Едва раздался этот знакомый голос, Линь Лэй вздрогнул всем телом, и лишь в следующий миг до него дошло: корпус за его спиной — это же учебный корпус, где находится кабинет профессора Фу.
Отчего-то в душе мгновенно вспыхнуло нелепое чувство, будто его застали на месте преступления. Линь Лэй тут же по стойке «смирно» вытянулся в струнку и, не поднимая головы, громко отчеканил:
— Здравствуйте, профессор Фу!
Парень по соседству, всё ещё пребывавший в полном ошеломлении, от этого выкрика наконец опомнился. Словно пойманный с поличным вор, он торопливо спрятал подарочную коробку за спину и, заикаясь ещё сильнее прежнего, выдавленным голосом пролепетал:
— З-здравствуйте... профессор Фу!
Фу Син лениво опирался на оконный подоконник. Его скользящий, невесомый взгляд прошёлся по обоим, а в голосе прозвучало сочувствие — явно поддельное:
— Молодой человек, вы вымокли до нитки. Не хотите подняться и обсохнуть? Нехорошо будет, если вы подхватите простуду.
Его тон оставался абсолютно ровным, безучастным, но эти холодные слова пролились на стоящего внизу студента ледяным душем. Вспыхнувший инстинкт самосохранения заставил парня выпалить без малейшего промедления:
— Н-нет, не нужно! Я вернусь в общежитие и переоденусь! Я уже бегу в общежитие!
Договорив, он будто вовсе забыл, зачем сюда пришёл: без тени сомнений развернулся и дал дёру так, что только пятки засверкали.
Подобный финт — бросить боевого товарища при первой же угрозе — вызвал у Линь Лэя глубочайшее презрение.
И слава богу, что я не собирался отвечать ему взаимностью. На кой чёрт нужен такой мужик!
Покачав головой в душе, Линь Лэй прочистил горло в опустившейся тяжелой тишине и неспешно произнёс:
— Ну, тогда я тоже...
Профессор Фу бесцеремонно перебил его на полуслове:
— Линь Лэй, зайди в кабинет.
С этими словами он ушёл в глубь комнаты и захлопнул створку окна, оставив снаружи лишь звенящую тишину.
Линь Лэй стоял неподвижно, не в силах вымолвить ни слова.
Эта фраза прозвучала точь-в-точь как вызов на ковёр к завучу — оживший кошмар из далекого детства!
В ту же секунду скверное предчувствие охватило его с новой силой.
Во-первых, у этого человека сегодня опять ни с того ни с сего испортилось настроение. А когда Лао Фу был не в духе, он любил цепляться к нему по пустякам и устраивать сцены на пустом месте.
Вот же наказание! Он ведь уже в академии учится, а всё равно не может избежать участи быть вызванным в кабинет!
С неспокойным сердцем Линь Лэй толкнул дверь кабинета Фу Сина.
Едва он просунул голову в проём, как увидел профессора, восседавшего на диване. Тот слегка постучал зажатой в руке книгой по пустому месту рядом с собой:
— Входи. Садись.
Раньше Линь Лэй не осмеливался смотреть ему прямо в лицо, а теперь замешкался: с какого-то перепугу этот человек нацепил очки. Серебряная оправа неожиданно придала наглым, разбойничьим чертам лица эдакую академическую утончённость.
Впрочем, если Чжуан Пэйхань из их комнаты в очках выглядел действительно интеллигентно, то Фу Син в таком обличье смахивал на типичного порочного аристократа. Словом, глядя на эту физиономию, заподозрить в её обладателе добропорядочного человека не удавалось при всём желании.
Видимо, это просто врождённое нутро наружу рвётся...
С этой мыслью Линь Лэй нехотя поплёлся вперёд и плюхнулся на диван поодаль.
Фу Син поднял на него взгляд, снова постучал свёртком бумаги по месту возле себя и настойчиво повторил:
— Сюда садись.
Ишь ты, какой капризный!
Хоть в душе Линь Лэй и ворчал, он всё же покорно пересадил свою драгоценную пятую точку вплотную к профессору.
Как только эта процедура завершилась, в кабинете установилась плотная тишина.
Линь Лэй подождал немного. Когда терпение его уже было на исходе, Фу Син неожиданно бросил книгу на журнальный столик и без всякого предупреждения подался к нему всем телом.
От этого движения Линь Лэй инстинктивно откинулся назад и тяжело осел на диванные подушки.
Фу Син же упёрся руками по обе стороны от его плеч, намертво зафиксировав его своим взглядом.
От такого внезапного манёвра сердце Линь Лэя ёкнуло. В памяти невольно всплыло признание того высокого худенького парня, и пульс пренеприятно подскочил.
Эй, он ведь не собирается... повторить то же самое?..
Стоп, а с какого перепуга я вообще этого жду?!
Пока он пребывал в замешательстве, прямо над его ухом раздался негромкий, бархатный голос Фу Сина:
— В такой ответственный период, когда следует полностью отдавать себя учёбе, ты помышляешь о ранних романах. Тебе не кажется, что это не слишком разумно? Ты с таким трудом вырвался из трущоб и попал сюда. Вряд ли тебе захочется верхоглядствовать и вылететь обратно, а?
Линь Лэй не нашёл, что ответить.
Доводы звучали убедительно, но почему из уст этого человека всё казалось сплошным ядом и ехидством? Он уже в академии учится, а не в средней школе! С какой стати тот обозвал это «ранними» отношениями?! Да у него представление о ранней любви какое-то дикое!
Видя, что юноша молчит, Фу Син решил, будто тот всё ещё думает о давешнем ухажёре. Взгляд профессора сделался тёмным, давящим, хотя губы искривились в ещё более заметной ухмылке:
— Я забыл предупредить тебя раньше: мои студенты обязаны ставить учёбу превыше всего. Если из-за такой ерунды, как любовные интрижки, твои успехи снизятся... последствия будут крайне суровыми.
Услышав последнюю фразу, Линь Лэй невпопад спросил:
— Насколько суровыми?
Значит, ты и впрямь вознамерился завести роман? Фу Син пристально всмотрелся в него и произнёс чеканно, выделяя каждое слово:
— Я отменю любое прошение о допуске к выпуску.
— Да вы совсем бездушный! — выпалил Линь Лэй свои истинные мысли прежде, чем успел прикусить язык. Он тут же торопливо прочистил горло: — Кхм... То есть, я хотел сказать: неужели обязательно быть настолько строгим?! Это же просто обычные отношения! А если... если чувства взяли верх и с ними ничего не поделать?!
— Значит, дави их в себе, — с холодным подобием улыбки ответил Фу Син. — Ты курсант. Что для тебя важнее: бессмысленный флирт или успешное окончание обучения и получение диплома? Мне нужно раскладывать перед тобой все «за» и «против»?
Этот тип и впрямь лишён всякого человеческого тепла!
Линь Лэй мрачно посмотрел на него, но, пораскинув мозгами, вынужден был признать: в этих словах есть доля правды. Для курсанта учеба действительно должна стоять на первом месте. Посему он с преувеличенной серьезностью кивнул:
— Не нужно, профессор Фу, я всё понял! Будьте спокойны, отныне я буду усердно грызть гранит науки и стремиться только вверх! Если кто-то ещё вздумает признаться мне в любви, я откажу без малейшего сожаления! Я курсант Военной академии Цинбэй, и моя главная задача сейчас — кувать своё светлое будущее!
Речь прозвучала настолько чеканно и вдохновенно, что, добавь к ней немного фоновой музыки, её вполне можно было бы принять за военную присягу.
Фу Син, кажется, остался удовлетворен его сознательностью. Он убрал тяжелый взгляд, жгший глаза юноши, и отстранился:
— Рад, что ты оценил мою заботу.
Линь Лэй почувствовал, как давивший на него груз испарился, и наконец расслабился. Сделав глубокий вдох, он поинтересовался:
— Так зачем вы меня позвали, профессор Фу?
Фу Син неспешно отпил из чашки кофе:
— Главное дело мы уже обсудили.
Линь Лэй опешил:
— А?
Фу Син бросил на него короткий взгляд:
— Я просто опасался, как бы ты не свернул на скользкий путь, поэтому вызвал тебя для профилактической беседы. Всё необходимое сказано, воспитательная работа прошла успешно. Теперь ты свободен.
Линь Лэй потерял дар речи.
Он что, совсем с глузду съехал от безделья?!
С помрачневшим лицом юноша поднялся с дивана:
— Тогда я пойду.
Он уже дошёл до двери и взялся за ручку, как за спиной его окликнул Фу Син:
— Линь Лэй.
Обернувшись в замешательстве, Линь Лэй увидел, что профессор всё так же сидит на диване. На его губах застыла едва заметная улыбка, но то ли из-за игры света, то ли по иной причине, взгляд его больше не казался ледяным — в нём проскальзывала странная, мягкая теплота.
Фу Син смотрел на него через всю комнату и тихо произнёс:
— Я смотрел запись вчерашнего поединка по рукопашному бою. Ты дрался великолепно.
Со вчерашнего дня Линь Лэй выслушал сотни похвал, и многие из них были куда эмоциональнее. Но почему-то именно эти простые слова, произнесённые без лишнего пафоса, словно невидимой рукой коснулись самого сердца, заставив его безумно заколотиться.
Даже когда ему только что признавались в любви, кровь не приливала к щекам так сильно, как в эту минуту.
Скомканно выдохнув: «Спасибо!», Линь Лэй выскочил за дверь и на предельной скорости помчался прочь из этого странного корпуса.
Оказавшись на безопасном расстоянии, он жадно глотнул свежего воздуха. Ощущая, как пульс постепенно приходит в норму, юноша прижал ладонь к груди.
Ему казалось, будто после того признания в голове переключился какой-то невидимый тумблер, и мысли понеслись в совершенно диком направлении.
Это же абсолютно ненормально, черт возьми!
В прошлой жизни Линь Лэй думал лишь о том, как заработать на жизнь, и никогда толком не заводил романов. Он безвылазно сидел дома, и уж тем более никто не признавался ему в чувствах вживую — разве что в чате стрима бесконечно мелькали сообщения вроде «Стример, я люблю тебя до смерти!», но их, понятное дело, в расчёт брать не стоило.
Поэтому, когда тот курсант глядя ему в глаза признался в симпатии, Линь Лэй впервые задумался: а может, и впрямь стоит попробовать закрутить сладкий роман?
Эдакую красивую любовь — с нежностью, верностью до гроба, страстями и пылкими чувствами. Это ведь звучит совсем неплохо.
Вот только эта мысль не успела даже пустить корни, как Фу Син ловко задушил её в самом зародыше.
— Ладно, хватит. Нищему вроде меня только романтической дури в голове не хватало! Учёба — вот что главное! — Линь Лэй мотнул головой, изгоняя из разума всю лишнюю блажь, и твердо сказал себе: — Соберись! Какая ещё любовь?! Я люблю учиться, учёба делает меня счастливым!
По сравнению с любовной ахинеей, здоровые амбиции подходили ему куда больше.
Какая ещё любовь? Любовь на хлеб не намажешь — зарабатывать деньги куда интереснее!