Шерри обожала «Магическую деву», но даже она вынуждена была признать: устраивать премьеру фильма в момент, когда Сенсената лежала в руинах после ужасающей катастрофы, казалось чистейшим безумием. Вместо спасательных работ — кинопоказ. Абсурд, да и только!
От одной мысли об этом закипала желчь.
Шерри не протестовала лишь из глубокого доверия к Мидо и к первой части картины. Однако в глубине души она искренне надеялась, что юные уроженцы Сенсенаты не раскусят правду до того, как завершат сборку оборудования.
К счастью, этим детям банально не хватало опыта.
Хотя кое-кого всё же терзали смутные сомнения:
— И всё-таки эта штука чертовски похожа на кинопроектор…
— Ты уверен? — усомнился другой. — Да ты сам-то в жизни хоть пару фильмов видел?
— Видел! В Сенсенате я не пропустил ни одной картины! И даже сам пытался собрать съёмочное оборудование!
— Неужто до сих пор мечтаешь снимать кино?
* * *
— Помнишь, что говорил учитель? Детям нашего происхождения о киноиндустрии лучше и не заикаться. Забудь. Кто даст нам денег на съемки? И как ты собираешься отдавать долги за обучение? Единственный способ списать наши астрономические счета — поступить в Королевский научно-исследовательский институт или наняться техническим консультантом в какую-нибудь крупную корпорацию.
—... Да знаю я всё.
Вполголоса переговариваясь о туманном будущем, юные механики умело собирали магическую съёмочную аппаратуру. Получив дистанционные указания, они зарядили пленку и щелкнули тумблером питания.
— Вот так, да?
— Ого, загорелось!
— И что теперь делать?
— Это... — Шерри, всё это время напряжённо следившая за их манипуляциями, нервно кашлянула. Настал момент объяснений. Ей оставалось лишь молиться, чтобы дети, узнав правду, не вспылили настолько, чтобы оборвать связь.
Но не успела она вымолвить и слова, как из динамика раздался изумлённый возглас:
— А-а, бабочки!
И впрямь — бабочки. Точнее, их лучистые силуэты.
Едва аппарат заработал, из объектива вырвался сноп слепящего белого света. Он прорезал мрак, словно развернувшийся экран, а затем рассыпался множеством порхающих светящихся мотыльков. Проекционные бабочки закружились над обломками, и некоторые из них устремились в глубь ближайшего завала.
— Обнаружен сигнал жизни! — раздался бесстрастный голос оператора.
Присутствующие переглянулись и бросились к разрушенной секции, куда улетела первая стайка.
Глыбы спеклись настолько плотно, что вручную расчистить проход казалось невозможным.
— Дорогу, я сам, — вмешался герцог Рой.
Но даже герцог — человек, выжимавший из себя каждый день по десять километров бега, сотне отжиманий и качаний пресса, тысяче взмахов мечом и отработке смертоносных техник, — смог пробиться вглубь лишь на пару метров, окончательно сломав собственный клинок.
Продолжать раскопки вслепую он не решился.
Картина завала выглядела слишком коварной: обрушившиеся каменные плиты, разорванные газовые трубы, перекрученные обломки неведомых механизмов. Одно неверное движение — и всё рухнет окончательно, похоронив выживших. Задача казалась неразрешимой для обычных спасателей.
Впрочем, благодаря упорству герцога в толще завала образовалась узкая щель. Из неё вынырнула тонкая белая нить. Стоило коснуться этого светящегося волокна, как в пальцах отозвалась едва ощутимая пульсация — стук человеческого сердца.
Слабый, но несомненный.
— Эй! Есть кто живой?! — один из мальчишек вцепился в нить и отчаянно крикнул в темноту.
Глупый, казалось бы, порыв, но там, под завалами, даже призрачный шанс на спасение был дороже золота.
И о чудо — после нескольких окликов из глубины раздался едва слышный, истощённый шепоток:
—... Кто там?..
Строго говоря, это был не звук, а ментальный отклик, похожий на мысленное эхо. Голос, кажется, принадлежал девушке.
Герцог Рой слегка нахмурился. Голос показался ему странно знакомым.
«Впрочем, глупости, — мысленно отмахнулся он. — Откуда у меня знакомые в Сенсенате?»
— Держись, мы сейчас тебя вытащим! — закричали дети и тут же уставились на герцога умоляющими глазами. — Дяденька!
—... При такой структуре завала копать дальше нельзя, завалит! — отредактировал их пыл герцог.
В этот момент через Шерри поступило распоряжение от Рецифии:
— Разбирать завал не требуется.
— Если тратить силы на раскопки возле каждого пострадавшего, вы и до половины не доберётесь.
— Не волнуйтесь, эти «бабочки» — часть спасательного заклинания. Найдя человека, они формируют вокруг него защитный кокон, который законсервирует его состояние и выиграет нам время.
— Ваша главная задача сейчас — собрать как можно больше магических устройств и обнаружить всех, кто остался под завалами.
— Но... — дети с сомнением переглянулись, глядя в отрытое отверстие.
Знать, что прямо под ногами томится живой человек, и уйти, не вытащив его, казалось предательством.
Однако сама пленница из-под земли подала голос:
—... Всё в порядке... Я... могу подождать...
Похоже, она прекрасно осознавала происходящее снаружи.
Герцог Рой, хоть и чуял некую странность, всё же подхватил:
— Она права! Сейчас главное — определить точные координаты всех выживших!
— Чем раньше найдём человека, тем выше его шансы дождаться помощи!
— А теперь — живо к ближайшему пункту сбора. Втянем в работу всех, кто способен держать инструмент!
Но, сделав шаг, он обеспокоенно спросил:
— А магического оборудования хватит?
— Его катастрофически мало, — на этот раз Шерри не стала подбадривать их фальшивым оптимизмом и выложила правду. — Эти проекционные... кхм, магические устройства создавались для совсем иных целей. Из-за бедствия в Сенсенате удалось экстренно перенаправить лишь небольшую партию. Так что расходуйте ресурсы с умом и старайтесь, чтобы радиус покрытия каждого прибора охватывал как можно большую площадь.
— Значит, придется искать точки с максимальным обзором, — подытожил герцог Рой.
Оставлять всё на детей было нельзя. Отряд двинулся к ближайшему безопасному узлу, чтобы мобилизовать выживших взрослых.
Перед уходом Гавэр слегка потянула за светящуюся нить:
— Слышишь? Не смей сдаваться.
— Угу... — с трудом отозвался голос.
— Всё будет хорошо, мы обязательно вас спасем, — твердо произнесла Ведьма механизмов.
Отпустив нить, она поспешила вслед за сокурсниками.
А там, глубоко под завалами, куда уходила светящаяся паутинка, раздался тихий, ироничный смешок.
Если бы условия не были столь ужасными и герцог Рой смог раскопать этот лаз, спасатели замерли бы в немом шоке. Девушка, прижатая камнями, лицом к лицу разительно походила на Гавэр.
Нет, она и была Гавэр.
Сейчас её полураздавленное тело было насквозь пробито массивной каменной колонной. Двинуться она не могла при всём желании.
Обычный человек в таком положении давно испустил бы дух, но поврежденные внутренности Гавэр являли собой сложнейшее сплетение шестерней и шарниров. Вместо мышц и сосудов тянулись провода, а из пробитых «артерий» сочилась не кровь, а густая зелёная эссенция.
Знатоки алхимии сразу узнали бы в ней сок мандрагоры.
Гавэр под завалом не была ни роботом, ни банальным автоматоном — она была двойником.
В своё время, посчитав собственную производительность слишком низкой, она воспользовалась методикой с лекций Ведьмы-наставницы: расщепила собственную душу на две равные части и поместила одну из них в искусственно созданное тело, рассчитывая удвоить эффективность.
Так что обе Гавэр являлись абсолютным оригиналом.
Одну Гавэр спас герцог Рой, а вторая оказалась погребена под обломками и по каналам снов слала отчаянные сигналы бедствия всем ведьмам.
Задержись помощь ещё ненадолго, и Гавэр уже смирилась бы с утратой этой половины души — хотя цена за такое оказалась бы чудовищной. Дело не ограничилось бы лишением статуса ведьмы: обладая лишь половиной духовной сути, её оставшееся тело вряд ли смогло бы функционировать полноценно. Она вполне могла превратиться в слабоумную.
Гавэр терзалась раскаянием.
Знай она заранее о подобном исходе, в следующий раз... она всё равно поступила бы так же!
«... Именно! Я обязана выжить!» — стиснув зубы, Гавэр взглянула на развороченную грудь.
Там, где металлический каркас был расщеплён, оголённые жилы питания соприкасались с внешними кабелями. На зелёной эссенции с тихим треском плясали электрические искры.
«Главное — уберечь ядро! Если оно погибнет, мне конец!»
С этой мыслью Гавэр перехватила светящуюся нить и крепко примотала её к оборванным сосудам-проводам.
Сдвоенный импульс её жажды жизни, похоже, вошёл в резонанс со спасательными чарами: белая нить вспыхнула ярче, заливая тьму мягким светом.
— Это еще что...
Гавэр изумленно расширила глаза.
* * *
— Пятьдесят семь, пятьдесят восемь... пятьдесят девять!
Шерри, не отрываясь от контрольной панели, восторженно зачитывала показания:
— Есть координаты ещё пятидесяти девяти выживших! Передаю данные на обработку, принимайте!
С этими словами она взмахнула волшебной палочкой над временным алтарём, в центре которого покоилась базовая станция «Картофель».
Как и станция в городке Голугелу в Восточных землях, этот узел был экстренно переброшен через ритуальный канал — правда, не из Сессе, а прямо из Сесилии.
Делать нечего: базовая станция магической силы, которую должен был возвести герцог Рой, была уничтожена во время обвала, и пришлось задействовать внешние резервы.
Через эту станцию и сеть снов рунисты «Волшебной Шестерёнки» принялись непрерывно обрабатывать поступающие от Шерри данные, параллельно воссоздавая трёхмерную карту подземных пустот Сенсенаты.
Шерри нисколько не смущала роль банального оператора связи. Напротив, наблюдая, как на магическом экране разгораются всё новые светящиеся точки, обозначающие спасённые жизни, она испытывала искреннюю радость.
И всё же один вопрос не давал ей покоя.
— Слушайте, а как же премьера второй части «Магической девы»? — полюбопытствовала Шерри у лорда Манделы. — То, что мы делаем, выглядит как чистое спасательное заклинание. — Хотя в сложившихся обстоятельствах именно оно и было нужно!
— Ха-ха, дитя моё, всё дело в том, что ты — не зритель! — озорно усмехнулся лорд Мандела. — Но не переживай. Вполне возможно, в самом фильме ты потом увидишь весьма любопытную пасхалку!
— Пасхалку?
* * *
Пока озадаченная Шерри передавала свежие сводки рунистам, жители Сесилии массово стекались к дверям свежевыстроенного магического кинотеатра.
Для обывателей Сенсената находилась на краю света. Даже самая жуткая катастрофа там воспринималась не более чем строчкой в газетной колонке — а из-за намеренного замалчивания не было даже этого. Поэтому горожане были поглощены исключительно местными событиями.
А сегодня давалась премьера картины «Магическая дева: Возвращение».
Хотя количество пригласительных билетов строго ограничивалось, перед кинотеатром собралась внушительная толпа. Люди радостно приветствовали любимых актёров, шествовавших по красной дорожке.
Разумеется, сценариста фильма, Алана Кирка, тут же облепили репортеры.
—... Спустя год любимые героини возвращаются на экраны, — с белозубой улыбкой вещал ведущий, наводя макрофон на Алана. — Господин Алан, не заспойлерите ли нам перед показом пару деталей? К чему готовиться зрителям? С какими новыми врагами столкнутся наши очаровательные магические девы?
— С врагами? — Алан едва заметно дернул уголком рта, искоса глянув на витавших вокруг него воздушных фей. — Да как бы я посмел... Кхм! То есть как бы у меня поднялась рука подвергнуть этих милых крошек опасности? В этой истории нет ни врагов, ни коварных заговоров.
— Ни врагов? Ни заговоров?
— Именно. На сей раз перед вами предстанет сусальная сказочка, густо густо обмазанная липким, как патока, добродушием — точь-точь как мозги юной дурочки, — закатил глаза Алан, даже не пытаясь скрыть желчного сарказма.
Откровенно говоря, когда он впервые увидел черновой монтаж, то поверить не мог, что эта сентиментальная муть вытекла из его собственного разума. Ему до смерти не хотелось признавать своё авторство.
А явился он сюда лишь с одной целью — посмотреть, какую игру затеял его великий повелитель, проталкивая подобную картину.
Алан ядовито подытожил:
— Так что перед просмотром отключите мозги и забудьте о логике. Подобные фальшивые сказочки в суровой реальности не встречаются.
* * *
В тот же самый час, Город Академий.
«А сюжет-то на удивление душевный!» — отдал должное картине один из зрителей местного показа. Он страстно увлекался не только «Магической девой», но и был преданным поклонником прозы Алана.
Если разбирать франшизу, то сюжет первой части, в отличие от мрачных детективных хорроров Алана, был предельно прост: магическая дева встречала Сесилию и под её чутким руководством громила монстров.
Лишь благодаря скрытым социальным подтекстам, которые Алан умело вплёл в повествование, история обрела глубокое, надрывное звучание.
Вторая же часть подхватывала нить повествования: чтобы спасти Сесилию, запечатанную в зеркале, Майя теперь должна была не просто крушить врагов, а собирать людскую доброту и искренний свет, дабы очистить осквернённую суть своей покровительницы.
Фабула незамысловата, и на сей раз обошлось без острой сатиры. Напротив, через мотив поиска доброты зрителю раскрывали жизненный путь Сесилии, щедро разбавляя кадры ностальгическими воспоминаниями различных иномировых рас.
Но именно эта чистота эмоций и подкупала публику.
Картина завораживала: светлое чувство, разлитое в кадре, и невероятные пейзажи пленяли с первых минут. Режиссёр, воспользовавшись ажиотажем вокруг гонок на метлах, провёл натурные съёмки во всех уголках света, привлекая настоящих представителей иных рас. Глядя, как люди, воздушные феи и снежный народ плечом к плечу адаптируются к меняющемуся миру и с надеждой смотрят в будущее, невозможно было сдержать теплой улыбки.
Впрочем, немалую роль сыграли и технологии.
Кинотеатр в Городе Академий, возведенный на воздушной станции (кстати, сцены с участием снежного народа снимались именно здесь), оборудовали по последнему слову магической техники.
Внутри здание мало чем отличалось от обычного зала, но если вы приобретали не «парный» или «семейный» билет, то с началом сеанса остальные зрители попросту «исчезали». Каждому казалось, будто он находится один на один с разворачивающимися событиями.
Эффект погружения выходил невероятным. В ключевых моментах зритель мог переключать обзор: парить над сценой подобно божеству, затеряться в толпе безымянным глазеющим или следовать за главной героиней пята в пяту. Впрочем, при первом просмотре по умолчанию действовал режиссерский ракурс, так что вариативность пока ограничивалась.
«Кто бы мог подумать, что этот язвенник Алан способен сотворить столь светлую историю? Похоже, слухи о том, что воздушные феи похитили его и промыли ему мозги, не так уж далеки от истины», — с улыбкой подумал зритель.
На экране Майя, подхватив собранную феями чистую доброту, пронеслась над белоснежными облачными полями одуванчиков и устремилась к Небесному Королевству Сесилии.
— Господин Сесилия, я вернулась! — звонко закричала Майя, взбегая по величественной галерее.
Но в следующем кадре взгляд внимательного зрителя зацепился за зеркала, выстроившиеся вдоль стен. В отличие от реальных замков, где стены украшают портреты, здесь висели зеркала, отражавшие образ Сесилии. И в этот миг в глубине амальгамы мелькнули кадры, от которых по спине побежал холодок.
«Да ну, не может быть... Неужели Алан опять за свое?!» — пробормотал зритель.
Он на автомате решил, что это очередной любимый трюк сценариста — ввернуть мрачный подтекст в светлую историю, как в первой части.
Прежде подобная деталь привела бы преданного фаната в полный восторг, но сейчас он почувствовал лишь укол глухого раздражения.
Зритель с удивлением осознал, что ему искренне не хочется видеть, как какая-то тень оскверняет эту безупречную сказку. И всё же его взгляд помимо воли прикипел к зеркальным отражениям.
* * *
Полтора часа спустя, Сессе.
Фильм завершился. Кинокритики замерли в креслах, пребывая в некотором оцепенении — настолько сильным оказался эффект погружения от магического кино.
Один из них мечтательно вздохнул:
— Какая удивительная, чистая сказка!
Картина оказалась настолько прекрасной, что ему захотелось не просто пересмотреть её пару раз, а немедленно собрать вещи и переехать в Сесилию.
— Нет, не всё так просто! — возразил коллега. — Вы что, не обратили внимания на зеркала в Небесном Королевстве?
— Разумеется, обратил! — отозвался первый. — Сперва я подумал, что это происки какого-то зла, но там ведь показано бедствие. Полагаю, так режиссёр проиллюстрировал причину осквернения Сесилии.
— Вот и я о том же. История в зеркалах выдержана в том же ключе: люди перед лицом катастрофы изо всех сил пытаются спастись.
— Идея прекрасная! Хотя я бы предпочёл более явную символику — скажем, по мере очищения Сесилии рассеиваются и бедствия в зеркалах.
— Согласен, зеркальные кадры вышли чересчур мрачными.
—... А вам не кажется, — вдруг подал голос третий критик, — что пейзажи этой катастрофы выглядят до боли знакомо?
— Знакомо?
Остальные повернулись к нему, но прежде чем тот успел объяснить, бегущие по экрану титры сменились новым изображением. Зрители, ждавшие традиционную сцену после титров, подняли головы и замерли: на экране транслировались те самые кадры из зеркал, а в центре стояла юная девушка.
— Госпожа Мидо? — мгновенно узнал её кто-то из присутствующих.
— Приветствую вас, дамы и господа. Мне безмерно жаль прерывать ваше приятное времяпрепровождение, — произнесла Мидо с экрана. — Но, возможно, некоторые из вас заметили: в этих зеркалах отражалась катастрофа. Настоящая трагедия!
— Ровно неделю назад Сенсената потерпела крушение! Весь город оказался погребён под землей!
— В данный момент мы проводим масштабную спасательную операцию, используя магическое оборудование для поиска выживших. И главным источником энергии для этих приборов служит ваша доброта!
— Да! Я молю вас: подобно тому, как Майя очистила Сесилию, давайте вместе спасем тех, кто попал в беду!
— Даже просто сидя перед экраном, ваше искреннее сочувствие и светлые помыслы способны стать нашей главной силой! — чеканила Мидо каждое слово.
Она не ведала — да её это и не заботило, — что с первыми же звуками её речи фондовый рынок Сессе стремительно окрасился в ярко-зеленый цвет падения, и торги пришлось экстренно заморозить.
Её отец, граф Лантенит, в очередной раз лишился чувств.
Впрочем, искренним был этот обморок или наигранным, на сей раз не имело значения. В тот же день Королевская столица официально отправила бывшего министра торговли в отставку — аристократам требовался козёл отпущения за их испарившиеся капиталы, — а от Мидо потребовали немедленно прибыть в столицу в качестве полномочного представителя.