Глупец станет проводить собеседование посреди ночи!
Ангел, разумеется, даже не шелохнулся в сторону двери.
Однако незваная гостья не унималась.
— Прошу прощения, есть кто внутри? Согласно договору, я привела людей на собеседование!
Этот безжизненный, механический голос повторил фразу трижды.
И ровно на третий раз створки алхимической мастерской со скрипом распахнулись сами по себе.
Дверь «Волшебной Шестерёнки» была создана по особому заказу. На ней покоился сложный защитный контур: даже незапертая в нерабочие часы, она оставалась непреодолимой преградой для обычного человека. К тому же сегодня Мифрил, разозлённый поздним возвращением Ангела и Энлис, самолично запер все замки.
Но сейчас она отворилась настежь.
Словно приветствуя самого почётного гостя.
Зловещий, неестественно-багровый лунный свет хлынул внутрь, растёкшись по полу алой ковровой дорожкой. На самом её краю, понурив голову, стояла официантка из Гильдии авантюристов.
Днём её фигура казалась вполне складной, пожалуй, даже соблазнительной. Однако теперь её живот вздулся до невероятных размеров — куда больше, чем у женщины, носящей тройню. От одного взгляда на это зрелище по спине пробегал ледяной озноб.
Придерживая чудовищное чрево обеими руками, девица противно хихикнула.
Она неестественно, с жутким хрустом, от которого у любого живого человека сломались бы шейные позвонки, повернула голову. Задрав лицо кверху, точно заклинивший патефон, она монотонно затянула:
— Прошу прощения за беспокойство. Согласно договору, я…
Слова застряли у неё в горле.
Кровавая дорожка лунного света внезапно оборвалась, разрубленная пополам. Внутри мастерской царил абсолютный, непроглядный мрак.
Эта тьма казалась живой, наделённой плотью — даже шерстистой, но от этой шерсти мороз драл по коже. Вглядываться в неё было страшно. И прямо в сердцевине пугающего мрака распахнулись два гигантских глаза: один золотой, другой фиолетовый. Словно две луны — одна в полнолунии, другая на ущербе.
Хозяин мастерской восседал прямо между этими двумя сияющими дисками. Его силуэт почти сливался с первозданной тьмой, отчего бледное лицо казалось ослепительно-белым, будто светящимся изнутри.
Ангел небрежно протянул тонкую руку, поглаживая клубящуюся рядом тьму, словно домашнего кота, и тонко усмехнулся:
— Ценю твоё усердие. Я давно тебя поджидаю.
«Плохо дело! Это смерть!»
«Смерть!»
«Верная смерть!»
Зрачки девицы сузились в крошечные точки, а на застывшем, будто восковом лице проступил неподдельный ужас.
Она резко развернулась и, спотыкаясь, бросилась прочь.
Но как далеко можно убежать с таким непомерным брюхом?
Тем более что из мохнатой тьмы уже метнулась исполинская когтистая лапа.
Не успела гостья сделать и двух шагов, как чудовищные когти сомкнулись вокруг её шеи, намертво перекрыв дыхание. Лапа втянула добычу обратно, и створки мастерской с грохотом захлопнулись.
Кровавый свет остался снаружи, отхлынув назад, словно прилив, а погасшие было уличные фонари как ни в чём не бывало зажглись вновь, разливая вокруг мягкое желтоватое сияние.
Внутри мастерской стояла тьма.
Официантку с силой швырнули на деревянный настил. Растянувшись на спине, она могла видеть лишь нависший над ней беспросветный мрак. Давящая мощь этой тьмы навалилась на тело, не позволяя шевельнуть и пальцем.
В тишине раздались неторопливые, размеренные шаги.
— Кто бы мог подумать, что Гильдия авантюристов не просто превратилась в логово демонических тварей, но ещё и проворачивает столь занятные делишки, — задумчиво произнёс Ангел. — Мой предшественник, похоже, тоже заключил с вами сделку?
Он спрашивал буднично и спокойно, однако монстр почувствовал, как от его слов веет смертельным холодом.
Существо отчаянно завизжало:
— Нет, всё не так! Сделка и правда была, но мы не причастны к разорению мастерской!
— Вот как? — шаги замерли.
Решив, что чародей заинтересовался, монстр торопливо затараторил:
— Согласно договору, он поставлял нам пищу, а мы взамен гарантировали мастерской процветание! Мы были по одну сторону баррикад!
— Пищу? — перебил Ангел. — Он отдавал вам самого себя?
— Разумеется, нет! Кому сдался этот грязный, сальный, тупоголовый жирдяй?! Мы питались… — тварь осеклась, вовремя сообразив прикусить язык. — В-в общем, это был честный обмен! Но этот боров обанкротился ещё до первой поставки, мы даже спасти его не успели… Если разобраться, мы здесь вообще пострадавшая сторона!
Под конец в голосе чудовища даже прорезались нотки искренней обиды.
— Вы ведь хотите узнать, кто именно спланировал разорение мастерской? У нас есть зацепки! — заискивающе продолжала тварь, безуспешно пытаясь скосить глаза и разглядеть выражение лица юноши.
Ангел оставался бесстрастен:
— Причины краха мастерской меня мало заботят.
— Т-тогда, быть может, вы желаете отыскать пропавшего прежнего владельца? — заюлил монстр. — Мы поможем!
— Этот недостойный потомок получил по заслугам, — ледяным тоном отрезал маг.
«По заслугам?»
«Если он заслужил кару, то мы, ведущие с ним дела…»
Тварь мгновенно уловила скрытый подтекст. Морок спал: плоть прелестной девицы поплыла и заколыхалась, превращаясь в бесформенную жижу. Лишь огромное брюхо продолжало вздыматься бугром — внутри него отчаянно билось нечто, очертаниями напоминающее человеческие силуэты.
Извиваясь уродливой массой, монстр со злобой прошипел:
— Люди сами пришли к нам за помощью!
— И то верно, — согласно кивнул Ангел.
В глазах существа блеснул слабый проблеск надежды, но тут юноша вскинул палочку.
— Вот только я с самого начала не собирался доставлять вам неприятностей. Я просто пришёл нанять работников.
Тонкие губы юноши тронула ослепительная, пугающе яркая улыбка, резко контрастировавшая с его мертвенной бледностью.
— Это вы сами явились ко мне на порог.
Палочка рассекла воздух.
* * *
Шум и возня на первом этаже ничуть не потревожили спящих наверху.
Мягкая, шелковистая тьма поглотила все звуки и бережно укутала спящую девочку, словно тёплое пуховое одеяло.
И Энлис впервые за долгое время увидела прекрасный сон.
Ей снилось, будто она стоит посреди полуразрушенного приюта. Но прежде чем страх успел сковать сердце, на плечо легла тёплая ладонь.
Подняв глаза, Энлис увидела господина Ангела. Он, обычно такой скупой на эмоции, мягко улыбался ей. Чародей взмахнул волшебной палочкой…
Хрусть!
И здание приюта разлетелось на тысячи осколков, словно тонкое стекло.
Хрупкие стекляшки закружились в воздухе, осыпаясь снежинками прямо с усыпанного звёздами неба. Под мерный перестук копыт северных оленей вокруг поднялся заснеженный лес. На знакомой белой поляне сиротливо стоял единственный предмет.
Приглядевшись, Энлис узнала игровой стол.
Только вместо рунических панелей на нём высилась огромная гора сладких пирожных. На самой вершине восседал господин Мифрил и с упоением уплетал пирог, щедро утыканный сушёной рыбкой.
— Хочешь кусочек? — раздался голос господина Ангела. Он протянул девочке бокал с ароматным сладким напитком. — Когда на душе зябко, нет ничего лучше сладостей, правда?
— Да, — с улыбкой отозвалась Энлис.
А в следующий миг проснулась от нестерпимого чувства голода.
Она озадаченно села на постели и прижала ладонь к животу, искренне не понимая, откуда взялся этот волчий аппетит.
Они ведь так плотно поужинали вчера?
Но стоило взглянуть в окно и увидеть яркий утренний свет, как девочка кубарем скатилась с кровати.
Нужно прибрать мастерскую;
успеть на рынок за свежими утренними овощами;
приготовить завтрак для господина Ангела и господина Мифрила;
а потом ещё собраться на занятия!
Каждое её утро было расписано по минутам!
Наскоро одевшись, Энлис распахнула дверь комнаты и уже приготовилась вихрем слететь вниз по лестнице, как вдруг прямо под ногами метнулась юркая тень:
— Мя-а-у…
Потеряв равновесие, девочка полетела вперёд.
К счастью, чья-то крепкая рука успела подхватить её за воротник.
— С-спасибо, господин Ангел, — густо покраснев, пролепетала она, всё ещё пребывая под впечатлением от недавнего сна.
Но почему господин Ангел бодрствует в такую рань? Неужели снова просидел за работой всю ночь напролёт?
Заметив под его глазами синяки, которые казались ещё темнее, чем вчера, Энлис твёрдо решила выбрать время и как следует отчитать мага за пренебрежение сном.
Впрочем, следовало сначала извиниться перед тем, о кого она едва не споткнулась:
— Прости, пожалуйста, я не наступила на тебя, господин Миф…
Слова застряли в горле.
У её ног смирно сидел вовсе не знакомый чёрный кот, а совершенно незнакомое создание с молочно-белой шерстью и очаровательной тёмной маской на изящной мордочке.
— Ах да, Гильдия авантюристов с утра пораньше прислала новых работников, — словно между прочим обронил Ангел.
Он указал на пушистого гостя:
— Знакомься, это наш официант номер один. Зовут… Сиам. Да, зови его просто Сиам.
— Мяу-у, — тоненько пискнул котёнок.
Трудно было разобрать, доволен ли он столь лениво подобранным именем или выражает протест.
— Новый… официант? — растерялась Энлис.
Однако презентация на этом не закончилась.
Подхватив сиамца на руки, Ангел повёл девочку в главный зал, попутно давая пояснения:
— Вон та в крошечном чепчике, что намывает пол, — наш уборщик номер один по кличке Табби. Кот в сапогах с подносом в лапах — официант номер два, зови его Мейн-кун. С метлой управляется уборщик номер два, Рыжик. А вон та, что нацепила галстук-бабочку и бездельничает в углу, — Трёхцветка…
Имена оказались незамысловатыми.
И хотя среди них попадались диковинные слова, в большинстве своём они прямо описывали внешность новобранцев.
Энлис всё ещё казалось, будто она не до конца проснулась:
— В Гильдии так рано отправили лю… то есть котов? Постойте, но почему новый персонал — это кошки?!
— А почему бы и нет? Мифрил ведь тоже кот, — искренне удивился Ангел. — К тому же они идеально подошли под мои требования.
Энлис онемела.
Она мысленно перебрала условия из вчерашнего объявления… И действительно, придраться было не к чему.
В этот момент за её спиной раздался робкий голос:
— Барышня, мы вам не нравимся, мяу?
Энлис оглянулась. Вокруг неё уже собралась вся пушистая компания. Трёхцветная кошечка в бабочке смотрела снизу вверх полными слёз глазами:
— Мы впервые на службе! Если мы что-то делаем не так, только укажите — мы мигом исправимся! Умоляем, не прогоняйте нас!
— Мя-а-у! — жалобно поддакнул остальной хор.
Сердце девочки мгновенно растаяло.
— Нет-нет, что вы, я вовсе не это имела в виду! Я просто очень удивилась, — замахала руками Энлис. — На самом деле я… я очень рада таким чудесным коллегам!
— Тогда в честь нашего знакомства давай пожмём лапы! — прогудел Мейн-кун в сапожках.
Он был самым внушительным среди них — почти в половину человеческого роста.
Поколебавшись мгновение, Энлис осторожно коснулась мягких подушечек великана.
— Будем… знакомы? — смущённо улыбнулась она.
Увидев это, Трёхцветка тут же бросилась вперёд:
— И мне лапку, мяу!
— Мяу! И мне!
— Мя-а-у!
Кошачья орава дружно налетела на девочку.
Через секунду Энлис буквально утонула в пушистом море.
Даже сиамец, сидевший на руках у Ангела, нетерпеливо заёрзал, норовя присоединиться к общему веселью. Однако чародей аккуратно наступил носком сапога на его тень:
— Потише. Не выдай себя.
Котёнок скосил глаза и заметил, что в лучах утреннего солнца его тень повторяет очертания вовсе не кошачьего тела, а семилетнего ребёнка.
Испуганно встрепенувшись, малыш тряхнул шёрсткой, и тень послушно приняла нужную форму.
— Мяу! — поблагодарил Сиам.
Он был слишком мал, чтобы говорить на человеческом наречии, но магу не составляло труда разобрать кошачий лепет.
Ангел коротко кивнул.
Глядя, как сиамец радостно ныряет в общую кучу-малу, юноша тяжело вздохнул:
«И за что тут благодарить? Я ведь только что стал бессовестным эксплуататором детского труда…»
* * *
Впрочем, что бы там ни терзало душу хозяина мастерской, посетители встретили пушистых работников с неописуемым восторгом.