Слово «визит» здесь едва ли подходило. Владыка Великого Кладбища вовсе не намеревался открыто явиться в алхимическую мастерскую «Волшебная Шестерёнка», как он это сделал в императорском дворце. Он даже не удосужился отправить гонца-марионетку, ограничившись обычным телефонным звонком. Причём звонок раздался на аппарате в общежитии для работников.
Телефонные аппараты той эпохи были дисковыми, а сама связь оставалась редкой роскошью. На отдалённых Восточных землях её не было вовсе; кое-как протянули единственную нить между Городом Академий и Столицей магии. Конкретно в общежитии «Волшебной Шестерёнки» аппарат поставили лишь потому, что среди сотрудников числилось множество выпускников Города Академий — ну и, разумеется, ради удобства будущей вербовки кадров.
Впрочем, после развёртывания базовых станций магической силы, выполнявших и роль электрических, купцы из Сессе заметно оживились, так что повсеместное появление связи на Востоке оставалось лишь вопросом времени. Но это уже совсем другая история.
Что до хозяина Великого Кладбища, выбравшего подобный способ связи, то тот, по всей видимости, просто опасался очередных неприятностей со стороны Ангела.
Бедняга и не подозревал: аппарат питался энергией базовой станции, а значит, при желании Ангел мог дотянуться до него в то же мгновение — причём с куда меньшими усилиями. Правда, не зная, где спрятана шкатулка жизни, пленить лича всё равно не имело смысла, иначе Ангел скрутил бы его ещё в Королевской столице, не откладывая дело в долгий ящик.
Раз уж собеседник находил телефонный разговор более безопасным — пусть будет так.
С этой мыслью Ангел поднял массивную трубку.
Из динамика донёсся голос — до того лебезящий и благоговейный, будто первоклассник зачитывал приветственный рапорт перед инспекцией высшего руководства:
— Приветствую вас, глубокоуважаемый господин Сесилия! Принесите мои искренние извинения за прошлые дерзости. Клянусь именем Великого Кладбища: подобное впредь не повторится. Мы раз и навсегда отказываемся от любых заказов, хоть как-то связанных с вашей персоной...
— Ну зачем же так категорично? — возразил Ангел. — По крайней мере, покушения в Городе Академий можете продолжать. Это даже к лучшему.
* * *
Собеседник на том конце провода явно опешил.
Лич ошеломлённо уставился на трубку, не в силах понять, иронизирует господин Сесилия или говорит всерьёз.
Ангел вовсе не собирался ничего объяснять. Ему было лень тратить время на порождение тьмы, решившее притвориться покорным псом лишь на время.
— Великое Кладбище... А впрочем, к чему эти условности? Чего добиваешься лично ты? — спросил он напрямик.
— Вы про те недавние покушения? — сходу переложил вину хозяин Кладбища. — Исключительно приказы императора!
— Включая убийство принца Хайда?
— Э-э... Это...
Лич уже собрался по привычке свалить всё на других, но вовремя осёкся.
Любой иной эпизод ещё можно было списать на постороннее влияние, однако ликвидация принца Хайда являлась его личной инициативой. Отдавая тот приказ, лич рассчитывал в случае провала подставить Королевскую башню магов. Кто же мог знать, что дело закончится не банальным разоблачением, а едва ли не разгромом его собственного логова?
Имея перед глазами плачевный опыт деятелей Второго века, некромант рассудил, что лгать Сесилии — идея крайне паршивая.
Помешкав пару секунд, владыка Великого Кладбища вздохнул:
— Нет... Это решение принял не монарх. Когда-то, вербуя одного важного подчинённого, я поклялся пресечь королевский род.
«Подчинённого...»
— Имеешь в виду вдовствующую императрицу? — припомнил Ангел недавний сказ о тирании и нежеланном браке.
Не пытаясь дождаться подтверждения или опровержения, он тут же надавил:
— Однако скажи: ты вознамерился истребить династию ради желания слуги, или же завербовал её ровно потому, что изначально жаждал уничтожить венценосный род?
Ангел не отличался наивностью и не стал бы верить личу на слово — точно так же, как не верил ни единому носителю чёрной мантии. Страх обывателей перед чернокнижниками и некромантами возникал не на пустом месте: эти твари исторически обладали самой гибкой и размытой моралью.
Даже если допустить мысль о благородстве... В той гнили, что именовалась Королевской столицей, насильственные браки аристократов с юными девами происходили чуть ли не ежедневно. С чего бы личу спасать именно ту девицу, которую принуждал к сожительству позапрошлый владыка? Да ещё и усаживать её на трон в качестве императрицы?
Заявления о том, будто Великое Кладбище не посягало на верховную власть, не вызвали у Ангела ничего, кроме скепсиса.
— От вас ничего не утаишь, — с горьким смешком признал лич. — Верны оба утверждения.
И принялся дотошно разъяснять:
— Я вытащил ту женщину лишь потому, что в прошлом она являлась Священным рыцарем Света. Используя её как медиум, я мог добывать души с атрибутом Света, которые в наше время стали величайшей редкостью. В обмен на это я пообещал исполнить её заветную мечту. С другой стороны, мне действительно требовались души венценосцев. Но вовсе не ради захвата престола, а из-за «Божественного благословения». Правители этой империи некогда получили право на корону от самих богов, и я надеялся извлечь из их сущности священную печать.
«Так вот почему принца Хайда не просто убили, а заботливо изъяли его душу...»
Ангел с самого начала подозревал, что некромант едва ли движим альтруизмом.
— И как, нашёл? — с любопытством спросил Ангел.
— Увы, ни у кого, — удручённо вздохнул лич. — Первоначально я возлагал надежды на нынешнего монарха, но, глядя на то, как этот дурень слепо пляшет под дудку Королевской башни магов, не осознавая своего положения... Учитывая пропасть в интеллекте и везении, куда вероятнее, что божественную печать унаследовал герцог Восточных земель.
— И потому ты лишил жизни принца Хайда, рассчитывая под раздачу развязать войну? — с едкой иронией поинтересовался Ангел.
Некромант не стал возражать.
Он расстался с человеческим обличьем свыше десяти тысяч лет назад и возглавлял крупнейшую гильдию убийц — человеческие жизни для него давным-давно превратились в пустой звук.
Однако некромант прекрасно помнил: Сесилия подобных вещей не прощает.
Какое бы воплощение Сесилии ни являлось в мир, его целью неизменно становилось прекращение войн. Для дома Сесилия бессмысленное истребление живых душ ради шкурных интересов оставалось самым тяжким преступлением.
Именно поэтому лич старался держаться от них подальше.
На сей раз вышло досадное недоразумение: не рассчитав рисков, он оказался втянут в противостояние императорской фамилии и Сесилии, да ещё и венценосный болван выставил от его имени приказ об устранении... И что самое паршивое — текущий Сесилия выглядел поразительно аутентично.
Впрочем, сидеть сложив руки и ждать расправы лич не намеревался.
— Я действовал из безысходности! — принялся отчаянно обелять себя и свою обитель лич. — Всё ради будущего нашего мира!
— Ого. Так убийство принца Хайда — это, оказывается, шаг к спасению мироздания? — саркастично выдохнул Ангел.
— Вы и сами наверняка заметили, — быстро забормотал некромант, — с момента падения богов фундаментальные законы этого мира пошли трещинами.
«Хм?»
«Вовсе нет, ничего я не заметил».
Ангел молча наматывал телефонный шнур на палец, не торопясь с ответом. Он знал, что собеседник сам всё выложит.
И действительно, некромант поспешно продолжил:
— В Первый век все процессы находились под управлением высших сущностей. Бог Света хранил справедливость и сияние, Бог Коммерции заправлял торговлей и богатством, а уход из жизни подлежал ведению Бога Смерти. В те времена погибших упокаивал Владыка Мёртвых, препровождая их в Преисподнюю, где их сущности очищались от скверны. Просветлённые духи поднимались в Небесное Царство, откуда при содействии ангелов отправлялись на перерождение. Но когда боги пали, эта обязанность оказалась заброшена! Некому стало очищать осквернённые сущности, порча перехлестнула через край, и чистые духи начали массово обращаться в демонов. Вот почему численный состав демонических орд растёт из века в век!
— А самое ужасное — из-за гибели Бога Смерти духи усопших обречены на скитания в мире живых! Везунчикам удаётся переродиться, но менее удачливые мечутся по землям до полного истаивания! Добавьте сюда постоянный прирост скверны — население тает на глазах, ему просто не из чего восстанавливаться! И этот кошмар затрагивает не только смертных, но и всех живых тварей! Если так пойдёт и дальше, мир попросту погибнет! — к финалу речи лич разразился поистине трагическим пафосом.
Ангел выслушал этот поток стенаний с ледяным равнодушием. В прошлой своей жизни он с точно таким же выражением лица слушал лекции о теории возрастания энтропии.
Что ж, в каком бы мире ты ни жил, финал у всех один — полная аннигиляция.
Впрочем, если этот мир умудряется гибнуть уже добрую десятую тысячу лет, до настоящего конца ещё явно далековато.
— Однако твои действия противоречат собственным же словам, — спокойно перебил его Ангел. — Оставим в стороне разжигание войны, но ведь Великое Кладбище — это гильдия наёмных убийц? Если, по твоим утверждениям, неупокоенные души неспособны переродиться и неизбежно обращаются в демонов, разве ты сам не ускоряешь угасание мира?
— О, тут мы подходим к вопросу о Священной Обители! — уверенно подхватил лич, словно только и ждавший этого вопроса. — Возможно, вам неизвестно, но мне повезло унаследовать Священную Обитель самого Бога Смерти!
«Слышал уже. И не единожды», — подумал Ангел, увлечённо завязывая телефонный провод бантом.
Некромант вовсю продолжал обеливание:
— Как я уже говорил, Владыка Мёртвых сгинул десять тысяч лет назад. Почему же никто до сих пор не заметил катастрофы? Да потому что Священная Обитель продолжает функционировать в автономном режиме! Даже в отсутствие своего повелителя она исполняет возложенные задачи. Стоит лишь соблюсти древний обряд и положить в гроб или на тело усопшего подношение, как сила золота препровождает дух в обитель Бога Смерти для очищения и дальнейшего перерождения. А уж с жертвами заказных убийств всё выходит и того проще! За них с самого начала выплачивается вира — кровавые деньги. Им вообще не о чем беспокоиться, они гарантированно обретают пристанище! Так что для них быть убитыми — почти благодать.
— Едва ли сами жертвы разделяют твоё воодушевление, — дёрнул уголком рта Ангел.
Понимая, что его доводы звучат сомнительно, лич принялся жаловаться:
— Да и мне, в конце концов, тоже нужны средства! Вы даже не представляете, во сколько обходится содержание Священной Обители! На реке Преисподней, смывающей скверну с душ, установлено огромное водяное колесо. Чтобы оно крутилось, требуется непрерывный приток золота! Настоящая бездонная бочка! Я столько лет заправляю Великим Кладбищем, а до сих пор не скопил даже на приличную гробницу для себя любимого! Да у меня скелеты-пехотинцы спать вынуждены без гробов, на голой земле!
«...»
«С чего вдруг этот лич заговорил точь-в-точь как Сяо Сюэ?»
Ангел погрузился в безмолвие.
К счастью, некромант вовремя опомнился и попытался вернуть беседе подобающую солидность. Глухо хмыкнув, он добавил:
— Разумеется, есть и иной, менее затратный путь. Если за короткий срок погибает множество народа, водяное колесо переходит на прямую питательную тягу — начинает затягивать души махом, используя их собственную энергию вместо золота. Так что масштабное кровопролитие для обители Бога Смерти — лучший источник питания. К тому же, будем честны, внешний мир давно созрел для хорошей встряски. В ваших Восточных землях всё относительно спокойно, но в Королевской столице, в Сессе и во вновь возведённом районе Сенсената ежедневно гибнет уйма народа. Причём души этих несчастных насквозь отравлены скверной! Мои «врачи» просто не успевают отлавливать их. У большинства бедствия доходят до того, что им не устраивают даже скромных похорон, не говоря уж об обрядовых монетах. Без огненного очищения войной эти души обречены: путь в Преисподнюю им заказан, остаётся лишь окончательно переродиться в демонических тварей.
— Они вправе сами сражаться за свою судьбу, — тихо произнёс Ангел.
— Обращаясь в нечисть? — азартно возразил лич, в пылу спора забыв, с кем говорит. — Душонки простолюдинов слишком хрупки! Они развеются в прах куда раньше, чем их праведный гнев возымеет хоть какую-то силу!
— Пожалуй, в твоих словах есть доля правды, — вздохнул Ангел.
После короткой паузы он внезапно спросил:
— Стало быть, твоя конечная цель — заполучить божественный венчик Бога Смерти?
— Да я и так уже Бог Смерти! Ха-ха-ха-ха-ха... Ха... Ха... Хм...
Зайдясь в торжествующем хохоте, некромант вовремя сообразил, кому адресована эта реплика, и его голос моментально сник.
— Я... я просто пошутил, — испуганно пробормотал он.
Ангел, впрочем, не стал спорить. В конце концов, проторчав на кладбище столько тысяч лет, тот имел некоторое право называть себя Владыкой Мёртвых.
— Ладно, «господин Бог Смерти». Предлагаю сделку.
— Что вы, как я смею заключать сделки с вашим превосходительством! — затрепетал лич.
Он слишком хорошо помнил, чем закончилась «сделка» Ангела с деятелями Второго века, возводившими Небесное Королевство. Но Великое Кладбище было беднее церковной мыши! Даже если скрести по сусекам, отдавать ему нечего — не вручать же человечеству собственную шкатулку жизни!
— Помнится, ты владеешь искусством воскрешения смертных? — спросил Ангел.
— Это нельзя назвать полноценным воскрешением, — поспешил оправдаться некромант. — Для настоящего воскрешения требуется неповреждённая плоть и цельная душа. У подавляющего большинства усопших останки обезображены, вернуть их к жизни я бессилен.
— А как же вдовствующая императрица?..
— Она была Священным рыцарем Света, отмеченной десницей своего покровителя. Тела подобных людей даже после смерти способны исцелять незначительные увечья, сохраняя целостность. Мне оставалось лишь направить её дух обратно в оболочку, — пояснил лич. — Кстати, тот воин, которого вы забрали себе, — из той же породы.
«Начальник охраны Хайда? Точно, он ведь тоже рыцарь Света. Неужто этот некромант всех умерших рыцарей Света обращает в собственных тёмных витязей?» — подозрительно подумал Ангел.
Опасаясь, что его отговорки сочтут за саботаж, лич торопливо добавил:
— Суть моего «воскрешения»... заключается в создании защитного кокона из чар. Он удерживает дух от рассеивания и сохраняет воспоминания. Если родная плоть поддаётся восстановлению, человек оживает. А если тело уничтожено — приходится подыскивать или изготавливать новую оболочку...
— Понятно. То есть ты просто переписываешь данные на съёмный накопитель? — резюмировал Ангел.
— На... съёмный что? — растерялся лич.
Личу не требовалось понимать метафору — главное, что всё понял сам Ангел.
В его представлении тело и дух человека соотносились примерно так же, как железо и программное обеспечение. После гибели плоти душа лишалась «жёсткого диска» и впадала в прострацию: без системной оболочки большинство воспоминаний стиралось, за исключением отдельных вспышек сильной одержимости, удерживаемых магией.
Лич же попросту создавал для духов временный внешний накопитель, позволявший без потерь перенести данные в безопасное место.
— Если ты способен на это — меня всё устраивает, — произнёс Ангел.
— Чего изволит ваше превосходительство? — тут же выразил готовность некромант. — Я весь внимание!
— Повторяю: это не приказ, а сделка, — твёрдо подчеркнул Ангел.
Он прекрасно понимал: чтобы заставить этого многоглавого цербера повиноваться, нужно не только натянуть строгий ошейник, но и бросить сочную кость — иначе у некроманта в голове снова возникнет слишком много дурных мыслей.
— Ты обеспечишь сохранность душ всех жителей Королевской столицы. Взамен я предоставлю тебе достаточное количество неупокоенных духов. Тебе не придётся разжигать войну, чтобы заставить водяное колесо вращаться.
— Господин Сесилия... Вы, вероятно, не совсем представляете, сколько духов приносит война, — с горьким вздохом заметил лич.
Он ни на грош не верил, что Ангел станет убивать ради выполнения договора. Сделай тот нечто подобное — и он перестал бы быть Сесилией.
Впрочем, в глубине души некромант и сам не знал, хотел бы он увидеть подобный исход или нет.
Однако Сесилия оставался Сесилией.
— Почему же? Объёма должно вполне хватить, — возразил Ангел. — Ты ведь сам говорил, что в районе столицы гибнет уйма народа. Собери эти души — и дело с концом! Заодно избавишь неупокоенных духов от бессмысленного гниения.
— Это абсолютно нереально! — категорично отрезал лич. — Подобный загреб не под силу даже самому Богу Смерти! Промышлять упокоением каждого встречного — адский труд. У нас банально не хватит рабочих рук!
— Это потому, что вы не выделяете штатные единицы, — невозмутимо парировал Ангел.
— А?..
— Поступишь так, как я сказал.
Видя, что разумные аргументы не доходят, Ангел перешёл на язык ультиматумов.
— Слушаюсь! — на сей раз ответ прозвучал беспрекословно и с глубочайшей покорностью.
«И почему эти типы никогда не понимают нормального языка, пока не придавишь их авторитетом?» — искренне недоумевал Ангел.
* * *
Вечером Ангел не стал сразу возвращаться в Королевскую столицу для надзора за работами, а остался дождаться Энлис с занятий.
— Ты разобралась с возможностями Замка Короля Демонов? — спросил он.
— Да, господин Ангел, — ответила Энлис.
— Со всеми? — слегка удивился Ангел.
Изначально он намеревался заняться всем лично, всего лишь попросив у девочки доступ к управлению, однако Энлис справилась сама.
С невольным любопытством он переспросил:
— Включая перемещение Замка в чужие сновидения и конструирование самих грёз?
— Именно так! — Энлис выпрямилась, расправив плечи.
Экзаменов по выученному материалу она не боялась ничуть:
— Правда, сам Замок не перемещается — двигаются сами сны. Пространственные координаты мира грёз отличаются от реальности. Достаточно заполучить осколок эмоций или чувств конкретного человека и запечатлеть в его памяти образ Замка Короля Демонов, как можно будет без труда проникнуть в его сон.
— Отличный ответ, — Ангел с улыбкой погладил Энлис по голове.
Девочка просияла от счастья.
— А теперь попробуй войти в мой сон, — предложил Ангел.
— А?.. — Энлис застыла от неожиданности.
Её щёки вспыхнули румянцем:
«Но... разве я не увижу ваши сокровенные тайны?.. Учитель Джели говорил, что сновидения отражают самые глубинные уголки разума».
— У меня нет тайн, — с абсолютной убеждённостью заявил Ангел.
Сидевший рядом чёрный кот выразительно закатил глаза.
* * *
Впрочем, Энлис почти сразу убедилась: смотреть там действительно было не на что.
Сон Ангела представлял собой непроглядную тьму, в которой не было ровным счётом ничего.
— С чего бы такому типу пускать кого-то в свои сновидения! — зловеще прогнусавил Боли — вернее, Демон-бог Джели. — Такие мрачные личности наяву отгородились бы десятком заклятий окклюменции!
— Заткнись! — огрызнулся Мифрил и полоснул когтями по полупрозрачной тушке духа.
Затем Чёрный кот повернулся к девочке:
— Сяо Энлис, то, что он ничего не показывает — только к лучшему! Внутренний мир этого чудовища наверняка представляет собой сплошное ментальное заражение! Зато теперь ты в полной безопасности.
— А ты-то сам зачем припёрся? — ухмыльнулся Джели. — Чёрная Мантия тебя не звал. Неужто тоже рассчитывал подглядеть?
В ответ Мифрил без лишних слов выпучил когти и принялся самозабвенно драть духа, словно полиэтиленовый пакет.
Пока кот и демон предавались забавам, из внешней тьмы в Замок Короля Демонов вошёл Ангел.
Поскольку происходящее являлось сновидением Ангела, здесь пребывал не он сам, а его ментальная проекция. Обычно подобные фантомы хоть отчасти отражают то, каким человек видит сам себя.
Однако проекция Ангела ничем не отличалась от его повседневного облика! Каким его видели окружающие в реальности, точно таким же он представал и во сне.
— Ну ты и сухарь! — поразился кот.
Ангел лишь недоумённо вскинул бровь.
Впрочем, разбираться в причинах удивления Мифрила он не стал, обратившись напрямую к Энлис:
— Теперь наша задача — связать между собой соседние сновидения, объединив их в единую сеть. Справишься?
— Да, — кивнула Энлис.
Любое пожелание господина Ангела априори являлось для неё верным.
А вот Демон-бог Джели от изумления разинул пасть:
— Ты наконец решил сбросить маску и поработить мир?! Подмять человечество через сны — отличная задумка! Но начинать с эдаким размахом... Не боишься переполошить магов?
— Им не до этого: они увлечены возведением «Божественного Царства», — небрежно бросил Ангел.
— Возведением «Божественного Царства»? — Мифрил насторожённо прижал уши, а затем остро навострил их. — С каких это пор маги Сесилии занялись подобным?
— Не в Сесилии, а в Королевской столице, — уточнил Ангел. — Я разве не говорил? Я сплю в теле Королевского советника по магии, так что мы находимся в столице.
— В столице?.. — пробормотал Мифрил, и вдруг его мордочка исказилась от ужаса. Кот заверещал: — Сяо Энлис, немедленно остановись! Не касайся этих снов!
При этом Чёрный кот со всей силы хлестанул Ангела по голени двумя хвостами:
— Ты что, совсем без мозгов?! Забыл, какая гниль обитает среди тамошней знати и чародеев?! Как ты мог позволить маленькой девочке погрузиться в этот кошмар?!
— Оу... — Ангел лишь сейчас осознал свою оплошность.
Он привык воспринимать Энлис как крайне умелого помощника и просто не подумал о последствиях. Вспомнив чародеев, возводящих святилища из плоти и крови, Ангел всерьёз забеспокоился: как бы девочку после увиденного не стали терзать ночные кошмары.
Увы, предупреждение опоздало. Энлис приступила к связыванию снов сразу после приказа Ангела и уже успела соприкоснуться с душевным мраком жителей столицы.
По её щекам беззвучно катились слёзы.
— Ты... увидела нечто ужасное? — виновато спросил Ангел, беспомощно потянувшись вытереть её слёзы, но так и не решившись прикоснуться.
— Нет, ничего страшного, — девочка смахнула слезинки ладонью и слабо улыбнулась. — Я просто... просто увидела, какое будущее ждало бы меня, не встреть я господина Ангела.
Присутствующие — и кот, и демон — замерли от неожиданности и невольно взглянули на ближайшее сновидение.
Там рыдала девочка — ровесница Энлис, склонившись над постелью тяжелобольного отца. В дверь их лачуги ожесточённо колотили, а за порогом жуткие твари орали: «Отрабатывай долг!», «Продать её!».
То был настоящий, воплощённый кошмар.
Мифрил облегчённо перевёл дух:
— М-да... За такое и впрямь стоит благодарить господина Ангела! Давай дальше я сам!
— Нет, позвольте мне закончить! — Энлис решительно отёрла слёзы и вновь принялась связывать нити снов.
Перед её взором представал не только кошмар той бедной сироты. Она видела сны нищих, замерзающих на мостовых; вдовы с пятью голодными ртами, потерявшей кормильца; дитяти, проданного родителями за кусок чёрствого хлеба; умирающего старика, никому не нужного в своём забытом углу... Бесконечное веретено людского горя.
То было не просто её собственное вероятное прошлое без господина Ангела — то было будущее всего города, если бы в нём не явился дом Сесилия.
Энлис почувствовала, как защитная скорлупа, доселе бережно укрывавшая её от жестокого мира, окончательно разлетелась вдребезги.
Впрочем, она раскололась давно. Просто с появлением господина Ангела Энлис предпочла спрятаться в её обломках, теша себя иллюзией безопасности.
Но нельзя прятаться вечно.
Она должна сделать хоть что-то ради этих несчастных... Нет, ради самой себя — той, что лишь чудом избежала подобной участи.
Энлис высвободила свою силу.
Глядя на неё, Ангел с одобрением кивнул:
— Отлично, Энлис. Сплети эти сны воедино. Точно так же, как я поручил рунописцам в проекте номер десять — «Покемоны». Подари им прекрасную сказку...