Неужели и правда Фу Цзэхан?
Получив подтверждение своим догадкам, Линь Лэй от удивления не удержался и бросил на него ещё пару взглядов.
Впрочем, одна только чёрная обсидиановая маска — точь-в-точь как на статуе у входа — говорила сама за себя. Но совсем недавно Фу Цзэхан, представляя страну, получил звание генерал-майора войск ООН и сейчас находился в самом зените славы. Трудно было представить, что при таком статусе он, как и в прошлые годы, лично явится на обычные квалификационные тренировочные матчи.
Словно почувствовав на себе чужой взгляд, Фу Цзэхан тоже повернул голову. На его губах играла едва заметная улыбка, а голос звучал безукоризненно официально:
— Поздравляю. Ты стал первым кадетом из Медного сектора, поступившим в Цинбэй, Линь Лэй.
Произнося его имя, он выделил последние слоги с едва уловимой, многозначительной интонацией, которая невольно будила воображение.
Впрочем, Линь Лэй этого оттенка даже не заметил — его внимание мгновенно зацепилось за смысл фразы.
Поступил в Цинбэй? В Военную академию Цинбэй? Точно, они же только что говорили...
«Твою мать... Твою же мать! Меня что, реально взяли без экзаменов?! По прямой рекомендации?!»
Чистый, незамутнённый восторг захлестнул его с головой. Развернувшись к Чэнь Цюши, юноша отвесил глубокий, почтительный поклон:
— Спасибо за рекомендацию, старик Чэнь!
По регламенту записи всех квалификационных тренировочных матчей сначала централизованно рассылались по академиям и университетам, и лишь после подсчёта комплексных баллов системы шло распределение абитуриентов. Однако наблюдатели, представлявшие престижные заведения, имели квоты на досрочное зачисление — они могли прямо на месте отобрать приглянувшегося кандидата и зачислить его без лишней волокиты.
Правда, в Военной академии Цинбэй планка требований стояла настолько высоко, что этой привилегией не пользовались уже несколько лет.
Этим поклоном Линь Лэй фактически признал Чэнь Цюши своим наставником, закрепив зародившиеся узы ученика и мастера.
Старик Чэнь с мягкой улыбкой помог ему выпрямиться. Глядя на спокойного, исполненного достоинства юношу, он проникался к нему всё большей симпатией. Похлопав парня по плечу, наставник ободряюще произнёс:
— Не сбавляй оборотов. Старайся и дальше.
— Так точно! — отчеканил Линь Лэй.
Досмотрев скромную церемонию посвящения, Фу Цзэхан лениво потянулся и не спеша поднялся с дивана:
— Время позднее, я пойду.
Окружающие тут же подобострастно засуетились:
— Позвольте вас проводить!
— Не стоит, — Фу Цзэхан принял из рук помощника пальто и набросил на плечи. Проходя мимо Линь Лэя, он неожиданно притормозил и, скосив взгляд, негромко усмехнулся: — С нетерпением жду нашей следующей встречи.
И, не дав опешившему юноше опомниться, размеренным шагом вышел из зала.
Линь Лэй пришёл в себя, когда перед глазами маячила лишь удаляющаяся спина. Почесав кончик носа, он мысленно съязвил:
«Ждёт следующей встречи, как же. С шишками его уровня обычному смертному так просто не пересечься. Мог бы ради приличия придумать дежурную вежливость поубедительнее».
Впрочем, главное было сделано: все подозрения развеялись в прах, а его честность подтвердилась на высшем уровне.
Вскоре проверенные и заверенные протоколы испытаний были официально обнародованы во всех экзаменационных секторах.
После официального вердикта недавний инцидент уже не мог вызвать лишней шумихи. Покинув конференц-зал, Линь Лэй не стал возвращаться на общее построение и сразу направился домой.
У выхода он издали заметил Ян Сятяня, который отчаянно махал руками. Вскоре приятели уже тряслись в автобусе, следующем обратно в трущобы.
Обменявшись парой фраз, Линь Лэй с изумлением выяснил, что его друг детства, за которого все так переживали, каким-то непостижимым чудом умудрился выбить четвёртый ранг.
Кто бы мог подумать, что безумная идея взять бинокль в качестве стартового предмета сработает столь блестяще! Как воодушевлённо рассказывал сам Сятянь, сразу после высадки он начал играть с остальными в прятки и умудрился отсидеться в кустах и укрытиях вплоть до поздней стадии матча. И пусть в конце концов его случайно разнесло шальной гранатой, с нулём убийств получить четвёртый ранг было фантастическим везением.
С другой стороны, трусость космических масштабов в сочетании с феноменальной юркостью — это ведь тоже своего рода талант.
Пока Линь Лэй размышлял об этом, с соседнего сиденья раздался восторженный голос Ян Сятяня:
— Лэй-цзы, ты слышал? Говорят, в этом году на квалификационных тренировочных матчах объявился какой-то «Свет бедняков» из Медного сектора!
Судя по тону, парень был готов молиться на этого неведомого героя.
У Линь Лэя от этого прозвища почему-то неприятно екнуло под ложечкой, а уголок рта нервно дёрнулся:
— Что ещё за хрень?
Ян Сятянь уставился на него с искренним недоумением:
— Да об этом же весь город гудит, ты на луне был, что ли?! Один парень из Медного сектора взял первое место на своей площадке, да ещё и с абсолютным максимумом! Сто из ста! Со времён господина Цзэхана такого никто не добивался! Народ говорит, из наших трущоб наконец-то выбилась настоящая легенда!
Линь Лэй молча выслушал тираду, а затем со вздохом уставился в потолок автобуса:
—... Это я.
Ян Сятянь опешил:
— Чего?
Под его ошарашенным взглядом Линь Лэй неловко кашлянул в кулак:
— Кхм... Тот самый «Свет»... короче, это был я.
Поганое прозвище «Свет бедняков» звучало настолько нелепо, что язык не поворачивался произнести его вслух.
Рот Сятяня округлился буквой «О». Прошло добрых полминуты, прежде чем он смог выдавить из себя хоть звук. Глядя на друга с невероятной торжественностью, он изрёк:
— Лэй-цзы... Разбогатеешь — не забывай старых друзей!
* * *
Целый день напряжённых квалификационных тренировочных матчей вымотал его до предела. Едва подойдя к двери дома, Линь Лэй почувствовал аппетитный аромат домашней еды. Желудок тут же предательски заурчал.
Толкнув дверь, юноша с порога крикнул:
— Батя, я вернулся!
Линь Бинь в кухонном фартуке, взмокший от жара плиты, торопливо вышел в прихожую и с неприкрытым волнением спросил:
— Лэй-цзы, ну как? Как прошли квалификационные тренировочные матчи?
Линь Лэй плюхнулся на стул у стола, подцепил палочками немного тушёных овощей и небрежно бросил:
— Всё путём, батя, не переживай. Результаты уже вывесили — меня зачислили в Цинбэй по квоте.
Ожидаемого взрыва восторга не последовало. Линь Бинь помолчал пару секунд, а затем тяжело, сокрушённо вздохнул:
— Лэй-цзы... Отец ведь правда не хотел на тебя давить. Не надо сочинять сказки, лишь бы меня утешить.
— Да я не...
— Мне для счастья хватит, если ты поступишь хоть в какой-нибудь захудалый колледж! — перебил отец. — Скажи прямо: провалился или нет? Говори как есть, батя выдержит!
— Да я на самом деле... — Линь Лэй поперхнулся и, поняв тщетность споров, махнул рукой: — Ладно. Если коротко: не переживай, батя, я сдал. Не провалился.
— Я так и знал! Знал, что мой сын не подведёт! — Лицо Линь Биня озарилось счастливой улыбкой. Он решительно засучил рукава, готовый свернуть горы на кухне. — Жди! Сейчас батя забабахает карася в кисло-сладком соусе — заранее отпразднуем твоё поступление!
— Спасибо, пап, — Линь Лэй причмокнул губами и тихо вздохнул.
Что тут скажешь — родной отец, ни с кем не спутаешь! Судя по всему, поверит старик только тогда, когда официальное извещение о зачислении принесут прямо под дверь.
Отправив в рот ещё пару ложек риса, Линь Лэй вспомнил о насущном:
— Пап, я завтра с утра в город смотаюсь. Каникулы начались, хочу подработку поискать.
Линь Бинь, пребывавший в благодушнейшем настроении, махнул рукой:
— Иди, конечно, дело хорошее.
Завоёванная сегодня медная курица всё ещё лежала на дне рюкзака. Линь Лэй не стал показывать её отцу лишь потому, что слишком хорошо знал характер старика: узнай тот о трофее, немедленно водрузил бы эту безделушку на самое видное место и начал сдувать с неё пылинки. Тогда сбыть её на сторону не получилось бы ни при каких раскладах.
Основательно отдохнув за ночь, парень планировал ни свет ни заря отправиться на городской рынок охотников. Во-первых, нужно было выгодно пристроить медный трофей, а во-вторых — как он и сказал отцу, присмотреть себе подходящее дело.