Оператор дал крупный план, поэтому зрители прямой трансляции — наравне с бойцами четырёх корпусов — смогли во всех подробностях разглядеть приклеенное к стене объявление.
Инструкция к тайной комнате клана Тан
[Скрытое условие выполнено: в локации одновременно оказались четыре корпуса, система активирована.]
[Покинуть тайную комнату невозможно. Единственный путь наружу — полное уничтожение всех соперников.]
[Награда победителю: уникальный артефакт, способный обеспечить абсолютное преимущество на сегодняшней карте.]
[Внимание: внутри тайной комнаты разрешено использовать исключительно предоставленное специальное оружие. Всё личное снаряжение, включая огнестрельное оружие и гранаты, заблокировано. Приятного боя!]
* * *
Чжоу Чулун, едва дочитав, без лишних раздумий выхватил пистолет-пулемёт и разрядил обойму в бамбуковую перегородку. В ответ не прозвучало ни звука — лишь сухие щелчки спускового механизма.
— М-да, паршиво, — поморщился он и закинул бесполезную железяку за спину. — Реально стволы вырубили.
— Выходит, воевать придется вот этим? — Ян Сятянь выдвинул из угла увесистый деревянный сундук.
Парни обступили находку. Внутри горкой лежало самое разное холодное и метательное оружие, причем выбор поражал разнообразием.
Сятянь выудил из вороха несколько метательных ножей, сделал пару пафосных выпадов и с искренним дурачеством выкрикнул:
— Мои клинки бьют без промаха!
У Юэбань вытащил тяжелую чугунную сковороду, сделал пару пробных взмахов и пожал плечами:
— А я изобретать велосипед не стану. Старая мудрость гласит: встречай перемены с постоянством! Метатель из меня всё равно как из дерьма пуля, так что родной чугуний надежнее.
Сковорода официально считалась холодным оружием, а значит, локальный запрет на неё не распространялся.
Линь Лэй, порывшись на самом дне, откопал рогатку и пару мешочков с металлическими шариками. Закрепив трофей на поясе, он ухмыльнулся:
— Моя снайперка в этих лабиринтах всё равно бессмысленна, а рогатка — в самый раз. Работает и вблизи, и на дистанции. Идеально.
Добиравший арсенал последним Чжоу Чулун выгреб охапку метательных дротиков и сюрикенов самой немыслимой формы.
— Чёрт его знает, как всё это делить, так что беру оптом, — пробурчал он.
Снаряжение разобрали, пора бы и выдвигаться. Однако Линь Лэй не тронулся с места. Задумавшись на мгновение, он прищурился и с лукавой улыбкой перевёл взгляд на У Юэбаня:
— Господин Толстяк-а-а...
У Юэбаня от этого тона ёкнуло сердце. Внутри мгновенно вспыхнуло дурное предчувствие.
— Великий капитан, ты чего это так смотришь? Говори прямо, у меня аж поджилки затряслись!
— Понимаешь, какое дело, — прокашлялся Линь Лэй. — Я тут подумал... Тот свиток с вышивальной иглой, что мы давеча выбили... Он ведь словно специально создан для этой карты!
Юэбань инстинктивно сделал шаг назад:
— И... к чему ты клонишь?
— К тому, что раз уж мы зашли так далеко, ради общего преимущества кому-то придётся принести личную жертву на алтарь победы, — Линь Лэй снова изобразил самую невинную и лучезарную улыбку. — Я вот смотрю на команду: ты у нас единственный, кто с метательным оружием вообще не ладит. Нерациональный перерасход ресурсов! А вдруг с этим тайным фолиантом ты мгновенно превратишься в непобедимого сокрушителя? А?
У Юэбань судорожно прикрыл руками пах и отчаянно замахал головой:
— Нет! Даже не думай! Я и так воевать умею! Никаких вспомогательных штучек не надо, отставить непобедимость!
Линь Лэй сочувственно вздохнул, положил руку ему на плечо и притянул к себе, заговорив тоном умудренного опытом наставника:
— Ну что ты так нервничаешь? Уверен, разработчики — люди душевные, это просто игровой элемент, метафора! Мы же на виртуальной карте, никто тебя на самом деле ничего не лишит. Выйдем из игры — останешься полноценным мужиком! Расслабься!
С этими словами он достал деревянный ларец и покрутил его перед носом Толстяка, искушая:
— Господин Толстяк, вспомни наш триумф на турнире в клубе «Цзиньцзян»! Как мы крушили врагов налево и направо! Тот славный миг, когда один выстрел приносил одну тушку! Вспомни этот драйв, этот азарт! Неужели не ёкает?
Крепость убеждений Юэбаня дала трещину. Юэбань, борясь со страхом, ощутил, как в его глазах вспыхнул огонёк соблазна:
— Драйв-то драйв, азарт-то азарт, но...
Глаза Линь Лэя сияли, словно яркие звёзды. Он подбросил ещё дров в костёр мотивации:
— А теперь представь: один взмах иглы — один труп! Наш путь не окончен, наш завтрашний день ещё впереди! Ради победы, ради славы! Поверь в себя, Господин Толстяк! Ты сможешь!
Когда эти наполненные пафосом и скрытой болью слова разнеслись по стадиону, зрители просто взорвались хохотом.
«Вот это промывка мозгов! Встретить капитана, который ради победы без зазрения совести сдаёт своего же бойца — членам корпуса „Жареная Курица“ остаётся лишь искренне посочувствовать!»
Однако находящийся в самом эпицентре У Юэбань от этой пламенной речи окончательно потерял рассудок. Волна неконтролируемого геройства ударила ему в голову. Он тяжело вздохнул, стиснул зубы и с трагической решимостью выхватил из рук капитана ларец, дав святотатственную клятву:
— Кто защитит этот мир, если не я?! Эх, была не была — иду на кастрацию!
Сидевшие неподалёку Ян Сятянь и Чжоу Чулун синхронно зааплодировали:
— Господин Толстяк, силен! Респект!
Впрочем, стоит признать: мгновение спустя пыл Юэбаня слегка угас, и в душу закралось смутное сожаление. Но не успел он и рта открыть, как иероглифы на крышке ларца, выведенные тушью, зашевелились, переплелись и выстроились в новое системное сообщение:
[Пожалуйста, подтвердите: вы действительно готовы совершить самокастрацию ради постижения тайного искусства?]
Линь Лэй заворожённо наблюдал за происходящим.
Чистейшей воды механика из классических RPG! И хотя полноценных компьютеров в этом мире не существовало, разработчики BWW умудрились весьма ловко ввернуть сюжетные ходы из старых текстовых ролевок.
К тому же стало ясно: физически проводить экзекуцию игроку не придётся. В этом плане авторы карты всё-таки проявили милосердие.
Юэбань замер на пару секунд, переваривая увиденное, после чего с глубоким вздохом и предельно серьёзной миной выдохнул:
— Да. Я согласен!
Едва слова слетели с его губ, надпись на крышке снова изменилась:
[Отлично. Идёт передача боевого руководства. Пожалуйста, примите файлы.]
Он ожидал небесных громов или как минимум землетрясения, но шло время, а ничего вокруг не менялось. Юэбань растерянно хлопал глазами:
— И чё? Где файлы? Что принимать-то? Что мне делать?
Пока он пребывал в абсолютном недоумении, Ян Сятянь вдруг вскочил на ноги. Его темные глаза округлились:
— Мать моя... Брат Толстяк, ты что, перекрашиваешься?! Или это фокус со сменой костюма?!
Юэбань пошел пятнами и опустил взгляд на свои ноги. Из груди вырвался испуганный вопль:
— Это ещё что за чертовщина?!
Начиная с кроссовок, по его телу поползла ярко-алая волна. Пиксели и сполохи света поднимались всё выше, на корню меняя привычную экипировку. Процесс превращения шёл безупречно и размеренно. За исключением того краткого мига, когда в паху возникло странное ощущение внезапной пустоты, никаких других физических неудобств Юэбань не ощутил.
Когда сияние улеглось, форма корпуса «Жареная Курица» испарилась без следа. Вместо неё на тучной фигуре Толстяка красовалось роскошное, умопомрачительно ярко-красное платье. Его подол спадал пышными волнами, придавая силуэту совершенно безумную грацию. Чёрные как смоль волосы были аккуратно уложены в высокую причёску, увенчанную изящной шапочкой. Получился образ не то мужчины, не то женщины — но однозначно роковой и невероятно эксцентричный.
От подобного перформанса онемел не только Ян Сятянь, но и Чжоу Чулун. Они оба втуне уставились на густо накрашенное, жеманное лицо У Юэбаня. Прошло не меньше полуминуты, прежде чем Чулун выдавил из себя:
— Сяо Пань... ты как, живой?
Этот классический образ из восточного фэнтези был знаком каждому, но когда на экране крупным планом возник тяжеловесный толстяк в наряде главы культового клана, у половины зрителей от визуального шока едва не вытекли глаза. Люди судорожно отворачивались от экранов.
В эту секунду каждый присутствующий осознал, что отныне никогда не сможет смотреть на великого Главу Дунфан прежними глазами.
И пусть у этого парня от природы были выразительные миндалевидные глаза и гладкая светлая кожа, раздавшаяся вширь раза в три фигура создавала поистине устрашающий образ «новой королевы».
Они ошибались! Зачем, ну зачем они так ждали этой «самокастрации»?!
Этот кадр можно было смело распечатывать и вешать на ворота вместо оберега от злых духов! Зрелище гарантировало зрителям стойкую психотравму при любом последующем просмотре костюмированных дорам!
В этот момент сам У Юэбань, всё ещё не понимавший, в кого превратился, недоуменно подал голос:
— Ой... А что это такое с рабыней вашей приключилось? Отчего сия игла вышивальная в ручках моих оказалась? Рабыня... тьфу ты! Рабыня?.. Да едрён батон, какая ещё рабыня?! Я сказать хотел... Ой, бля-а-а-а!
Этот тонкий, капризный, манерно-кокетливый голосок, сочащийся елеем и фальшивой нежностью, разнёсся через динамики по всему стадиону.
Бойцы «Жареной Курицы»:
—... Брат Толстяк, ты в порядке вообще?
Зрители на арене:
— Святая матерь! Брат, умоляем, замолчи, не разговаривай больше!
До Юэбаня наконец дошло, ЧТО именно вылетает из его рта. В ужасе и панике его глаза мгновенно налились слезами. Он шокированно взвизгнул:
— Хнык-хнык-хнык! А-а-а-а-а! Что происходит?! Что, мать вашу, со мной стряслось-то-о-о?!
Увидев, как эта алая туша со слезами на глазах летит прямо на него, Чжоу Чулун в панике задействовал все свои рефлексы, пытаясь уклониться. Но увы! В то же мгновение пышное тело совершило невероятно виртуозный пируэт в воздухе и с идеальным комфортом впечаталось аккурат ему в грудь. Ткнувшись носом, как страус, в плечо Чулуна, Юэбань запричитал тоненьким голоском:
— Мамочки, здесь так страшно! Рабыня хочет домой!
Чулун застыл, ошеломленно глядя на рыдающего у него на груди Толстяка. Глаза его вдруг блеснули, и он искренне восхитился:
— Сяо Пань, а ты, оказывается, стал куда маневреннее, чем раньше!
Юэбань поднял на него заплаканное, трогательно-беспомощное личико и хлопнул накрашенными ресницами:
— Ой, Лун-лун, правда? Ты не врёшь? Неужто рабыня ваша и впрямь стала такой умелицей? Смотри, не обманывай меня!
* * *
Чжоу Чулун, не выдержав накала страстей, со всей силы отпихнул его от себя и стремглав бросился в угол:
— Постой! Мне нужно... нужно время привыкнуть! Дай мне хотя бы блин отрезветь и поблевать наедине!
Линь Лэй с глубоким сочувствием посмотрел ему вслед, а затем обернулся к Юэбаню. Встретившись с исполненным укоризны женственным взглядом, капитан, не давая тому вставить и слова, чеканя каждое слово, произнес:
— Паньэр, брось комплексовать! Поверь мне — ты прекрасен! Это... это просто крышесносная, сногсшибательная красота!
Услышав это, Юэбань под натиском жесткого капитановского внушения наконец-то слегка оттаял и кокетливо улыбнулся:
— Только не обманывай рабыню-то!
Зрители на арене, созерцая этот шедевр на гигантских экранах высокого разрешения, в очередной раз ощутили, как их эстетические ориентиры рушатся в прах. Стадион потонул в оглушительном гуле и истошных воплях:
— Мать твою, ну и «крышесносная красота»! Крышу действительно сносит напрочь! А вот где тут красота?! Конечно же, он тебя нагло наебывает, дурачина!