— Говорил же тебе, нечего было связываться с проклятыми артефактами, мяу! — Мифрил изо всех сил вдавил лапу в макушку Ангела. — Среди них нет ни одного, который рано или поздно не укусил бы собственного хозяина!
Ангел попытался сдёрнуть кота с головы:
— Не скажи. Ты ведь отлично прижился в «Волшебной Шестерёнке»?
— Я тебе не магопредмет, чёрт возьми! — взбеленился Мифрил, окончательно превращая причёску Ангела в воронье гнездо.
И в самом деле: Ангел и Мифрил отсюда пристально наблюдали за происходящим.
Впрочем, находились они вовсе не в столице и даже не в Сесилии, а на самом… «Солнце».
Здешнее солнце не являлось небесным телом в привычном понимании — скорее, фундаментальным магическим понятием.
Оно, конечно, вращалось вокруг суши, одаряя всё живое светом и теплом, но по сути было обителью, орудием и даже самой сутью Бога Света. Посему, пусть тот и утратил божественный статус, пока светило не угасло, Бог Света продолжал существовать в иной форме. С высоты этого «Солнца» можно было обозревать каждый уголок материка.
Впрочем, если вдаваться в точную механику процесса, то и сам Ангел разбирался в ней смутно.
Он изучал магию больше сотни лет, но по большей части это были «ускоренные курсы», необходимые для прокладки магической сети. Вникать же в доселе неведомые глубины — занятие не просто трудоёмкое, но и затрагивающее времена до Сотворения мира. На подобное исследование ушло бы не одно поколение.
Впрочем, ни к Солнцу, ни к самому Богу Света Ангел особого интереса не питал. Появился он здесь ради одного: уладить катастрофу в Сенсенате.
— А отсюда всё видать как на ладони, — заметил Ангел.
Он видел, как Бездна, прежде впивавшаяся в сушу словно когтистая лапа, насквозь пронзила Сенсенату и мёртвой хваткой вцепилась в материк. Если подобные прорывы начнутся и в других местах, мир попросту разлетится на куски.
Кое-как сдёрнув Мифрила с головы, Ангел перехватил его за лапы и повернулся к Богу Света:
— Так ты утверждаешь, будто всё это — моя вина?
— Ну, называть это «виной» я бы не стал, однако твоё влияние неоспоримо, — объяснил Бог Света. — Ты ведь часть «Воли мира». Едва тебе покажется, будто в некоем месте с высокой долей вероятности стрясётся беда, как она тут же случается.
— Разве это касается лишь «Воли мира»? С обычными людьми происходит то же самое, — возразил Ангел. — Когда человек ждёт подвоха, тот обязательно случается. Для этого даже термин есть — закон Мерфи.
— Вот как? И всё же ты иной.
Бог Света ослепительно улыбнулся:
— Как-никак, ты существо, стоящее выше богов.
Ангел чуть приподнял бровь:
— Звучит не как комплимент, а скорее как намёк: мол, стоит заточить меня — то бишь Волю мира — в темницу, и все проблемы улетучатся сами собой.
Ведь если от одного лишь взгляда или случайной мысли вспыхивают столь ужасающие катастрофы, то этой самой «Воли мира» и впрямь лучше бы вовсе не существовало.
— В своё время мы так и поступили, — без обиняков признался Бог Света и, отведя взор от земли, обвёл взглядом окрестности.
Это «Магическое Солнце» навевало смертную скуку: бескрайняя пустота, где лишь солнечные лучи выстроились ровными полосами, напоминая сияющую решётку клети.
— В древние времена мы придали «Воле мира» человеческий облик и заперли его здесь. Лишили слуха, зрения, речи и даже способности мыслить. Однако даже так остановить распространение скверны не удалось. В итоге пришлось расчленить его тело, а один из фрагментов выбросить в новый мир — проверить, пригоден ли тот для нашего выживания.
— Значит, это и было прежнее тело нашего парня? — Мифрил с подозрением уставился на бога. — Судя по тону, тебе не терпится повторить?
— Не делай вид, будто тебя это не касается, — туманно отозвался Бог Света. Затем его взгляд, обращённый к континенту, заледенел: — К тому же, не «я», а «они». Люди — какие бы эпохи ни сменяли друг друга — из раза в раз совершают одни и те же глупости.
Ангел с Мифрилом проследили за его взором.
Королевская башня магов.
Пока Император с министрами плели заговоры, планируя двигать войска для захвата Сенсенаты и последующего вторжения в Восточные земли, чародеи из Королевской башни тоже времени даром не теряли, замышляя недоброе.
В эту самую минуту один из магов с тревогой в голосе допытывался у председателя Ассоциации королевских магов:
— Ваше Превосходительство Биджи, правда ли, будто господин Моррей стал жрецом Бога Света?
«Стал жрецом» — это ещё мягко сказано.
Какое-то время назад Белая Мантия издал указ, строго запрещавший чародеям вмешиваться в события вокруг Сенсенаты, чем поднял в стенах башни настоящую бурю.
Королевская башня с давних пор была неразрывно связана со столичной знатью. Сенсената служила не только бездонным кошельком для аристократов, но и сокровищницей для магов. Разве могли они бросить её на произвол судьбы?
Среди колдунов поднялся ропот, каждый искал поводы для протеста, и лишь немногие «наконец» заметили странности в поведении Белой Мантии, проникнувшись к нему подозрениями.
Именно поэтому председатель Биджи отправился на аудиенцию к Беломантийному. А после — поползли слухи, будто Моррей удалился в храм Бога Света и принял жреческий сан.
Хотя большинство местных чародеев принадлежали к Фракции Избранных, простая истина гласила: только проигравшие в борьбе за власть «по доброй воле» покидают её кормило, дабы сгинуть в тишине святилищ.
Председатель Биджи от подобных речей явно пришёл в замешательство:
— Что за вздор?! С какой стати господину Моррею оставлять нас?
— Но тогда... в чём же дело? — уставился на него чародей.
— Кхм... у нас с господином Морреем возникли некоторые разногласия касательно Сенсенаты, — скривился Биджи, и лицо его при воспоминании о той встрече слегка позеленело. — Однако всё это мелочи. Куда важнее цепная реакция, вызванная катастрофой.
Биджи ведь видел! Он своими глазами видел, как Беломантийный подчинил себе мощь Магического колодца и заставил Алую Луну взойти над миром!
И надо же было Биджи вообразить, будто под давлением скверны он набрался сил! По сравнению с нечеловеческим могуществом Белой Мантии сам он оставался лишь ничтожной пылинкой.
К счастью, тот не стал придавать значения дерзким мыслям председателя. Он просто стоял в багровых лучах Алой Луны — чужой, словно явившийся из иных миров.
«Катастрофа в Сенсенате напрямую связана с Бездной, — произнёс тогда Беломантийный. — Всплеск скверны способен спровоцировать новый прилив. К тому же нынешний летний прилив из-за особых обстоятельств — открытия Небесного Королевства — затянется, так что Алая Луна может подняться на невиданную прежде высоту».
«Ваше Превосходительство, вы имеете в виду...» — трепеща, уточнил Биджи.
«Оставь Сенсенату в покое! — ледяным взором смерил его Белая Мантия. — Подготовка фундамента для Священной Обители близка к завершению? Нельзя упустить такой шанс. Воспользуемся силой Алой Луны, чтобы превратить наше пристанище в истинное Божественное Царство».
«Да исполнится воля ваша», — Биджи немедленно пал ниц, со страхом глядя на кровавый диск над головой.
Воскресив в памяти тот разговор, председатель Биджи обратился к подчинённому:
— Господин Моррей занят перенаправлением потоков Алой Луны и не может покинуть Магический колодец. Однако ты ведь уже получил приказ приступить к подготовке ритуала вознесения Божественного Царства?
— Да... так точно... — на лице мага отобразилась крайняя растерянность.
Он потому и явился сюда, пересилив страх, чтобы выведать, какая фракция одержала верх — от этого напрямую зависел порядок проведения церемонии.
— В таком случае разве я выразился неясно?! — сурово оборвал его Биджи. — На кону будущее Священной Обители! Ритуал должен пройти с максимальным размахом. Делайте всё строго по плану, который мы репетировали сотни раз!
— Но позвольте... — пробормотал чародей, исходя холодным потом.
Ведь эти требования противоречили друг другу! Вознесение Божественного Царства замыслил Белая Мантия, а «сотни раз репетировали» совершенно иной, старый ритуал — пробуждение Божественной крови.
— Если проводить всё по старому канону, что, если... если и впрямь пробудится Древний Бог-Король? — Маг утёр пот со лба. Вдруг ситуация окончательно выйдет из-под контроля?
— Разве это не прекрасно? — с ледяной ухмылкой возразил Биджи. — Господин Моррей будет только рад возрождению Повелителя!
Маг опешил, но мгновением позже до него дошло.
Они, безусловно, исполнят волю Белой Мантии и проведут «ритуал вознесения». Однако его запрет вмешиваться в бедствие Сенсенаты посеял семена сомнений в верхах. Поэтому старики решили вплести в новый ритуал элементы старого канона — связать Беломантийному руки и удержать под контролем.
Подобный поворот ничуть не удивлял. Не случись Сенсенаты, верхушка Королевской башни всё равно нашла бы повод перегрызть друг другу глотки. От раскола не спас бы даже авторитет настоящего Беломантийного.
Маг про себя пожалел, что залез в эти дебри слишком глубоко, и смиренно поклонился:
— Я всё понял.
Естественно, заговорщики и не подозревали, что каждое их слово до единого отзывалось эхом в ушах самого Беломантийного.
— Хороши обе стороны, ничего не скажешь, — покачал головой Ангел. — Ладно ещё не ведают, что решается судьба мира, так хотя бы во время глобальной катастрофы могли бы умерить свои мышиные возилки!
— Такова уж человеческая природа: дрожать перед силой и одновременно презирать её, — безучастно отозвался Бог Света. — Будь то Воля мира, божество или нечто иное — никому не под силу обуздать их злобу. Какой бы качественной ни была колыбель, какими бы чистыми ни уродились семена, пока они остаются людьми, скверна неизбежно пустит корни. В конце концов, сама скверна и есть порождение человеческой желчи. Вот почему в древности мы решили, что лишь бегство в лишённую магии вселенную разорвёт этот порочный круг.
Он повернулся к Ангелу:
— Впрочем, если тебе досаждают эти мелкие козни, я с лёгкостью избавлю тебя от них — будь то проклятые артефакты или святотатствующие чародеи, прикрывающиеся именем богов.
— Ты вообще на чьей стороне, мяу?! — вылупил глаза Мифрил.
— Не нужно, — ответил Ангел. — Они мне ещё пригодятся. Кто-то ведь должен помочь вывести базовые станции на орбиту и объединить их в единую сеть! Нельзя разбазаривать мощь магического прилива, вызванного крахом Сенсенаты. Если всё пройдёт гладко, удастся зафиксировать орбиту раньше срока.
— И ты не боишься, что они вцепятся тебе в глотку?
— Хочешь пари? — мягко улыбнулся Ангел. — Человеческая ярость велика, однако надежда ничуть ей не уступает. Что-то мне подсказывает: в этот раз мне даже палец о палец ударить не придётся.
С этими словами он перевёл взгляд на землю.
Там, клубя паром и поблёскивая гербами правящего дома, к столице стремительно нёсся роскошный поезд.