системы, подлежащей тотальному уничтожению.
Естественно, ни с кем своими планами она не делилась.
«Кажется, мне чудился голос Марка... Неужели он устал ждать? Не волнуйся, любимый, я скоренько со всеми расправлюсь...» — мысленно прошептала Номер Шестьдесят Шесть, глядя в окно.
Пережив смерть, она изрядно повредилась умом.
Закрыв створку, она вновь обрела холодную отстранённость и повернулась к коллеге:
— На чём мы остановились? Ах да... С чего ты взял, что этой фабрике больше не нужны наши услуги?
— Ты ведь сама сегодня ходила на обход, — ответил собеседник. — Эти рабочие разучивают медитативные техники. Их ментальная стойкость растёт, вероятность демонизации снизилась в разы.
— Хм. И что, нас отсюда вышвырнут? — с показным равнодушием спросила она.
На самом деле Номер Шестьдесят Шесть сжала кулаки. Фабрика была её плацдармом для мести, и покидать Сессе до расправы она не намеревалась.
— Не всё так просто, — вмешался другой врач. — Фабрика-то затихла, а вот в самом Сессе творится чертовщина! Слыхала про недавние зверские убийства бродяг? На части людей рвут! Это точно дело рук демонов.
— Кстати, случаи демонизации в последнее время вообще участились. Похоже, опять приближается Год Кровавой Луны.
— Год Кровавой Луны?
— В столице есть Магический колодец. В годы, когда Кровавая Луна поднимается выше обычного, магические приливы становятся безудержно дикими, а живые существа демонизируются с ужасающей скоростью. Оттого и говорят: Год Кровавой Луны — это год вторжения Демонического Мира.
— Страшное время... — вздохнули лекари.
Номер Шестьдесят Шесть слушала их болтовню с ледяным презрением. Как оживший мертвец, она чихать хотела на демонов.
А вот её коллеги были непростыми людьми. Среди них встречались бывшие целители, ученики магов, фехтовальщики и стрелки. Поговаривали, в прошлом все они были последователями Бога Света, объединившимися с «Богом Смерти», чтобы истреблять скверну и спасать человечество.
Они называли себя «Охотниками на демонов», но Номер Шестьдесят Шесть считала их умалишёнными.
Впрочем, логика в их действиях имела место. Если на фабрике заводился демонизированный, немедленное его уничтожение было единственным способом спасти остальных от кровавой бойни.
И всё же она не понимала их милосердия.
— Эти рабочие и нищие и так живут как ходячие трупы, — хмыкнула она. — Демонизация и смерть для них — лишь скорейшее избавление.
«Если бы я знала тогда, что демонизация выкашивает всё живое вокруг, я бы не травилась ядом, а вырастила бы внутри себя черта и утащила этих тварей прямо в преисподнюю», — подумала она.
— Не говори так, — строго возразил один из врачей, бывший священник. — Пока человек жив, есть надежда.
— Надежда? — рассмеялась она без тени веселья.
Бывший клирик уже потянулся к «Священному Писанию Света», намереваясь в сотый раз зачитать ей проповедь (хотя это никогда не работало), как вдруг дверь отворилась и раздался чужой голос:
— Истинно сказано! В наши дни между живыми и мертвыми разница невелика. И чтобы подарить живым счастье, одного лишь истребления демонов мало — нужно исцелять их дух.
В комнату вошел мужчина в скромных мантийных одеждах мага. За ним несмело семенила группа людей — ученики чародеев, простые бедолаги и даже пара рунописцев среднего и высокого рангов. Гости испуганно озирались, не зная, куда девать глаза.
Охотники на демонов мгновенно подобрались, взявшись за оружие:
— Рунописцы?! Вы что тут забыли?!
— Постойте, — Номер Шестьдесят Шесть поднялась, останавливая коллег. — На нём печать Хозяина.
— Запах Смерти? — Старший врач пригляделся к прибывшему и заметил на его мантии эмблему Великого Кладбища, обрамлённую контуром магической шестерёнки. — А... Вспомнил. Нам рассылали уведомление, что Бог Смерти заключил союз с Сесилией. Ты из Сесилии?
— Именно так. Я Проводник «Волшебной Шестерёнки», — представился рунописец.
— И что это за «Проводник»? Впрочем, неважно, — насупился лекарь. — К чему эти речи? Да будь у Великого Кладбища хоть тысяча союзов с Восточными землями, мы сами по себе. Вы собрались влезать в нашу работу?
— Ни в коем случае, я лишь подхватил тему, — с мягкой улыбкой ответил Проводник. — Я прибыл с прошением. В скором времени мы планируем переправить группу людей из столицы в Сесилию через ваш город. Нам нужно место для транзита, и мы надеемся на ваше содействие.
Он отступил в сторону, давая дорогу спутникам. Те боязливо поклонились.
Врачи переглянулись. Старший кивнул — высшее руководство Великого Кладбища действительно предупреждало о подобном.
— Так вот оно что! Что ж вы сразу не сказали! — расплылся в дружелюбной улыбке главный врач (хотя под маской этого никто не увидел). — А мы даже жилье вам не приготовили!
— Благодарю, но не стоит беспокоиться, — ответил Проводник. — У нас есть своё представительство, всё уже устроено, и мы скоро двинемся дальше. Правда, в будущем поток людей станет постоянным, так что мы можем немного стеснить вас.
Иными словами — явился «засвидетельствовать почтение» союзникам, чтобы избежать недоразумений.
Улыбка лекаря стала ещё теплее:
— Ну что вы, пустяки! На чужбине надо помогать друг другу! Если что понадобится — сразу к нам...
— И всё же, возвращаясь к вашим словам, — бесцеремонно перебила Номер Шестьдесят Шесть. — Что вы имели в виду под «исцелением духа»?
Коллеги лишь тяжело вздохнули от её бестактности.
— А, это вторая причина моего визита, — улыбнулся Проводник. — Будучи живыми людьми, мы не можем даровать демонизированным очищающую смерть, поэтому решили зайти с другой стороны — заняться душами живых.
— Ты хочешь сказать... — врач запнулся, вспомнил про клуб «Тюльпан», принадлежавший Сесилии. — Сделать что-то вроде медитативных практик для игроков?
— Это лишь верхушка айсберга. Наша цель — даровать им лучшее будущее.
С этими словами Проводник распахнул дверь и указал рукой на улицу.
Напротив фабрики кипела работа. Какая-то группа людей в спешке ставила палатки, расставляла столы, организуя палаточный лагерь. Но самым поразительным были гигантские транспаранты, растянутые прямо перед входом.
Ярко-красные полотнища с сочными жёлтыми буквами:
[Бюро найма Сесилии]
[Золотой Небесный Путь — создадим его своими руками!]
[Бесплатный доступ к магической сети и обучение медитации]
[Оплата: одна серебряная монета в день!]
Лекари в птичьих масках от увиденного лишились дара речи.
— Мать твоя... — выдохнул один из врачей. — Вы же им весь фундамент под корень выкорчуете!
— Мы же ещё не повесили баннеры в Сенсенате, так что о выкорчёвывании говорить рановато, — скромно заметил Проводник.
«Вы ещё и до Сенсенаты добраться планируете?!» — ужаснулись врачи.
Проводник изящно поклонился:
— В общем, так. Полагаю, вскоре не только столичное жлобье, но и жители Сессе захотят отправиться в Сесилию. Или натворят дел от избытка чувств... Надеюсь на ваше понимание и поддержку.
— Ну и свинью же ты нам подложил... — проворчал старший врач с кривой ухмылкой.
Он хотел добавить что-то ещё, но шум сбоку заставил его обернуться. Всегда холодная Номер Шестьдесят Шесть резко поднялась. Её тело дрожало крупной дрожью.
— Ты чего? — удивился он.
Но Номер Шестьдесят Шесть не слышала его. Её безумный взгляд прикипел к толпе возле вербовочного пункта. Не к транспарантам, не к вербовщикам — а к людям, сгрудившимся у столов.
Она неверующе прошептала:
— М... Марк?..
Живым быть больно, да. Но пока ты жив — надежда всё ещё существует.