Покидая кабинет, Лейбниц прихватил со стола свежий номер журнала «Королевские открытия».
Это издание целое столетие назад основал лично Его Императорское Величество. На страницах самого первого выпуска был опубликован закон всемирного тяготения, а в дальнейшем регулярно появлялись фундаментальные научные труды, во многом задавшие вектор промышленной революции в этом мире.
Учёные из Города Академий — в те времена их ещё именовали алхимиками — поначалу приняли такое начинание с восторгом. В эпоху господства магии наука считалась дисциплиной вторичной, обособленной и ютящейся в тени алхимических искусств. Собственных научных печатных изданий у неё не было, так что исследователи искренне радовались появлению трибуны для обнародования своих открытий.
Первые номера «Открытий» отличались поразительной глубиной и насыщенностью: формулы и теоремы следовали одна за другой. Учёные буквально захлёбывались от восторга. Вновь почувствовав себя жадными до знаний студентами, они впитывали новую информацию, штудировали её и наперебой пытались применить на практике, меняя уклад окружающего мира.
Но со временем в их умах зародилось смутное беспокойство.
Во-первых, происхождение этих знаний оставалось загадкой. Хор авторов на страницах журнала полнился неизвестными именами или общими титулами вроде «королевских советников». Однако любой, кому доводилось общаться с этими «авторами» лично, быстро понимал: они сами находятся в роли учеников, просто пересказывающих чужие выкладки без малейших следов собственного научного поиска.
В академической среде поползли слухи, будто император раздобыл некий магический артефакт, дарующий всеведение, либо и вовсе заключил сделку с богами или демонами. Впрочем, придворные чародеи в один голос заверяли, что правитель чист, а публикуемые труды принадлежат исключительно миру смертных. В них не прослеживалось и следа магии — требовался лишь достаточно острый ум, чтобы постичь и доказать эти концепции. На том сомнения на время и поутихли.
Во-вторых, с течением лет поток новых знаний на страницах «Открытий» заметно иссяк.
В этом, строго говоря, не было ничего противоестественного. Всякая новая область знаний на первых порах даёт богатый урожай открытий, а затем неизбежно наступает пауза для осмысления. Даже если император и заключил сделку с чем-то потусторонним, запасы откровений не могли быть безграничными.
Разумеется, быстрее всех переварить и усвоить эти концепции сумели учёные Города Академий, обладавшие самыми светлыми умами континента. Они не просто мгновенно подхватывали свежие идеи, но и развивали их, превращаясь в главных светочей науки. Наличие «Открытий» и попытки монарха реформировать королевские институты не смогли сместить научный центр из Восточных земель в столицу.
Обычные дисциплины в Городе Академий разрослись до небывалых масштабов, окончательно затмив традиционную магию. Казалось бы, местное сообщество должно было прочно взять штурвал научных изысканий в свои руки. Однако исследователи с ужасом обнаружили: сколько бы сил они ни вкладывали, «Открытия» неизменно опережали их на шаг.
Сперва это выглядело безобидно. Стоило учёному зародиться мысли о перспективном направлении, как в следующем же выпуске журнала появлялась соответствующая статья. Но позже ситуация стала вопиющей: едва проект в Городе Академий продвигался до определенной стадии, «Открытия» тут же печатали готовые результаты. Обвинить столицу в плагиате было невозможно, ведь местные исследователи ещё не успевали сформулировать окончательные выводы!
Чем дальше, тем точнее статьи в «Открытиях» копировали текущие изыскания Лейбница и его коллег.
Взять хотя бы формулу, над которой Лейбниц бился в последнее время. Он завершил работу на восемьдесят процентов, до разгадки оставался лишь один шаг — и вот перед ним журнал, где процесс вывода приведён полностью! Даже обозначения и символы напечатаны ровно те, что он набрасывал на полях черновиков, вплоть до тех шагов, до которых сам он ещё просто не успел дойти.
«Кто знает, быть может, это какая-то форма прорицания?» — предполагали некоторые учёные, совмещавшие магию с наукой. — «Будущее многовариантно, и без достаточных зацепок даже величайший оракул не увидит истинный исход. Если "Открытия" — это предсказывающий артефакт, то для чёткости картины ему, возможно, требуется, чтобы мы проделали большую часть работы?»
Большинство же исследователей возмущалось: «Нам плевать, артефакт это или пророческое откровение! Но если эта штука подглядывает в наши умы, почему она не может хотя бы честно указывать наши имена?!»
Столичные же академики с пеной у рта доказывали, что никакой магии здесь нет, а публикуемые труды — исключительно результат их собственного гения. Раскол между двумя научными школами зашёл так далеко, что теперь они едва ли не враждовали, принципиально игнорируя существование друг друга.
Лейбниц был слишком молод и в тех давних академических войнах участия не принимал. Он знал об этой истории лишь понаслышке и до сих пор полагал, что подобные вещи его не тронут. Для старшего сына из благородного дома магов математика оставалась лишь забавой, несерьёзным увлечением. Ему не нужны были ни слава, ни деньги за опубликованные статьи — он просто искренне любил математическую гармонию и жаждал находить ответы.
Но столкнувшись с этим лично, Лейбниц ощутил тошнотворную досаду — будто прочёл три четверти захватывающего детектива и прямо перед развязкой кто-то бесцеремонно выкрикнул имя убийцы.
«Как же я ненавижу магию!» — с горечью подумал он.
Он перелистал страницы журнала. Мысль о том, что эти изящные выкладки, скорее всего, были украдены из его головы с помощью чародейства, вызывала отвращение. Лейбниц уже занёс руку над мусорной корзиной, намереваясь выбросить глянцевую книжицу, как вдруг из кустов выскочила фигура.
— Эй, аристократ! Принимай вызов!
Перед ним стоял Ката.
С этим мальчишкой Лейбниц познакомился в мастерской «Волшебная Шестерёнка».
Лейбниц ненавидел магию, а потому питал глубокую неприязнь к чародейской индустрии Города Сесилия. Он долго следил за судьбой «Волшебной Шестерёнки» — последней алхимической мастерской города. Движимый сложным чувством, похожим на досаду отвергнутого жениха, наблюдающего за разорением невесты, он даже скопил немного денег, надеясь выкупить имущество мастерской на аукционе по банкротству.
К счастью (или к несчастью), у «Волшебной Шестерёнки» появился новый хозяин, спасший её от краха. Лейбниц вздохнул с облегчением, но когда мастерская возобновила работу, не удержался и пришёл на открытие, оказавшись в числе первых посетителей.
Именно там он и пересекся с Катой.
Точнее говоря, после того как Лейбниц сместил мальчишку с первой строчки игрового рейтинга, тот намертво к нему привязался.
Ката отличался от Лейбница. Хотя он тоже родился без врождённого магического дара, его способности среди лишённых магии считались весьма недурными — в прежние времена из таких получались отличные магические рыцари. Всего за два месяца он прошёл аттестацию и поступил на магический факультет Города Академий.
Вот только мотивы у мальчишки были отнюдь не академическими: всё своё свободное время он тратил на то, чтобы устраивать засады на Лейбница.
Лейбницу совершенно не хотелось иметь с ним дел.
— Вызов? — прохладно отозвался Лейбниц. — И на каком же этапе ты застрял в «Магических блоках»? Кажется, я ясно сказал: примешь вызов лишь тогда, когда сможешь обойти меня в игре.
Это была обычная отговорка. Лейбница просто раздражала навязчивость парня, а избавиться от него по-другому не получалось.
После того разговора Ката действительно исчез полнедели назад, но теперь нарисовался вновь.
— Это... это было нечестно! — вспыхнул Ката, припомнив уговор.
Сказать ему было нечего: первое место в рейтинге он так и не занял. Но Ката понимал, что если продолжит упрямо биться над игрой, шанса вызвать Лейбница на дуэль ему не видать ещё долго. Всё закончится так же, как в Городе Сесилия — очередным триумфом аристократа.
— Высокая сложность в «Магических блоках» — это же чистой воды математика! — возмущённо выкрикнул Ката. — У нас изначально разные условия!
До этой мысли Ката додумался только на каникулах. Он был выходцем из простой семьи и впервые столкнулся с математикой лишь в девять лет, пойдя в школу. Лейбница же с малых лет опекали личные репетиторы. И хотя тот занимался математикой просто ради развлечения — когда уставал от бесполезных попыток освоить магию, — его опыт был несравнимо больше. Так, во всяком случае, казалось Кате.
Будь Лейбниц в обычном расположении духа, он бы сочувственно согласился с этой несправедливостью и попытался мягко отвязаться от назойливого юноши.
Но сегодня он был в бешенстве.
— Уверены, что дело только в стартовых условиях? — с ядовитой ухмылкой перебил Лейбниц. — Может, тебе просто не хватает мозгов?
— Что?!
— Задачи в этих блоках даже математикой называть смешно — обычный счёт, — безжалостно отчеканил Лейбниц. — Если ты спотыкаешься на подобной примитивщине, значит, у тебя нет ни малейшего таланта. Смирись и брось это дело. Раз уж ты сам понимаешь, что бессмысленно биться над безнадёжным делом, к чему липнуть ко мне? Я ведь тоже сразу сказал: у меня нет ни капли магического дара, и тот игровой стол для меня недоступен.
С этими словами Лейбниц повернулся, собираясь уйти.
Но Ката не намеревался сдаваться. Они соперничали два месяца, и в байку об "отсутствии таланта" у Лейбница он не верил ни на грош. К тому же они говорили о совершенно разных вещах: Ката стремился состязаться в игре, тогда как Лейбниц видел в игровом столе лишь проявление ненавистной магической силы.
Ката не подозревал, что раз за разом наступает на мозоль оппонента, и счёл отказ обычной гордыней аристократа.
— Ничего подобного! Пока не сразимся, не узнаем... А-а-а?!
Ката протянул руку, пытаясь схватить Лейбница за рукав, но не успел даже коснуться ткани, как мир вокруг перевернулся, и он больно шарахнулся затылком о землю.
— Похоже, с боевыми навыками у тебя всё так же плачевно, как и с математикой, — резюмировал Лейбниц, прижав сапогом грудь Каты.
Он с детства учился не только наукам. Сорвав с ближайшего куста сухую ветку, Лейбниц упёр её словно клинок в горло мальчишки:
— Сгинь с глаз моих. Иначе в следующий раз я тебя калекой оставлю.
— Ха! Наконец-то злой аристократ явил своё истинное лицо! — зашипел Ката от боли, но глаза его азартно блеснули. — Сдаваться я не намерен!
«Этот парень что, мазохист?»
Лейбниц нахмурился, собираясь ввергнуть противника в пучину ещё более жестких угроз, но тут услышал, как его собственная мысль прозвучала вслух.
Оба замерли и одновременно повернули головы.
Чуть в стороне, присев на корточки и подперев щеку кулаком, за ними наблюдал человек в чёрном балахоне.
Но поразило их другое — окружающая обстановка мгновенно изменилась.
Ещё секунду назад Ката подстерегал Лейбница на тенистой аллее возле корпуса математики. Теперь же они стояли посреди просторного зала, испещрённого исполинскими руническими кругами, а неподалёку застыл темнокожий мужчина, потрясенно глядя на пришельцев.
Лейбниц мгновенно узнал его.
— Господин Ганкак? — побледнел он и тут же отскочил от Каты.
Каким бы несносным мазохистом ни был этот студент, нападать на учащихся для преподавателя — несмываемый позор.
Ката же, напротив, отвёл взгляд от мантии и мгновенно признал незнакомца.
— Вы же хозяин «Волшебной Шестерёнки»?! — ахнул он, жизнерадостно подхватываясь с пола. — Значит, базовая станция магической силы в Городе Академий — тоже ваша работа? И вы привезли игровые столы сюда?!
Теперь ему не придётся тащить Лейбница обратно в Сесилию ради реванша! Достаточно найти ближайший игровой стол.
— Думаю, игровые столы вам пока без надобности, — отозвался Ангел.
Зачем тратить лишнее время, если можно направить эту энергию на подпитку грибной сети?
С этими словами Ангел поднялся и перевёл взгляд на Лейбница.
Ганкак мгновенно сориентировался и выступил вперёд в роли посредника:
— Господин Лейбниц, вы, полагаю, знакомы. Это хозяин вашей любимой «Волшебной Шестерёнки» — господин Ангел Сесилия.
«Вовсе она не любимая», — мысленно огрызнулся Лейбниц, но из вежливости сдержанно кивнул:
— Здравствуйте.
— Господин Ангел, перед вами Лейбниц, математический гений из дома Фридрих. В настоящее время он... — Ганкак попытался было отвесить пару комплиментов, чтобы разрядить атмосферу (кто же знал, что перемещение застанет профессора в столь неловкой мизансцене!), но вдруг взору министра попался журнал «Открытия» в руках Лейбница.
Вспомнив недавнее взвинченное состояние юноши, Ганкак онемел.
«Проклятье! В самый паршивый момент явились!»
Но отступать было поздно. Замяв паузу, Ганкак с трудом выставил улыбку:
— С его умом наша базовая станция точно не столкнётся с нехваткой вычислительных мощностей.
Лейбниц насторожился:
— Вычислительных мощностей?
— Господин Ангел разворачивает базовую станцию — ту самую, на которой работает Медитация с блоками, где вы заняли первое место, — пояснил Ганкак, чутко следя за реакцией юноши. — Нам не хватает вычислений, и мы надеемся на вашу помощь.
— Прошу прощения, но я сейчас не в форме и ничем помочь не могу, — мгновенно отрезал Лейбниц.
«Ну вот, как я и думал», — вздохнул про себя Ганкак. Заставлять Лейбница в таком состоянии означало нажить заклятого врага. Но и перед Ангелом получалось крайне неловко!
Однако Ангела ничуть не заботили чужие обиды.
— Твоё состояние не имеет значения, — спокойным тоном произнёс он. — Если у тебя действительно есть талант, о котором говорит Ганкак, ты поможешь, даже просто стоя рядом.
«Вы что, вообще чужих слов не воспринимаете?!» — закипел про себя Лейбниц.
Ангел тем временем смерил взглядом Кату. Этот парень удерживал вторую строчку в рейтинге, и отпускать готовый ресурс было бы глупо.
Маг без лишних церемоний сграбастал Кату за шкирку:
— Ты тоже пойдёшь.
Ката ничуть не возражал. Раз Ангелу потребовалась помощь Лейбница, то привлечь его, законного претендента на лидерство, казалось логичным.
— А что нужно делать? — с азартом спросил он.
— Тестирование, — ответил Ангел. — На тебе проверим боевую систему.
— Боевую систему? Как на «Магической арене»?! — у Каты загорелись глаза.
В отличие от Лейбница, Ката на каникулах ездил домой, успел побывать в «Волшебной Шестерёнке» и оторваться на Карнавале Святого Духа. Из-за короткого перерыва он не успел побороться за верхние строчки рейтинга, но проверить боевую систему вместо игрового стола был только рад.
— Вроде того, — кивнул Ангел.
— Я не... — начал было Лейбниц, но вдруг почувствовал, как пальцы опустели.
Сухая ветка, которую он сжимал, каким-то образом оказалась в руках Ангела.
Начертав на древесине пару светящихся рун, маг всунул её обратно в руки Кате:
— Только в отличие от арены, драться придётся по-настоящему.
— По-настоящему? — растерялся Ката.
И тут краем глаза он заметил движение.
Ката повернул голову — и обомлел: прямо на него с немым укором смотрело полусгнившее лицо с чёрными провалами вместо глазных впадин.
— А-а-а-а! — Ката отскочил, как ужаленный.
Но было поздно: жуткий череп бросился вперёд и сомкнул челюсти на его плече.
Боли не последовало. Призрак прошел сквозь тело Каты насквозь, а над его головой вспыхнула алая надпись:
[-5]
Ката уже видел нечто подобное в играх — так обозначалось падение уровня здоровья.
«Меня ранили? Но мне же совершенно не больно!» — ошеломлённо подумал он.
А полусгнившая голова развернулась в воздухе и снова рванулась в атаку.
— Не бойся, это всего лишь иллюзия. Атакуй её веткой, — безмятежно подсказал Ангел сбоку.
— Веткой?! Веткой?!
Ката опомнился, взглянул на сук в своих руках и замахнулся на призрака. Он опять опоздал: оскаленное лицо пронеслось сквозь него, и в воздух взмыло очередное:
[-10]
Но перенеся два удара, Ката наконец схватил суть.
— Значит, нужно рубить этой штукой?! — гаркнул он и, развернувшись, изо всех сил врезал по выплывающему из пустоты черепу.
Руны на ветке вспыхнули ярким светом, и жуткая башка раскололась надвое.
Не успел Ката перевести дух, как рассечённая голова мгновенно срослась, превратившись в два точно таких же уродливых призрака, которые с воем устремились к нему.
— А-а-а-а! Это же нечестно! — заорал Ката.
К счастью, летели черепа не слишком быстро, да и траектория у них была довольно предсказуемой. Сосредоточившись, Ката начал довольно ловко разгонять их ударами.
Пока Ката вестимо сражался с летучими кошмарами, одиозный чародей подошёл к Лейбницу.
— Не хочешь попробовать поуправлять иллюзиями?
— Убивать студентов, конечно, нельзя, но преподать урок назойливому преследователю вполне уместно.
— Пусть на собственной шкуре поймёт, каково это — когда к тебе домогаются.
Лейбниц лишился дара речи.
— У меня телосложение запечатанной магии, — процедил он сквозь зубы.
— Базовая станция предоставит тебе достаточный объём магической силы, — спокойно возразил Ангел. — От тебя требуется делать ровно то же самое, что ты делал за игровым столом.
Маг небрежно протянул Лейбницу контроллер:
— Попробуй.
Лейбниц промедлил секунду, но всё же взялся за джойстик.
В следующее мгновение над полем боя взвилась огромная, невероятно юркая тварь и рванула прямо к Кате.
— У-а-а-а! Вы играете не по правилам! — завопил Ката и пустился наутёк.
* * *
Наблюдая за состязанием, Ангел с удовлетворением развернул перед собой виртуальную руническую панель.
«И впрямь, при достаточной вычислительной мощности можно считывать и движения тела, и силу ударов».
Вот только объём вычислений выходил колоссальным.
Игровой стол или «Магическая арена» работали на заранее прописанных рунах, где анимация и урон фиксировались изначально, поэтому руническое ядро легко справлялось с нагрузкой.
Но для полноценной сетевой игры требовалось обсчитывать действия каждого игрока в реальном времени. В Городе Сесилия на подобное просто не хватило бы ресурсов — развернуть такую сеть можно было лишь здесь, в Городе Академий, где тысячи студентов и преподавателей служили невольными узлами вычислений.
К тому же дело упиралось не только в вычислительную мощность: требовался гениальный математик, способный отбалансировать боевую систему.
Лейбниц подходил на эту роль идеально.
Ангел уже собирался похвалить Ганкака за удачную рекомендацию, как заметил, с каким восхищением министр смотрит на него.
— Невероятно, Ваше Превосходительство! — искренне восхитился Ганкак. — Вы мгновенно нашли способ дать господину Лейбницу выпустить пар. А я-то перепугался, думал, он в таком гневе ни за что не согласится!
— В гневе? Он был в гневе? — с задержкой переспросил Ангел.
— Ну разумеется! И дело вовсе не в том мальчишке. Судя по всему, его научный труд снова наглым образом перехватили и опубликовали столицы!
—... Расскажи-ка мне об этом подробнее, — потребовал Ангел.