Из-за прошлых инцидентов Чжоу Чулун насторожился, едва завидя приближающийся отряд. Сделав пару шагов вперёд, он перегородил им дорогу:
— Вы чего удумали?
— Не твоего ума дело, — брезгливо бросил Пань Тянь и, бесцеремонно отодвинув его плечом, шагнул прямо к Линь Лэю. Прищурившись, он какое-то время с нечитаемым выражением вглядывался в юношу, после чего спросил: — Тебя ведь Линь Лэй зовут?
Линь Лэй не смог сразу разгадать намерений собеседника. Насупившись, он отрывисто проронил:
— Допустим.
Но следующая фраза Пань Тяня заставила всех присутствующих буквально разинуть рты от изумления:
— Не хочешь вступить в наш корпус «Алая Кровь»?
Когда бойцы «Алой Крови» только направлялись сюда, они уже приковали к себе всеобщее внимание. Так что в момент, когда прозвучало это предложение, толпа, только-только утихшая после драки двух предыдущих отрядов, погрузилась в звенящую тишину.
Пусть уровень турнира на Кубок героев был чрезвычайно высок, все участники безусловно признавали мощь «Алой Крови». И хотя в этом матче им не удалось заработать очков, авторитет легендарной команды в глазах публики ничуть не пошатнулся. Вполне естественно, что после столь театрального поворота всем стало нестерпимо любопытно: что же это за феномен такой, раз сам Пань Тянь, всегда отличавшийся заоблачной гордыней, лично явился приглашать его в состав?
Ощутив, как изменилась атмосфера вокруг, Цинь Лумэн недовольно поджала губы. Она погибла в начале матча и выбыла слишком рано, не успев принять участия в финальной мясорубке, а потому искренне не понимала, с какой стати капитан проявляет такую инициативу.
Линь Лэй тоже почувствовал на себе скрестившиеся со всех сторон взгляды. Посмотрев на стоящего перед ним кряжистого мужчину, он не спешил давать ответ, а лишь слегка прикусил губу.
Пань Тянь решил, что юноша колеблется, и добавил:
— Я знаю, ваш корпус образован совсем недавно. Создать команду нелегко, но удерживать её на плаву куда сложнее. Могу гарантировать: если перейдёшь к нам, мы заберём и остальных твоих ребят. Пока зачислим их в запас, а когда наберутся опыта и окрепнут, они обязательно войдут в основной состав.
У У Юэбаня и Ян Сятяня, только что радовавшихся победе, в момент первого приглашения всё торжество как рукой сняло. В смертельном страхе, что Линь Лэй согласится и распустит команду, они напряжённо впились в него взглядами. Лишь услышав условие об оптовой закупке всей группы, они в изумлении перевели взоры на капитана «Алой Крови» — подобного расклада никто из них не ожидал.
А вот Чжоу Чулун, привыкший кочевать из отряда в отряд, к чувству неукоренённости относился вполне философски. Хмыкнув с явным пренебрежением, он скривился:
— Хотите объединяться — объединяйтесь. Меня не считайте, я себе без проблем новое пристанище найду. Так что обо мне не пекитесь.
Улыбнувшись после его слов, Ян Сятянь и У Юэбань тоже пришли в себя и в один голос замахали руками:
— Лэй-цзы (Босс), о нас тоже не думай! Решай сам, как тебе лучше!
Такая поддержка товарищей отозвалась в душе Линь Лэя тёплой волной. Впрочем, решение он принял ещё до этого разговора, а потому, не колеблясь ни секунды, произнёс:
— Я ценю ваше предложение, командир Пань. Вот только я из тех людей, кто, получив отворот-поворот, больше не навязывается. Так что вынужден отказаться!
Пань Тянь никак не ожидал отповеди. Лишь спустя пару мгновений до него начал доходить смысл сказанного:
— Хочешь сказать... мы тебе уже отказом отвечали?
— Именно так, отказывали, — Линь Лэй бросил на Цинь Лумэн взгляд, полный драматизма, словно перед ним стояла коварная изменница. — В такой-то день такого-то года я, свежеиспечённый охотник, с горящим взором явился на собеседование к этой прекрасной барышне. Но меня бессердечно выставили за дверь.
Он выдержал паузу и с наигранным вздохом закончил:
— Впрочем, именно благодаря той неудаче я и решил создать корпус «Жареная Курица». Так что, можно сказать, судьбы наших команд переплетены куда сильнее, чем кажется!
Услышав это, Пань Тянь с весьма смешанными чувствами повернулся к Цинь Лумэн.
Девушка явно не ожидала, что стрелки так резко переведут на неё. Хлопая ресницами с абсолютно невинным видом, она заговорила:
— Старик Пань, ты чего на меня так смотришь? Через меня сотни людей в день проходят, я что, каждого запоминать должна? Если тебе так не нравится, как я провожу отбор, сам им и занимайся! А я с удовольствием отдохну!
—... — Под этим натиском праведного гнева Пань Тяню пришлось затолкнуть все готовые сорваться упрёки обратно в горло. Он откашлялся и сбавил тон: — Да брось, я вовсе не тебя виню.
С женщинами спорить себе дороже, а уж с капризными и своенравными — и подавно.
— Понятное дело, у такой красавицы запросы высокие, откуда ей помнить какого-то новичка, — с лёгкой ухмылкой неспешно продолжил Линь Лэй. — На всё воля небес. Прими она меня тогда, мы бы, может, и впрямь плечом к плечу сражались. Но раз уж я выстроил «Жареную Курицу», мне хочется пройти этот путь до конца. Ну а если... если вдруг мы прогорим, а командир Пань всё ещё будет во мне заинтересован — вот тогда мы и придём с поклоном в «Алую Кровь». Идёт?
Цинь Лумэн окончательно вывели из себя эти слова:
— Это ещё что за новости? Прийти с поклоном, когда прогорите?! Да у нас в «Алой Крови» отбоя от первоклассных бойцов нет! Ты нас за кого держишь — за запасной аэродром? Захотел — пришёл, захотел — ушёл?!
— Ну зачем же так грубо — «запасной аэродром»? — с преувеличенной серьёзностью возразил Линь Лэй. — Это не запасной аэродром, а надежные тылы! Слыхала про «хитрую лису и три норы»? Так вот, вы — моя вторая нора. И, видит бог, роскошнейшая из всех возможных!
Зрители вокруг замерли в полном ошеломлении: «............»
И в чём же, скажите на милость, разница между «запасным аэродромом» и «второй норой»?!
Цинь Лумэн едва не задыхалась от праведного гнева, однако Пань Тянь, вопреки ожиданиям, даже не подумал разозлиться. Немного подумав, он с абсолютно спокойным видом протянул руку и совершенно искренне вымолвил:
— Звучит, конечно, так себе, но я всё равно скажу: с нетерпением буду ждать дня, когда твой корпус пойдёт ко дну.
Сжимая его ладонь, Линь Лэй на мгновение и впрямь почувствовал укол трогательной признательности.
В конце концов, статус этого человека в киберспорте был неоспорим. И то, что он с такой готовностью сквозь пальцы смотрел на откровенный чистый произвол со стороны какого-то новичка, говорило о его высочайшем великодушии.
Слегка улыбнувшись, Линь Лэй ответил вполне дружелюбно, хотя и от чистого сердца:
— А я вот очень надеюсь, что этот день никогда не настанет.
Наблюдая за столь крутыми поворотами сюжета, толпа вокруг не переставала гудеть. Но когда эти двое обменялись крепким, вполне приятельским рукопожатием, многие так и остались стоять с открытыми ртами.
Требования к новобранцам в «Алой Крови» славились своей жесткостью на всю индустрию. Никто и помыслить не мог, что они сделают предложение неизвестной команде-однодневке. Причём заберут её целиком! Любому было понятно: такие сказочные условия предлагались лишь ради того, чтобы заполучить в свои ряды этого парня. Пойти на подобные уступки — беспрецедентный шаг!
Скажи кому — не поверят!
И что же делает этот парень? Отказывает без тени сомнений! Но куда больше поражало другое: никто отродясь не видел, чтобы Пань Тянь был с кем-то настолько хладнокровен и терпим. Он не просто не вспылил — он добровольно согласился побыть «второй норой»!
Что за чертовщина?! Не увидь они всё своими глазами — в жизни бы не поверили!
Каким же проклятым шармом обладает этот юный командир и его «Жареная Курица»?!
И если в начале турнира на них никто и гроша ломаного не ставил, то теперь, глядя на первую строчку турнирной таблицы, каждый мысленно зарубил себе на носу название нового корпуса.
В следующем матче за этими парнями нужен глаз да глаз.
* * *
После тяжелого игрового дня Линь Лэй доехал до дома на машине У Юэбаня. Поднимаясь по лестнице, он чувствовал, как от усталости ломит каждую косточку. В такие минуты технология BWW, связывающая виртуальный мир напрямую с нервной системой, казалась ему палкой о двух концах. Конечно, полное погружение позволяло филигранно контролировать каждое движение персонажа на карте, но и усталость после выхода из игры накрывала вполне реальная. Доводящая до безумия.
И чем сильнее становились соперники, чем жестче выходили схватки, тем отчетливее ощущался этот физический износ.
Это стало для него хорошей встряской: чтобы показывать максимум в игре, нужно серьезно взяться за физическую форму. В их отряде, если не считать Чжоу Чулуна, один лишь Линь Лэй еще хоть как-то держался на ногах. А вот Ян Сятянь с У Юэбанем выглядели совсем уж заморышами. Вопрос подтягивания физических кондиций встал во весь рост.
Набрасывая в голове план тренировок, Линь Лэй кое-как добрался до восьмого этажа. Едва он достал ключи перед своей дверью, как та внезапно распахнулась.
На пороге возник Линь Бинь с весьма странным выражением лица — судя по всему, он поджидал сына уже давно.
От неожиданности Линь Лэй отшатнулся на пару шагов, а сердце в груди совершило кульбит.
— Пап, ты чего? — вырвалось у него.
Выражение лица Линь Биня и впрямь было дерганым — не то радостным, не то расстроенным, отчего мышцы на нем судорожно содрогались. Переполнявшие его эмоции были столь сильны, что он просто стоял и молча впивался взглядом в глаза сына.
Глядя на него, можно было всерьез перепугаться, как бы старика не хватил удар от избытка чувств.
Линь Лэю стало не по себе, в душе закралось недоброе предчувствие.
Он уже собрался переспросить, как Линь Бинь шагнул вперед и сгреб его в сшибающие дыхание объятия. Едва не переломав сыну рёбра, старик закричал ему прямо в ухо, захлёбываясь от восторга:
— Лэй-цзы! Пришло! Сегодня пришло письмо о зачислении!
Переутомленный мозг Линь Лэя на секунду завис, соображая. Когда смысл слов дошёл до него, сердце радостно подскочило, но сам он постарался сохранить на лице невозмутимую мину и лишь спокойно родному человеку ответил:
— Ну, вообще-то уже пора было.
Линь Бинь ещё долго не выпускал его из объятий, а когда наконец отпустил, то, вытерев слезы счастья, с сияющими глазами сунул сыну в руки плотный конверт:
— Ну что ты за ребёнок такой непробиваемый?! Ты хоть посмотри, откуда это! Из Цинбэй! Это же сам Цинбэй! Мой сын будет учиться в Военной академии Цинбэй! Да куда там соседскому Фугую до нашего Лэй-цзы!
Глядя на герб на конверте, Линь Лэй тоже почувствовал, как лёгкая дрожь пробежала по пальцам. Он медленно вскрыл его, перечитал содержимое и, посмотрев на отца, который едва ли не прыгал от восторга, тихо и немного обиженно произнёс:
— Пап, вообще-то я тебе ещё тогда говорил, что меня приняли в Цинбэй. Ты просто не поверил.
Линь Бинь возмущенно всплеснул руками:
— Не сочиняй! Когда это ты мне говорил?! Сегодня у нас праздничный день, так и быть, прощаю твою болтовню. Но впредь не смей так разыгрывать отца, а не то уши оборву!
Линь Лэй: «............»
Что ж, очевидно, старик тогда не просто не поверил — он вообще пропустил его слова мимо ушей и благополучно обо всём забыл. Немного обидно, конечно.