Для дворянства балы были не просто развлечением, а важнейшей формой светской жизни.
Как только завершалась осенняя охота и северный ветер приносил первые песни зимних эльфов, в человеческих королевствах наступал светский сезон. Вплоть до самого апреля аристократы неустанно устраивали один бал за другим.
В Сесилии — да и во всех Восточных землях — самым пышным и значимым событием считался бал в честь дня рождения госпожи Рецифии, старшей дочери великого герцога Роя. Каждая знатная дама и юная дебютантка с замиранием сердца ждала заветного приглашения. В этом году ажиотаж достигал предела: в город Сесилия прибыл жених старшей госпожи, наследный принц Хайд, в сопровождении целой свиты молодой знати из столицы.
Тем сильнее было общественное изумление, когда выяснилось, что по прибытии в Столицу магии Его Высочество даже не подумал нанести визит в герцогский дворец. Более того, он упорно игнорировал приглашения Рецифии, предпочитая кататься в компании иной барышни на экскурсии к Бездне.
Город мгновенно заполнился сплетнями.
«Похоже, этот брак нужен только дому Рой!»
«Наследному принцу, видать, совсем не по душе невеста из глухих Восточных земель!»
«А может, это тонкий намёк самого императора?»
Пересуды кочевали с одного бала на другой, и вскоре первые отголоски этих слухов долетели до резиденции герцога.
Услышав о сплетнях, девятилетний наследник дома Рой, Лусини, встревоженно спешил по коридору.
Мальчик рос удивительно похожим на ангела: мягкие золотистые кудри, круглое личико, фарфорово-белая кожа и пушистые ресницы, вызывавшие умиление у каждого. К сожалению, стоило ему ускорить шаг или немного взволноваться, как его щёки заливал нездоровый, болезненный румянец — следы врождённой слабости.
— Молодой господин, умоляю, не бегите! — суетилась следом служанка. — Вам вредно так спешить!
Лусини не слушал. Добравшись до дверей малой гостиной при спальне сестры, он остановился, сделал несколько глубоких вдохов и только потом постучал.
Рецифия как раз выбирала наряд для предстоящего празднества.
Это было хлопотное занятие. По традиции на свой день рождения Рецифия меняла за вечер два повседневных платья и три бальных, и каждая деталь должна была выверяться с безупречной точностью. Чем старше она становилась, тем строже светское общество оценивало её внешний вид. А когда через пару лет ей исполнится шестнадцать и она официально войдёт в свет, наряды дочери герцога обязаны будут не просто следовать моде, а задавать тренды на весь следующий год.
Рецифию это ничуть не утомляло. Напротив, в прошлые годы подбор туалетов помогал ей коротать долгие зимние дни.
Сейчас молодая госпожа лениво откинулась на спинку кушетки, наблюдая за служанками схожего с ней телосложения, которые непрерывно примеряли наряды. Рядом суетился модный консультант, отдававший портным указания с учётом пожеланий хозяйки.
— Добавьте ещё кружева… Мода Третьей эры держится уже долго, но светские дамы и не думают от неё уставать. В следующем году тяга к винтажу станет ещё сильнее! Нам стоит действовать смелее.
— К тому же госпоже Рецифии безумно идёт пышность и роскошь. Сколько бы ни было украшений, её грация с легкостью всё затмит…
Рецифия с холодным равнодушием наблюдала за ужимками консультанта и лишь по стуку в дверь поняла, что пришёл брат.
— Лусини, зачем ты пришёл? — Рецифия улыбнулась. — И почему у тебя такое красное лицо?
Служанка тут же приняла у маленького господина плащ, укутала его в мягкий плед, усадила в кресло подле сестры и подала чашку горячего какао — с той же заботой, с какой ухаживают за любимым комнатным щенком.
Молодой господин Лусини привык к подобному обращению и не сопротивлялся.
Сжимая в ладонях тёплую чашку, он обеспокоенно уставился на сестру:
— Сестра, ты всё ещё посылаешь принцу приглашения на чаепитие?!
Услышав слова «наследный принц», прислуга поняла, что у господ намечается серьёзный разговор. Девушки вместе с консультантом и портными поспешно удалились, и в гостиной остались лишь самые доверенные служанки.
Рецифия крутила в пальцах изящный ювелирный лорнет и небрежно отозвалась:
— А почему я не должна приглашать Его Высочество Хайда? Он, между прочим, мой жених.
Лицо Лусини вспыхнуло ещё сильнее:
— Но… но ведь люди говорят ужасные вещи! Будто дочь великого герцога навязывается, а принц вообще не желает на тебе жениться!
— И ты пришёл уговаривать меня не позориться? — спросила Рецифия.
— Конечно нет! По-твоему, я… Кха-кха-кха!
От волнения Лусини попытался вскочить, но тут же зашёлся приступом жестокого кашля, словно намеревался выплюнуть лёгкие.
— Да не волнуйся ты так! — Рецифия поспешно прижала брата за плечи к креслу.
Личная служанка Лусини ловко достала из кармана лекарство и дала мальчику отпить. Только после этого раздирающий душу кашель утих.
Лусини, не обращая внимания на слабость, вцепился в рукав Рецифии и проговорил с покрасневшими глазами:
— Кха… Я вовсе не это имел в виду… Я хотел сказать, тебе не нужно так перед ним унижаться…
Рецифия тихо вздохнула про себя.
Отец вечно твердил, что она чересчур наивна, но, на её взгляд, по-настоящему безнадёжен был именно брат.
Впрочем, винить Лусини не поднималась рука. Мальчик родился недоношенным и с детства отличался слабым здоровьем. Пользуясь этим, родня по материнской линии отказалась отпускать герцогиню обратно на Восток и удерживала наследника герцогства в столице целых семь лет. По сути, ребёнок оставался заложником при дворе.
Трудно сказать, как именно его воспитывали, но Лусини вырос не просто болезненным, а мягкотелым, чрезмерно чувствительным и легко поддающимся чужому влиянию.
— Я вовсе не унижаюсь, — отрезала Рецифия. — Я дочь правителя Восточных земель. В этой стране только наследный принц и достоин стать моим мужем.
— Но ведь брак — это не только статус…
— Статус — это самое главное! — жестко перебила его Рецифия.
Если бы их отец в своё время не погнался за «настоящей любовью» и не женился вопреки всему на дочери обедневшего барона, разве оказался бы он в нынешнем положении, когда родня жены вечно вставляет палки в колёса, а собственного сына приходится отдавать на чужое воспитание?!
Рецифию растила бабушка. Девочка никогда не находила в «романтической истории» родителей ничего достойного восхищения. Более того, она презирала родовитых родственников матери, застрявших под пятой императорской семьи: родниться с домом Рой и при этом лебезить перед престолом — верх глупости.
Лусини похлопал глазами, чувствуя себя обиженным:
— Но если принц тебя не любит, зачем напрасно навязываться…
В свои девять лет он не понимал, почему отец выступал против сближения родственников с двором и одновременно стремился выдать дочь за наследника престола. Он даже не догадывался, что их с матерью держали в столице на правах заложников.
Для ребёнка всё это казалось слишком сложным. Лусини жил простыми категориями: «если ты мне нравишься — я с тобой дружу, если я тебе неприятен — я с тобой не играю».
Пояснять тонкости политики Рецифия не собиралась. На её взгляд, опасения брата вообще не имели под собой почвы.
— Я дочь дома Рой. Даже если я ему не нравлюсь, разве он может отменить свадьбу?
— Но ты ведь не будешь счастлива!
— Ха-ха-ха! Счастье дочери великого герцога зависит вовсе не от какого-то мужчины! — гордо заявила Рецифия.
Лусини снизу вверх смотрел на сестру, абсолютно не понимая, откуда в ней столько уверенности.
Рецифия бросила взгляд на растерянного брата и, поняв, что тот ничего не усвоил, подняла его с кушетки и подвела к зеркалу.
В малой гостиной стояло несколько огромных зеркал в полный рост, привезённых специально для примерки туалетов. Рецифия поднесла к глазам Лусини лорнет, который всё это время держала в руке.
— Посмотри вот сюда, — произнесла она.
Лусини недоуменно нахмурился, не понимая замысла сестры, но едва его взгляд пробился сквозь линзы лорнета к зеркальной глади, как глаза мальчика широко раскрылись.
В зеркале отражались фигуры Рецифии и Лусини — это было вполне естественно. Однако сквозь стекла лорнета вместо детей виднелись высокий, статный юноша и ослепительно красивая женщина.
Юноша обладал утонченными чертами лица, один в один повторяющими черты Лусини; на его бледных щеках всё так же играл нездоровый румянец — это явно был повзрослевший Лусини, хотя из-за высокого роста мальчик не сразу узнал самого себя.
А вот в личности гордой женщины сомневаться не приходилось. Её высокомерный взгляд сверху вниз и тугие золотистые локоны-спирали, казалось, не способные потерять форму ни при каких обстоятельствах, невозможно было перепутать ни с кем во всей империи.
— Это… ты и я? — неуверенно спросил Лусини.
— Это будущая королева и герцог Рой! — гордо вскинула подбородок Рецифия.
Она бережно сжала лорнет в пальцах:
— Этот лорнет — подарок на мой день рождения от таинственного хозяина мастерской «Волшебная Шестерёнка». Очки, способные показывать будущее!
«Если быть точным, они показывают "идеальное будущее", — читал тогда по шпаргалке Чёрный Баран. — Они отражают то грядущее, к которому ты стремишься. Но поскольку будущее не предопределено, часть увиденного остаётся иллюзией. Впрочем, это будущее досягаемо, если приложить усилия и развить имеющийся потенциал. Так что оно в той же мере реально. Всё зависит от твоего выбора!»
Хм, да разве тут есть из чего выбирать?!
Разве будущее, к которому стремится Рецифия, может завершиться крахом?
Этот лорнет показывает единственно верный исход!
Рецифия была абсолютно уверена в своей правоте и потому произнесла без тени сомнений:
— Видишь? Всё уже решено! Будущее не изменить! И даже если допустить невозможное — если наследный принц после свадьбы дерзнёт дурно со мной обращаться, разве ты, став герцогом Рой, не сможешь защитить свою сестру?
— Я… — замешкался Лусини.
До сегодняшнего дня у него не было и капли уверенности в собственных силах. Император, столичное дворянство, собственная мать, родственники и даже сам герцог Рой твердили, что Лусини ничуть не похож на правителя Востока, а пошёл в мягкотелую материнскую породу, из-за чего сомневались в его способности унаследовать титул.
Сам Лусини тоже полагал, что гордая сестра подошла бы на роль правительницы куда лучше.
Однако теперь, глядя сквозь «Очки идеального будущего» на «будущего себя», мальчик больше не мог произнести эти трусливые слова.
Раз он способен вырасти даже выше сестры, то уж точно сумеет её защитить… ведь так?
Маленький Лусини сжал кулаки и, подражая строгой осанке отца, чеканно произнёс:
— Мы, дом Рой, никому не дадим в обиду членов нашей семьи!
— Ха-ха, вот это узнаю своего брата! — Рецифия ласково поправила прядь волос у него на виске.
Лусини смущённо улыбнулся.
Поняв, что опасная тема исчерпана, Рецифия как бы между прочим спросила:
— А откуда ты пришёл? Одет так легко… Я думала, после полудня ты занимаешься с Отцом.
— Да, я был в кабинете отца, но туда пришли гости из столицы… — вспомнил услышанное Лусини, и на его лице снова проступила досада.
Рецифия бросила короткий взгляд на служанку за спиной брата. Девушка бесшумно выскользнула из комнаты: совсем скоро список гостей окажется в руках молодой хозяйки.
Лусини не заметил этого знака. Он помялся и пробормотал:
— Я обязательно буду тебя защищать. Но если бы удалось уговорить отца расторгнуть помолвку, было бы лучше… В столице все знают, что у принца есть другая любимица. Даже если ты не выйдешь замуж, я смогу содержать тебя всю жизнь!
«Всю жизнь» — самое ненадежное обещание на свете. Когда такие слова произносит действующий герцог Рой, им и то верить нельзя, что уж говорить о ребенке.
Рецифия снисходительно улыбнулась:
— Хорошо-хорошо, я обязательно поговорю с отцом позже…
Грохот!
Не успела она договорить, как за окном рассыпался гулкий залп фейерверка.
Лусини вздрогнул и уставился в окно.
— Ах да, — воспользовалась моментом Рецифия, — с сегодняшнего дня «Волшебная Шестерёнка» начинает репетицию Карнавала Святого Духа! Пойдём посмотрим!
С этими словами она взяла брата за руку и повела к выходу.
* * *
— Начинаем первый стресс-тест.
Высоко над облаками группа мастеров-рунологов нервно замерла перед парящим хрустальным шаром.
На фоне тёмного ночного неба шар излучал мягкое серебристое сияние, в котором мелькали детализированные проекции всего города.
Ангел скомандовал:
— Сначала очистите систему от избыточных данных!
Стоявший во главе рунолог вскинул жезл, направив поток магической силы.
В тот же миг далеко внизу, под облаками, раздались взрывы фейерверков. Но в небе вспыхнул не пороховой огонь — это синхронно распустились бутоны на воздушных корнях Небесного древа. Цветы лопались, словно маленькие бомбочки, проливаясь на город дождём из белоснежных лепестков.
— Запустить программу «Парад»! — отдал новое распоряжение Ангел.
Рунологи слаженно вытянули руки. Из их ладоней один за другим выплёскивались золотистые символы, сплетаясь в сияющие кольца, вращавшиеся вокруг хрустального шара.
Сквозь проекцию в шаре было отчётливо видно, как сквозь метель из белых лепестков пробиваются полупрозрачные крошечные эльфы с крыльями из чистого льда. Милые создания перекликались, оглядывались по сторонам и стайками слетались к Главной улице.
Эльфов становилось всё больше. Постепенно они выстроились в сказочную процессию, привлекая внимание горожан.
Однако чародеям было не до любования этой красотой: несколько человек напряженно следили за показателями на магических панелях.
— Проекция устойчива!
— Загрузка накопителя в пределах нормы…
— Отлично! — произнёс Ангел. — Пробуем загрузить пользовательские данные…
Стоило ему отдавать команду, как в хрустальном шаре отобразились тысячи человеческих лиц. В основном это были маленькие девочки, с восторгом задравшие головы к небу.
— Интерактивный модуль работает штатно!
— Процесс исполнения стабилен!
— Обработка данных… Э-э?
Заминка в голосе Серебряного Листа заставила Ангела насторожиться. Он тревожно взглянул на помощника:
— Что-то не так с обработкой?
— Да нет, наоборот, хорошая новость, — растерянно проговорил Серебряный Лист. — Объём обрабатываемых данных оказался значительно выше расчётного!
— Это не обязательно хорошо, — нахмурился Ангел. — Любое аномальное отклонение может вызвать непредсказуемый сбой. Можно выяснить, из-за чего подскочила нагрузка?
— Погодите, сейчас проверю, — засуетился Серебряный Лист.
Он активировал цепочку диагностических рун и удивлённо вытаращился на результат:
— У некоторых гостей вычислительная мощность выросла в разы. Особенно вот у этих пользователей…
Серебряный Лист взмахнул рунической панелью, и в хрустальном шаре высветилось несколько крупноплановых портретов.
Одни из этих людей были молоды, другие старше, кто-то отличался красивыми чертами, кто-то откровенным уродством, встретились и толстяки, и тощие как жерди. Но их всех объединяла одна характерная деталь:
Заметные лысины.
Настоящие магические девы явно не страдали облысением.
Ангел несколько минут молча разглядывал лица в хрустальном шаре, а затем медленно повернулся к Чёрному Барану.
— Я ведь, кажется, просил тебя отдать приглашения подходящим пользователям? — спросил Ангел.
— Я видел. Вычислительная мощность высокая, — ответил Чёрный Баран.
— Я просил отдать тем, у кого были пригласительные билеты, — повторил Ангел с нажимом.
— Я видел. Вы хотели. С высокой мощностью, — повторил Чёрный Баран, добавив всего пару слов, отчего смысл фразы изменился кардинально.
— А-а, так это я сам захотел! Ну тогда ладно, неважно, — махнул рукой Ангел. — Продолжаем…
— Что значит «неважно»?! — Чёрный кот Мифрил с ходу влепил Ангелу лапой по физиономии. — Ты как руководишь?! Отдаёшь приказы — формулируй чётко, не примешивай сюда свои странные подсознательные хотелки! — Кот набросился с бранью на парочку самых непутёвых сотрудников мастерской. — А ты! Когда выполняешь распоряжения, делай ровно то, что тебе сказано вслух! Нечего лазить начальству в душу! И вообще, когда это ты успел освоить чтение мыслей?!
—…С самого начала, — признался Чёрный Баран.
— Забудь этот навык и не применяй на людях! С таким отношением к работе ты останешься без зарплаты… Хотя постой, у тебя и так её нет! Значит, лишаешься дневного чая на весь месяц! — огласил приговор Мифрил.
Пока главный кот-управляющий раздавал нагоняи, остальные разумно предпочитали не вмешиваться.
Серебряный Лист с кривой ухмылкой перевёл взгляд на Джека и столкнулся с его непроницаемым тёмным взором. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, после чего Серебряный Лист с каменным лицом отвернулся.
— Продолжаем работу! — скомандовал он остальным рунологам, взяв управление на себя.
* * *
— Ух ты! Снежные эльфы! — с восхищением воскликнула Шерри. Забыв о манерах, девочка пробежала несколько шагов вслед за порхающим крошечным созданием.
Впрочем, разве кто-то мог оставаться равнодушным перед лицом столь милой процессии?
Даже госпожа Рейче напрочь забыла про дочь. Сжав руку мужа, она с сияющими глазами наблюдала за улицей, усыпанной лепестками и закружившимися эльфами, словно вновь превратилась в юную девушку.
Чета Рейче ещё демонстрировала пример выдержки. Множество детей с радостными криками носились по мостовой вместе со снежными эльфами, на ходу вливаясь в сказочный парад.
Самые озорные мальчишки пытались схватить эльфов и лепестки руками, но их пальцы лишь проходили сквозь воздух, ничего не ощущая.
— Это всё иллюзии? Сколько же магии требуется на нечто подобное?! — поразился господин Рейче.
— Пожалуй, куда меньше, чем кажется. Ведь эти кадры взяты из реальной истории, — отозвался прохожий рядом.
— Из истории?
— Ну да. Похоже, это реконструкция парада в честь Подписания Договора Всех Рас, который устроили по требованию Сесилии. Снежные эльфы — лишь вступление, дальше появятся представители других народов.
— Говорите так, будто видели всё своими глазами, — улыбнулся господин Рейче, повернувшись к собеседнику.
И тут же оцепенел.
У прохожего были вертикальные змеиные зрачки, а щеки покрывала мелкая чешуя. Это явно был не человек.
— Разумеется, видел! — Прохожий приподнял шляпу, вежливо улыбнулся господину Рейче и быстро затерялся в толпе.
— Ничего другого от Сесилии и ждать не приходилось, — пробормотал господин Рейче.
Он так и не заметил, как на его руке — той самой, которую недавно пожал Чёрный Баран, — ненадолго вспыхнула и угасла золотистая руна.
* * *
— Какое размашистое зрелище! — проговорил наследный принц Хайд, разглядывая кружащие в небесах лепестки и снежных духов.
Однако в отличие от восторженных туристов и местных жителей, Его Высочество вовсе не выглядел довольным:
— Надо же, какая-то ремесленная лавчонка сумела устроить подобное шоу… Впрочем, от Столицы магии иного ожидать и не приходилось.
Слова прозвучали с откровенной язвительностью.
Герцог Рой не стал обращать внимания на колкость принца и лишь добродушно усмехнулся:
— Праздник Святого Духа не за горами, вот народ и веселится!
— Хм. Кстати, а где моя невеста? — небрежно поинтересовался Хайд. — Она прислала мне столько приглашений, а когда я явился лично, даже не вышла встретить?
«Она-то присылала приглашения, да вот только вы заявились без предупреждения! — подумал герцог. — Решили устроить внезапную проверку?»
К тому же…
Герцог Рой с холодным презрением взглянул на спутницу принца — девицу в серебряном плаще, пытавшуюся выглядеть загадочнее всех присутствующих, — но промолчал, надежно спрятав эмоции в глубине душевных глубин.
— Рецифия как раз готовилась к Празднику Святого Духа. Пройдите внутрь, вы сразу её увидите.
С этими словами герцог Рой повёл принца и его свиту в замковые покои.
Стоило им переступить порог резиденции, как до ушей гостей донеслись торжественные звуки органа. Кому-то хотелось задать вопрос, но никто не решался нарушить волшебную мелодию разговорами, поэтому все молча следовали за герцогом по длинным галереям.
В этот момент кружащие лепестки посыпались гуще, подобно настоящему снегу, а музыка, казалось, обрела плоть и заполнила внутренний дворик. В самом конце прохода, за величественным магическим органом, напоминавшим целое архитектурное сооружение, восседала золотовласая девушка. Она выглядела настолько прекрасной, что невольно притягивала к себе все взгляды.
Принц на мгновение замер, не в силах отвести глаз.
Мисс Су мысленно усмехнулась: «Фу, Мужчины. Все одинаковы».
Девушка отступила на шаг назад. Она прекрасно понимала, что лезть на передний план сейчас бессмысленно — лучше спокойно наблюдать за развитием событий. Неужели тринадцатилетняя девчонка и впрямь способна удержать возле себя принца?
И она не ошиблась. Когда Рецифия закончила играть и поднялась навстречу гостям, чтобы приветствовать жениха, на лице Хайда проскользнуло лёгкое разочарование.
Впрочем, рассудив, что у невесты «всё ещё впереди», принц заговорил с ней куда вежливее, чем до этого.
— Я с нетерпением ждал нашей встречи, Рецифия.
— Я тоже, Ваше Высочество, — ответила Рецифия, сжимая в пальцах лорнет и изящно протягивая принцу кончики пальцев.
Она даже не удостоила взглядом стоящую за спиной принца женщину со стёртой миной на лице. Лишь пальцы девочки крепче сжали дужку лорнета, а пушистые ресницы едва заметно дрогнули.
Убожество!
Ничтожество!
Полнейшее ничтожество!
Как этот слизняк, который даже в «идеальном будущем» едва тянет на троечку, вообще смеет претендовать на роль жениха Рецифии?!