Как ни крути, а настроение у старика Линя сегодня было просто великолепным — тут и спорить не о чем.
Переступив порог, Линь Лэй сразу упёрся взглядом в накрытый стол, ломящийся от угощений. После изматывающего дня один вид этой роскоши подействовал мгновенно: желудок отозвался предательским, откровенным урчанием.
Линь Бинь не сдержался и весело рассмеялся. Откупорив бутылку пива, он отставил её на стол:
— Лэй-цзы, день-то какой праздник! Давай, составь отцу компанию, выпьем по пару капель.
Линь Лэй даже опешил.
Отец и сам любил пропускать стаканчик-другой по вечерам, но сыну прикасаться к алкоголю строго-настрого запрещал. А тут вдруг сам предложил — да уж, не иначе как солнце сегодня взошло на западе.
Заметив крайнее изумление на лице сына, Линь Бинь плеснул ему полпиалы пива и похлопал по плечу:
— Лэй-цзы, ты у меня уже взрослый парняга. Совсем мужик стал. Так что от пары глотков ничего с тобой не случится.
Линь Лэй вгляделся в выражение лица отца. Убедившись, что тот не пытается его подловить, он без лишних слов взял пиалу, сделал глоток и тут же схватился за палочки. Пустой желудок требовал немедленной заправки.
Со смерти матери они жили вдвоём. Бедность и постоянные лишения не способствовали поддержанию родственных связей, так что близкой родни у них попросту не осталось. Какая бы радость ни переполняла сейчас душу старика Линя, разделить её, кроме как с сыном в этой обшарпанной лачуге, было не с кем.
Постепенно первая буря эмоций улеглась, уступив место привычной, скромной реальности, и настроение в комнате стало тихим и умиротворённым.
Они молча ели, как вдруг старик Линь тяжело вздохнул и с глубоким чувством произнёс:
— Лэй-цзы, те деньги, что ты мне в прошлый раз отдал, я все до копейки отложил на карту. Возьмёшь с собой, когда поедешь учиться. Мало ли какие расходы будут в академии — не хочу, чтобы ты перед другими студентами выглядел оборванцем. Мы хоть и бедно живём, а помыкать собой в университете я тебе не позволю.
Палочки в руках Линь Лэя замерли. Он не раздумывая возразил:
— Пап, оставь эти деньги себе. Если мне понадобятся средства, я сам заработаю.
Линь Бинь покачал головой, не дав ему договорить:
— Даже не спорь со мной, слышишь? Я знаю, у тебя гордости хоть отбавляй. Отец у тебя, конечно, человек неприметный, без особых талантов, но обузой собственному сыну не станет. Моих грошей мне одному за глаза хватит. А ты езжай, пробивай себе дорогу. Обо мне голова пусть не болит.
Рыба, которую жевал Линь Лэй, мгновенно потеряла всякий вкус. Он поднял глаза и заметил, как в уголках глаз отца блеснули влажные искорки. В груди всё сжалось от щемящей тоски. Но парень слишком хорошо знал характер старика: если тот что-то вбил себе в голову, переубеждать бесполезно.
— Пап, ты только верь мне, — пообещал он с твёрдой уверенностью. — Я обязательно вытащу тебя из этих трущоб!
Линь Бинь с улыбкой смахнул слезу с века:
— Да я-то в этой глуши прожил бóльшую часть жизни, мне уж всё равно. Главное — ты вырвись отсюда, сынок!
Эти слова отозвались в сердце Линь Лэя глухим, тяжёлым ударом.
Он отставил пиалу и палочки, а затем твёрдо, точно произнося клятву, чеканно произнёс:
— Я вырвусь, пап. Обязательно.
Линь Бинь удовлетворенно кивнул, и на его измождённом лице расцвела светлая, теплая улыбка.
Ужин возобновился. Разговор постепенно перетёк на предстоящую учёбу и выбор специальности, которую Линь Лэю предстояло осваивать в академии.
Хотя парень давно уже определился с выбором, из уважения к отцу он всё же решил посоветоваться с ним.
В этом вопросе старик Линь проявил удивительную широту взглядов. Он честно признался, что в академических тонкостях совершенно ничего не смыслит, а потому полностью полагается на усмотрение сына и поддержит любое его решение.
От такой безоговорочной веры у Линь Лэя снова защипало в носу.
Ведь в своём прошлом мире он вечно воевал с собственным родителем из-за карьеры стримера — доходило до настоящих баталий. А здесь... эта безусловная, глубокая поддержка трогала его до глубины души.
Посиделки затянулись до самого вечера. Когда Линь Лэй, чувствуя ломоту во всём теле, наконец добрался до кровати и повалился на матрас, часы уже показывали восемь. Только тут он заметил на экране коммуникатора целую россыпь пропущенных вызовов и принялся перезванивать по порядку.
Первым в списке числился Ян Сятянь. Видимо, министерство рассылало уведомления одной волной: сегодня ему тоже пришло письмо о зачислении в Военную академию Логана. Пусть это заведение и уступало по престижу Цинбэй, оно находилось в прямом подчинении у директората армейских сил, что гарантировало выпускникам отличные перспективы. Для Сятяня, проскочившего буквально по нижней границе проходного балла, это было колоссальным успехом.
Второй звонок поступил от У Юэбаня. Толстяк, разумеется, тоже взахлёб делился новостями. Поступил он в Военную академию Ягэ, расположенную в том же университетском городке, что и Цинбэй. А значит, после начала учебного года они смогут заваливаться друг к другу чуть ли не каждый день. Формально — разные вузы, а по факту — сплошные плюсы.
Едва удалось закруглить долгий и бурный разговор с сияющим от счастья Толстяком, Линь Лэй набрал третий номер.
Звонил Су Цзяньчэнь. И тема разговора оказалась весьма неожиданной: босс изволил пригласить весь состав корпуса «Жареная Курица» на торжественный ужин.
Линь Лэй опустил трубку, всё ещё испытывая лёгкое недоумение.
Впрочем, раз уж их корпус числится под крылом клуба «Созвездие», Су Цзяньчэнь приходится им прямым начальством. А раз сам босс выставляется, то отказываться от халявного угощения было бы просто глупо. Линь Лэй тут же разослал сокомандникам сообщения с указанием времени и места сбора.
* * *
Местом встречи Су Цзяньчэнь выбрал премиальный ресторан неподалёку от клуба «Созвездие».
Едва компания переступила порог отдельного кабинета, как взгляд упёрся в яркую, броскую растяжку на стене: [Поздравляем с зачислением в ряды курсантов элитных академий!]
Только тут до парней дошло: для них устроили настоящий банкет в честь поступления!
Душевность такого жеста со стороны руководства «Созвездия» тронула каждого. И лишь Чжоу Чулун с наигранным страданием прижал руку к груди:
— Выходит, я здесь единственный халявщик, пришедший на халяву пожрать?
— Ну зачем так мрачно, — У Юэбань сочувственно похлопал его по плечу. — Мы же одна команда, к чему эти условности? Наша праздничная пайка — твоя пайка. Сечёшь, да?
Чжоу Чулун опешил:
—... Премного благодарен, блин!
Впрочем, скорбная мина на лице Дядюшки Луна быстро сменилась азартом: его взор приковала коллекция элитного алкоголя, выстроенная на сервировочном столике. Махнув официанту, он с довольным видом вытребовал себе бокал и принялся смаковать напиток, утоляя скопившуюся жажду.
Вскоре прибыл и сам Су Цзяньчэнь. Вместе с ним появился Фу Син, которого они не наблюдали уже несколько дней. Оставалось загадкой, пришёл ли тот по личному приглашению или в качестве совладельца клуба.
Когда все уселись на свои места, в воздухе звонко скрестились бокалы. Загремели дружные поздравления, и застолье официально началось.
Поскольку повод был более чем радостным, за столом царила искренняя, непринуждённая атмосфера, полная шуток и смеха.
Поддавшись общему веселью, Линь Лэй тоже сделал пару прихлёбов красного вина. Его глаза прищурились в полумесяцы, а на губах заиграла довольная улыбка. Это были, пожалуй, самые безмятежные и счастливые дни с момента его перерождения в этом мире.
— Нет, ну каков наш Командир, а! В саму Академию Цинбэй зачислили! — У Юэбань, сытый и довольный жизнью, вернулся к главной теме вечера. — Если в узлах связи узнают, что во главе «Жареной Курицы» стоит курсант Цинбэй, кто вообще посмеет против нас вякнуть?!
— И не говори, Лэй-цзы у нас просто монстр, — закивал Ян Сятянь. Линь Лэй вчера по телефону утаил подробности, так что Сятянь узнал всё только за столом и с самого начала вечера смотрел на друга восторженными, сияющими глазами.
— А то! Цинбэй — заведение высочайшего класса! — Чжоу Чулун издал лёгкий винный ик и с ностальгической ухмылкой уставился на парня. — Маленький командир, выходит-то, ты теперь мой младшекурсник!
После этого заявления все присутствующие дружно застыли, уставившись на него.
— Дядюшка Лун, ты что, выпускник Цинбэй?! — раздался хор поражённых голосов.
— А вы как думали? Факультет разработки виртуальных технологий! — Чжоу Чулун, в чьём лексиконе отродясь не водилось слова «скромность», горделиво выпятил грудь. — Кстати, Пань Тянь тоже оттуда, с соседнего факультета ближнего боя. Правда, до моих высот этому лаптю как до Луны! Маленький командир, зачислишься — зайди в холл нашего корпуса. Мой портрет там до сих пор на доске почёта висит! Гений и элита академии раз в столетие, понял, нет?
Судя по заплетающемуся языку, Дядюшка Лун успел изрядно набраться. Сокомандники переглянулись и молча поделили сказанные им хвастливые речи на десять.
Линь Лэй, впрочем, смотрел на Чжоу Чулуна с невольным уважением.
Выдающиеся боевые навыки, глубокие инженерные знания, катастрофическая аура невезения... А теперь ещё и диплом элитнейшей академии страны? Дядюшка Лун оказался истинным кладезем сюрпризов: что ни день, то либо шок, либо полное изумление!
Пока парень витал в своих мыслях, Фу Син слегка приподнял бокал в его сторону:
— Поздравляю.
Опомнившись, Линь Лэй тут же поспешил салютовать в ответ своим кубком:
— Благодарю.
Фу Син, сделав короткий глоток, вскинул на него проницательный взгляд и как бы между прочим поинтересовался:
— Учёба в Цинбэй — серьёзный шаг. Успел определиться с факультетом?
Линь Лэю почему-то показалось, будто за этим вопросом кроется нечто большее — скрытое предвкушение, что ли. Поразмыслив мгновение, он ответил:
— Мы посоветовались с отцом. Если ничего не изменится, пойду на факультет военной стратегии.
— На стратегический? — выражение лица Фу Сина едва заметно изменилось, после чего он понимающе кивнул: — Для того, кто нацелен стать полноценным командиром, выбор идеальный. Однако на факультете военной стратегии Цинбэй собралось слишком много старых сухарей. К тому же туда поступают преимущественно отпрыски элиты из Белобриллиантового сектора. Если твёрдо решил идти туда — готовься морально. С первых же дней придётся несладко.
Линь Лэй удивлённо вскинул бровь:
— Господин Фу, вы так осведомлены о внутренних делах академии?
— Чего тут удивляться-то, — не выдержал Су Цзяньчэнь, вставляя шпильку. — Слушай, Фу Син, ты же сам числишься почётным профессором на этом самом факультете! И после этого вовсеуслышание мешаешь коллег с грязью, обозвав старыми сухарями? Прознают они об этом — плешь же тебе проедят!
— Раз ты сам признаёшь, что они любят ворчать по пустякам, значит, мой диагноз точен, — Фу Син лишь невозмутимо хмыкнул на выпад собеседника. — Служебная солидарность не должна затуманивать объективную реальность. Потакать иллюзиям совершенно не в моих правилах.
— Да-да-да, кто бы сомневался, ты у нас эталон принципиальности, — Су Цзяньчэнь скривил губы, решив не вступать в словесную перепалку с этим ядовитым умником.
Линь Лэй переводил взгляд с одного на другого, окончательно запутавшись. Наконец ему удалось ввернуть слово:
— Подождите... О каком почётном профессоре речь?
Су Цзяньчэнь лениво отмахнулся:
— А, да. Наш уважаемый господин Фу состоит в преподавательском штате Военной академии Цинбэй. Разве я вам не говорил?
За столом мгновенно воцарилась гробовая тишина.
— Ты вообще ни словом не обмолвился, чёрт тебя дери! — в один голос рявкнула шокированная команда.