Как раз в тот момент, когда Мидо готова была согласиться, в спальню вошёл слуга:
— Господин граф, прибыли городские стражники. Желают доложить о результатах ночного поручения.
— Стражники? — с изумлением переспросила Мидо.
Она-то полагала, что отец слёг от обычного сквозняка. Неужели дело вовсе не в этом?
— Кхм-кхм, — граф зашёлся глухим кашлем и, переведя дух, проговорил: — Мидо, оставь нас.
— Да, отец, — привычно отозвалась девушка.
Сколько она себя помнила, граф никогда не подпускал её к своим делам, так что спорить не имело смысла. Послушно поднявшись, Мидо направилась к выходу.
Проходя мимо слуги, она смерила его внимательным взглядом. Парень был обычным чернорабочим, которому полагалось драть полы да носить дрова. Докладывать господину явно не входило в его обязанности — всеми подобными поручениями заправлял управляющий. Но сегодня личного дворецкого нигде не было видно. Более того, с глаз исчезли и остальные доверенные слуги отца, к которым тот привык.
Сомнения закрались в душу Мидо, однако болезненное состояние отца волновало её гораздо сильнее чехарды среди челяди.
«Отец воспротивился, но, быть может, стоит всё же попросить того высокопоставленного мага освидетельствовать его?» — размышляла она, направляясь к отведённым господину Миче покоям.
* * *
— Граф абсолютно здоров, — отрезанным тоном заявил маг в белой мантии по имени Миче.
Мидо нахмурилась:
— Умоляю вас, господин маг! Отцу ведь действительно плохо!
— Это просто с непривычки, — отозвался Миче, почесывая затылок. — Вот освоится немного, и всё покажется прекрасным. Никаких тебе мирских страстей и метаний, лишь покровительство великой сущности. Когда за тебя думают другие, жить куда проще... Настоящая благодать! По крайней мере, эдакая отдушина позволяет не сгинуть в бездну и не переродиться демоном, ха-ха-ха...
Последние слова маг пробормотал себе под нос, едва ли рассчитывая на слушателей.
Мидо с откровенным испугом воззрилась на чародея, задаваясь вопросом, в своём ли тот уме. Но какими бы странностями он ни обладал, перед ней стоял высокоранговый маг в белой мантии, с чьим мнением приходилось считаться.
— Господин маг, и всё же, прошу вас, взгляните на моего отца! — взмолилась девушка. Без личного осмотра она не могла успокоиться. — Позвольте хотя бы сотворить базовое заклятие благословения, чтобы вернуть ему душевный покой! Я щедро отблагодарю вас!
— От моего благословения ему станет только хуже, — сухо хмыкнул Миче.
Не давая девушке вставить и слова, он с помощью магии бесцеремонно выставил её за дверь:
— Перестань устраивать сцены! И вместо того чтобы печься о старике, лучше поразмысли о собственном будущем, госпожа жертва.
«Что всё это значит?» — Мидо в оцепенении уставилась на дверь, захлопнувшуюся прямо перед её носом.
Делать было нечего. Девушка повернула назад и направилась к покоям семейного врача. Раз уж светлая магия бессильна, оставалось уповать на традиционную медицину.
Личный лекарь дома Лантенит был добродушным круглолицым мужчиной, прослужившим графу около двадцати лет. Главным его талантом являлось умение прописывать именно те снадобья, которых от него ждал хозяин.
И сейчас он встретил Мидо всё той же елей источающей улыбкой:
— О, госпожа Мидо... Это старый недуг! Нужен лишь покой и тщательный уход. Если вы так переживаете за господина графа, вам стоит быть покорнее и во всём соглашаться с родителем. Видя вашу кротость, на поправку он пойдёт куда быстрее!
Какая скользкая формулировка...
— Будьте добры, покажите мне рецепт, — попросила Мидо.
Врач с готовой ухмылкой протянул бумагу. Список лекарств оказался до боли знакомым — именно эти снадобья граф принимал уже много лет. Хроническое недомогание, и только.
— Отец видел эти назначения? — спросила она.
— Побойтесь бога, без одобрения его сиятельства я бы не дерзнул составить ни одной микстуры! — посмеялся лекарь.
—... Спасибо вам.
Мидо изобразила безупречную благовоспитанную улыбку:
— Теперь, взглянув на рецепт, я со спокойной душой могу оставить сомнения.
* * *
«Выходит, и лекарь считает, что отец ничем не болен!» — размышляла Мидо, натянуто кусая губы по пути по коридору.
Слова мага в белой мантии она сперва сочла отговоркой, ведь тот мог просто не хотеть утруждать себя исцелением. Но раз уж семейный врач утверждает то же самое, мысли поневоле путались. Тем более что лекарства потребовал сам граф. Даже если лекарь работал спустя рукава, отец не мог не заметить разницы при приёме привычных снадобий.
Неужели он и сам знает, что здоров?
Тогда к чему весь этот спектакль с умирающим видом и спешка с замужеством? Ведь торопиться нет причин — бракосочетание и так не за горами. По условиям давней помолвки свадьба должна состояться сразу после завершения обучения Мидо, а до выпуска оставался всего месяц.
Разумеется, дворянский этикет полон условностей, и от обручения до пышных торжеств обычно проходил не один год. Однако граф вёл себя так, будто жаждал сбыть дочь с рук буквально завтра.
Что же всё-таки стряслось?
Застыв в галерее, Мидо устремила взор в сторону отцовских покоев. В этот момент она заметила управляющего из дома её жениха, который в сопровождении слуги шествовал по двору. Естественно, узнав об искусственном недомогании будущего тестя, сторона жениха отправила посланника с визитом вежливости. Но поскольку сам жених не соизволил явиться, Мидо не обязана была выходить к нему.
Поколебавшись секунду, она скрылась от глаз челяди, скользнула в гостевую комнату, а оттуда, задействовав тайный ход за большим зеркалом, проникла прямиком в платяной шкаф отцовской спальни.
Этот секретный лаз граф обустроил для тайных свиданий с любовницами. Он, разумеется, не обмолвился дочери ни словом и чрезвычайно гордился скрытностью своего убежища. Бедолага и не подозревал, что Мидо, движимая любовью к светским сплетням, давно вывела на чистую воду все секреты господских поместий, так что отыскать потайную дверь для неё не составило труда.
Затаившись среди платья, Мидо прислушалась к доносившемуся снаружи разговору.
Обменявшись скупыми любезностями, граф посетовал на хлипкое здоровье и выразил горячее желание как можно скорее выдать дочь замуж — всё то же самое, что он твердил самой Мидо.
— Не извольте беспокоиться, господин граф, я передам ваши слова господину, — отчеканил управляющий жениха. — Молодой хозяин будет счастлив ускорить свадьбу.
— Вот и ладно, со спокойной душой вздохну, — тяжело выдохнул граф.
«Неужели отец и впрямь так сильно переживает за моё будущее? Может, я возвела на него напраслину?» — засомневалась Мидо. Слабый, иссушенный голос графа вызывал у неё невольную жалость.
Но тут граф с нескрываемым колебанием спросил:
— Даже если мы сыграем свадьбу раньше срока... Тот господин ведь всё равно соизволит явиться?
«Тот господин?» — насторожилась Мидо.
— Мне не подобает судить о делах господина, — сдержанно отозвался дворецкий. — Однако госпожа Мидо чрезвычайно важна для него, так что он наверняка удостоит торжество своим присутствием.
— Вот как? — голос графа заметно потеплел от облегчения.
Однако слуга добавил:
— Впрочем, если обстоятельства помешают ему приехать, госпожу Мидо вместе с женихом доставят в столицу, дабы венчать их там.
— Как?! — в голосе отца проскользнул испуг. — Но я ведь смогу сопровождать её в столицу?
— Вы её отец и, безусловно, имеете на это полное право, — почтенно склонил голову дворецкий. А затем его тон внезапно сделался ледяным: — Однако позвольте напомнить вам о наших договорённостях, господин граф. После бракосочетания, что бы ни случилось с госпожой Мидо — будь то даже смертельный недуг, — вы не имеете права вмешиваться или навещать её.
Граф неловко хмыкнул:
—... Ха-ха, разумеется! К тому же Мидо у меня девушка крепкая, болезни её не берут.
Посланник промолчал, но от его холодного безучастия веяло жуткой уверенностью: «тяжёлый недуг» невесты — дело решённое.
Выдавив ещё пару фальшивых смешков и не получив ответа, граф умолк. В воздухе нависла тягостная, удушливая тишина, длившаяся несколько бесконечных минут.
Наконец граф глухо произнёс:
— Но... тот господин ведь сдержит данное мне обещание?
— Без сомнения. Вы проживёте долгую жизнь, господин граф, — ушёл от прямого ответа управляющий и, поднявшись, попрощался.
Мидо выбралась из тайного хода полностью раздавленной.
Аристократические браки всегда сулили точный расчёт и выгоду, к чему Мидо была готова заранее. Но услышанное превосходило наихудшие опасения. Что это за свадьба, перед которой уже планируют «смертельную болезнь» невесты?
А этот «тот господин»... Судя по влиянию семьи жениха, речь шла о каком-то великом маге из Башни! С какой стати столь могущественной особе проявлять интерес к «скромной» дочери графа?
В памяти всплыло брошенное высокоранговым чародеем обращение: «Госпожа жертва».
Жертва? Но ради кого?!
До того как пристраститься к клубу «Тюльпан», Мидо обожала собирать светские сплетни. Пользуясь своим положением, она знала немало грязных секретов знати. И при мысли о том, что подобная участь ждёт её саму, девушка задрожала от ужаса.
Нет! Она не желает умирать или гнить в постели!
В «Вальсе Второго Века» у неё ещё не собраны все наряды, а ведь на носу новое событие! В «Битве марионеток» осталась недоделанной волшебная палочка, хотя редкие ингредиенты она добыла буквально вчера! А марионетки из «Конфет сладких снов» после такой битвы просто обязаны повысить уровень! Повержен ли ночной враг? Из-за того что она мгновенно провалилась в глубокий сон, даже награду получить не успела!
Но как разорвать помолвку?..
Подняв голову, Мидо поняла, что в порыве отчаяния ноги сами привели её в парадный холл.
В вестибюле царила невообразимая кутерьма. Граф Лантенит являлся весьма влиятельной фигурой в Сессе, поэтому каждая его «болезнь» собирала толпы визитёров. Стоило посланнику жениха переступить порог, как прибыли чиновники из ратуши.
Прежде старший дворецкий уладил бы всё в мгновение ока, но сегодня ни его, ни старых слуг не было видно, отчего среди прибывших царил хаос. Впрочем, беспорядок касался лишь прислуги. Граф никогда не позволял дочери вмешиваться в управление домом, и прежде Мидо беспрекословно повиновалась.
Вот и сейчас, нахмурившись от шума, она собиралась уйти, но в толпе мелькнуло знакомое лицо.
Это был Ной, архитектор порта-телепорта.
Господин Ной сгорал от нетерпения:
— Прошу вас, позвольте мне увидеть графа! Работы в самом разгаре, внезапное перекрытие порта должно иметь хоть какое-то объяснение!
— Извините, его сиятельство никого не принимает, — отрезал слуга-лакей.
— Но почему?! — воскликнул Ной.
— А нам как быть?.. — забормотали чиновники ратуши. В первых рядах сочувственно кивал мэр Оуэн, надеясь приковать к себе внимание.
Однако надеждам не суждено было сбыться. Грубоватый слуга лишь смерил их взглядом:
— А вы вообще кто такие?
«Так он растеряет всех сторонников! И почему нет старых слуг?.. Стоп! Если верные люди отца сгинули, разве это не идеальный шанс?»
Вспомнив недавние события в порту, Мидо почувствовала, как в голове созревает дерзкий замысел.
Расправив складки платья и убедившись, что выглядит безупречно, она решительно шагнула вперёд.
— Что здесь происходит?! — грозно возопила Мидо.
Челядь в холле от неожиданности оторопела:
— Г-госпожа?..
Не удостоив их взглядом, Мидо изящно приподняла край юбки перед мэром Сессе:
— Примите мои извинения, господин мэр. Прислуга позволила себе непозволительную дерзость.
— М-мэр?.. — испуганно залепетал слуга. — Но они утверждают, что пришли по вопросу порта, а господин граф велел никого по этой теме не впускать...
«Почему? Ранее отец только и мечтал, что починить телепорт...»
— Вздор! — хоть душу девушки и терзали сомнения, лицо её оставалось непроницаемым. — Отец так печётся о постройке порта! Разве мог он отдавать подобный приказ?
— Но... — попытался возразить слуга.
Не дав ему вставить слова, Мидо смерила парня презрительным взглядом:
— К слову, кто ты вообще такой? Я впервые тебя вижу! — Она повернулась к остальным: — А где прежние привратники?
— Они... они дежурили ночью и тоже свалились с лихорадкой!
— Это не повод разглашать ложные приказания господина! — отрезала Мидо и властно скомандовала: — Чего застыли? Уберите этого неуча прочь и поставьте кого-нибудь более толкового... Вот, хотя бы тебя!
Указанный слуга просиял от счастья.
Прежде Мидо не смела и помышлять о подобных распоряжениях — граф строго держал всё под контролем и не давал дочери никакой власти. Втайне он опасался, как бы после свадьбы магов не заинтересовали тайны, хранимые девушкой. Однако сегодня вся старшая челядь сгинула, а осталась лишь необразованная дворня. В их глазах дочь графа пользовалась безусловной любовью отца, а значит, её слова звучали как воля самого хозяина. Для многих это был шанс выбиться в люди!
Двое слуг тут же сцапали опешившего парня и зажали ему рот, утаскивая с глаз долой.
Мидо вновь склонилась перед мэром:
— Ещё раз прошу прощения за этот неприятный инцидент.
— Ха-ха, не стоит переживать, госпожа Мидо! Граф болен, и на ваши плечи легла тяжелая ноша, естественны мелкие упущения, — радушно замахал руками мэр. — Это мы явились без приглашения и создали лишние хлопоты.
— Что вы! Отец как раз сокрушался из-за задержки с портом! — вовремя подхватила Мидо. — Ваш визит как нельзя кстати!
Девушка толком не знала деталей происшествия, но чутьё подсказывало: нужно гнуть эту линию. Склонив голову, она жестом пригласила мэра пройти в покои, сделав вид, будто не замечает, как следом проскальзывает архитектор Ной.
* * *
— Господин мэр? Чем обязан?.. — опешил граф, увидев гостей.
Ещё больше его поразило то, что толпу чиновников привела дочь. Однако устраивать допрос Мидо в присутствии посторонних было неловко, и граф подавил вспышку гнева. К тому же среди гостей высилась куда более опасная фигура — архитектор Ной. Граф прекрасно понимал, зачем тот явился.
Минувшим вечером, схлопотав по физиономии, граф послал стражу поймать взбунтовавшуюся марионетку. Но к моменту прибытия солдат марионетка простыла и след. Не смея вернуться с пустыми руками, стражники опечатали порт. Одно воспоминание о сокрушительном ударе заставляло графа корчиться от боли, так что ни о каких марионетках и уж тем более о восстановительных работах он и слышать не желал.
В конце концов, в первоначальном торговом соглашении восстановительный пункт крупного телепорта не значился! Слишком уж сложна магия: даже телепорт в Сесилии стоял заброшенным (хотя кое-кто в чёрной мантии тайком им пользовался).
По договору Восточные земли обязались пустить три дополнительных состава в день и получили разрешение на строительство магической железной дороги в окрестностях Сессе за свой счёт, выкроив лишь право на её эксплуатацию. Граф до сих пор искренне не понимал, отчего восточники так помешались на этих рельсах.
Пронюхав о «золотой жиле» Сесилии и наспех оформив договоренности, он сразу сбежал обратно в Сессе. Он даже не остался на открытие соревнований на летающих метлах и не потрудился взглянуть на пригород, проглядев подвесные небулярные пути. Граф совершенно не осознавал, что значат железные дороги Восточных земель для его города.
Ему казалось, будто в Сессе рельсов и так с избытком, а чужаки строят пути за свой счёт ради собственной выгоды. Зачем отказываться от даровых вложений?
Взамен граф решил переплюнуть всех и восстановить телепорт, считая, что разрушен он не так давно — всего век назад из-за ссоры с русалками, — и починка не потребует великих трудов. Вот он и издал опрометчивый указ через ратушу. Кто же знал, что затея обернётся такой головной болью!
Впрочем, открыто объявить о закрытии стройки он опасался: отведав отката от магического контракта за попытку взлома марионетки, граф боялся, как бы новый указ не стоил ему головы. Вот и прибег к уловкам — велел слугам затягивать дело и не пускать архитектора. Он ходил по краю бездны, надеясь оттянуть время! И надо же было дочери притащить всех этих людей прямо к его ложу!
Архитектор Ной едва сдерживал себя. Сколько седых волос и бессонных ночей стоил ему этот чертёж! И теперь, когда план готов, порт блокируют!
— Ваше сиятельство, простите за вторжение, — перебил он протокольные приветствия. — Я пришёл ради порта. Зачем его перекрыли? Неужели работы отменяются?
— Вовсе нет, — прохрипел граф.
— Тогда в чём причина? Когда снимут забор? — допытывался архитектор.
Мэр Оуэн изобразил строгий вид:
— Господин Ной, вы слишком горячитесь! У графа наверняка веские основания.
Впрочем, мэр и сам выжидающе уставился на графа, сгорающий от любопытства.
И без того бледный граф посерел ещё сильнее. Ему срочно требовался предлог, чтобы и работы не закрывать, и движения не допускать. Эх, как не хватало сейчас сметливого дворецкого, который легко сгладил бы острые углы! Но верный слуга погиб минувшей ночью — ему, как и прочим, отрубили голову. И хотя после приращения головы тот ожил, граф панически боялся привлекать «воскрешённого».
Вдруг раздался нежный женский голос:
— Господин архитектор, не волнуйтесь вы так.
«Мидо?» — граф воззрился на дочь.
Девушка с милой улыбкой пояснила:
— Отец всей душой болеет за это дело и о заморозке даже не помышлял! Просто прошлым вечером, отправив людей проверить объект, он обнаружил пропажу ценнейшей марионетки. Потеря столь крупного имущества требует тщательного расследования, оттого порт и опечатали.
«Ай да дочка! Превосходная отговорка!» — мысленно ликовал граф. Пока марионетку «ищут», стройка будет стоять! О том, откуда Мидо прознала про пропажу, он даже не задумался.
На самом деле Мидо лишь применила дедукцию. Зная о ночной стычке, она понимала, что марионетка исчезла. Услышав об отцовском указе, девушка решила, будто граф поднял тревогу именно из-за пропажи.
Она с сочувствием взглянула на отца:
— Отец провёл бессонную ночь, а наутро слёг с лихорадкой.
Граф тут же искусно наиграл озноб и скривился.
— Вот оно что! — охали чиновники.
Мэр с чувством сжал онемевшую руку графа:
— Ваше сиятельство, вы не щадите себя ради блага Сессе!
Лишь архитектор выбивался из общего хора:
— Пропала марионетка?.. Но как же работы?!
— Разумеется... — Граф хотел сказать «придётся приостановить», как...
— Работы ни в коем случае не остановятся! — решительно перебила Мидо.
И хоть редкие материалы добыты, а её «соратники» отработали массу вариантов, бросать затею нельзя. К тому же для самой Мидо это идеальный шанс оттянуть свадебную церемонию!
Да, мыслями дочь ничем не отличалась от отца — оба жаждали выиграть время. Граф мечтал спустить стройку на тормозах, а Мидо — отсрочить венчание, пока не узнает, какую участь ей уготовили.
Ей требовалась веская причина не идти под венец. Например, объявить, что из-за недуга графа и отсутствия старшего дворецкого именно она берёт на себя руководство всеми подготовительными делами!
Ей необходимо ухватиться за эту возможность, заставив общество поверить, будто управление проектом легло на её плечи. Разумеется, отец в гневе от её самоуправства может мгновенно «исцелиться». Но если граф снова здоров — к чему спешка со свадьбой? Графская дочь вправе требовать пышного торжества, на подготовку которого уйдут месяцы!
Как бы там ни было, затянуть время ей вполне по силам.
— Отец так дорожит этим начинанием, разве можно бросать всё из-за досадной помехи? — чеканила Мидо. — Таинственное исчезновение марионетки — явно козни враждебных русалок. Свернуть проект — значит пойти у них на поводу! Напротив, нужно усилить охрану и ускорить постройку, чтобы выманить вредителей на чистую воду!
«Постой... При чём тут русалки?!» — граф впал в оцепенение, позабыв возразить.
— Но марионетки-то нет... — растерянно пробормотал архитектор.
— Так арендуем новую в «Волшебной Шестерёнке»! Отец сам говорил: восстановление порта выгодно обеим сторонам, — уверенно объявила Мидо. — Почему бы прямо сейчас не внести пункт о ремонте телепорта в генеральное торговое соглашение с Восточными землями?!
— Нет!.. Не сметь! — чуть не взвыл граф.
Если телепорт внесут в контракт, ему конец! Магическая клятва сотрёт его в порошок!
Но то ли подействовала печать договора, то ли вспышка ярости вновь задела покалеченную вчера душу — слова застряли в кашляющем горле. Граф закатил глаза и рухнул навзничь.
Сознание угасало, погружаясь в беспросветную тьму, и лишь смутно доносились испуганные возгласы:
— Отец!
— Ваше сиятельство!
— О небеса! Отец, неужели вы так принимаете к сердцу торговый договор?! Врач ведь велел избегать волнений!
— Не извольте беспокоиться, госпожа Мидо! Я не дам трудам графа пропасть даром и немедленно начну переговоры с Востоком!
— Полагаюсь на вас...
«Чьим ещё трудам?! Мидо, заткнись, я не хочу никаких дополнительных пунктов... ни единого!» — мысленно вопил граф, пока окончательно не лишился чувств от беспредельной ярости.