Мощная стена отрезала бойцов «Разрушенной Мечты», и «Жареная Курица» наконец оказалась в безопасности. Напряжение спало, однако парней всё ещё беспокоила судьба У Юэбаня, оставшегося по ту сторону преграды.
Выиграв секунды на передышку, Линь Лэй вышел в общий голосовой чат:
— Толстяк, сиди в тайнике и не отсвечивай. Местечко там глухое: если парни из «Разрушенной Мечты» не станут прочесывать каждый сантиметр, быстро тебя не найдут. Отдыхай пока, а мы рванем искать точку телепортации. Чуть позже выгадаем момент и вернемся за тобой.
Командир говорил буднично и просто, отчего у У Юэбаня на душе неожиданно потяжелело, а лицо исказила сложная гамма эмоций.
Глупо отрицать: пусть поначалу он и пошел за Линь Лэем в «Жареную Курицу» ради забавы, этот парень, которого он уважительно звал «боссом», оказался идеальным капитаном. Даже сейчас, когда враг наступал на пятки, а сам Юэбань фактически дал заднюю, никто не стал его попрекать. Линь Лэй лишь спокойно велел забиться в угол и переждать — без единого упрека, словно так и надо.
Линь Лэй прекрасно всё понимал. Он с самого начала учитывал некудышную выносливость Толстяка и знал, что тот выдохся до предела, потому и не произнес ни слова в осуждение. Вот только на кону стоял финал профессиональной лиги SWLP — грандиозный турнир, где на кону было всё. И именно в такой обстановке подобное великодушие задевало за живое куда сильнее любых проклятий.
Если оглянуться назад, «Жареная Курица» проделала безумный путь от дворового отряда до топового состава. Каждая их победа, каждый головокружительный рывок наверх держались на стержне, которым был их юный командир. Опираясь на него, они привыкли принимать эту тяжелейшую ношу как должное, совершенно забыв, что иногда и им самим стоит выложиться по максимуму ради всей команды.
Раньше У Юэбань не задумывался, что вообще значит «быть командой». Но сегодня, глядя, как смело пошел на таран Цзинь Лай, Толстяк наконец всё понял.
Пора и ему внести свою лепту.
У Юэбань шмыгнул раскисшим носом и, постаравшись придать голосу как можно более непринужденный тон, проговорил:
— Босс, чешите к зоне телепортации. За мной не возвращайтесь.
— В смысле — «не возвращайтесь»? Сяо Паньэр, ты чего там вытворяешь? — в гарнитуре загремел строгий голос Чжоу Чулуна. Тот явно решил, что парнишка поддался минутным соплям и расклеился.
— Правда, не надо за мной ходить, — тихо буркнул У Юэбань. Он смерил взглядом низкий каменный потолок и вздохнул: — Я устал. Хочу на выход.
После этих слов тишина повисла не только в голосовом чате «Жареной Курицы», но и на огромной арене, где тысячи зрителей следили за трансляцией.
А секунду спустя публикой овладело неистовство. Стримы и трибуны взорвались от возмущения: зрители не скупились на ругательства, клеймя киберспортсмена за безответственность и трусость. Чаты заливал бесконечный шквал хейта.
И только Линь Лэй отреагировал с олимпийским спокойствием:
— И что из этого следует?
Не уловив в голосе капитана даже тени упрека, У Юэбань все-таки прыснул:
— Из этого следует, что если уж я сваливаю, то точно не с пустыми руками. Заберу с собой за компанию тех ребят снаружи. А то что я один отдыхать буду? В толпе-то веселее, правда, босс?
— И то верно, — усмехнулся Линь Лэй и напоследок бросил: — Тогда увидимся снаружи.
— Увидимся! — отозвался Толстяк.
Ян Сятянь с опешившим видом уставился на Линь Лэя, отключившего связь с Юэбанем:
— Лэй-цзы, ты что, реально оставляешь Толстяка?!
— Не дёргайся, у него свой план, — Линь Лэй привычным жестом хлопнул малого по макушке, успокаивая, и быстро огляделся вокруг, выбирая направление. — Тут мы еще не прочесывали. Вперед, за мной!
Чжоу Чулун и Юй Ботао соображали куда быстрее. Вспомнив, чем забита тайная комната, и переглянувшись с понятливыми ухмылками, они молча устремились за капитаном.
Ян Сятянь ненадолго замер, переваривая происходящее. Он бросил обеспокоенный взгляд на глухую каменную стену позади, но, безгранично доверяя командиру, не стал задавать лишних вопросов и припустил вслед за отрядом.
* * *
Оставшись в звенящей тишине отключенного чата, У Юэбань на миг поддался грусти, но тут же стиснул зубы. Отбросив сопли, он с решительным видом швырнул коммуникатор в сторону и размял затекшие плечи.
Тайник был не слишком большим, но и тесным его назвать нельзя. Наткнувшись на него ранее, парни обшарили каждый угол. Сокровищ или редкого лута здесь не нашлось, но и пустышкой помещение назвать было нельзя.
Как выяснилось при досмотре, подполье и деревянные стеллажи, вмонтированные в стены, буквально ломились от всевозможных пистолетов. О большинстве из этих стволов даже Чжоу Чулун ничего не слышал. А ведь Чжоу Чулун собранными на коленке самоделками умудрялся вооружить весь корпус! Если уж у такого кулибина глаза на лоб лезли от незнакомых образцов, то урон у этой пистолетной армады явно был фантастическим.
Увы, оружие оказалось намертво встроено в ниши. Как они ни бились, выкорчевать хоть один ствол не удалось, так что пришлось уйти ни с чем.
И вот теперь таинственные пистолеты всё так же висели на своих местах. Тащить их наружу больше не требовалось — достаточно было просто изобразить из себя неотразимого красавчика и дождаться, пока преследователи сами заглянут на огонек.
У Юэбань огляделся и приметил в углу вместительный деревянный шкаф. Глубоко вдохнув и насколько возможно втянув пухлый живот, он с трудом протиснулся внутрь и прикрыл дверцу.
Снаружи донеслись глухие проклятия бойцов «Разрушенной Мечты», упустивших добычу. Вскоре ругань утихла, сменившись едва различимым шорохом осторожных шагов.
Толстяк расплылся в ухмылке, прищурив раскосые глаза. Он ни секунды не сомневался, что враги найдут секретку.
В конце концов, перед ним были прожженные киберспортсмены из про-лиги, участвовавшие в сотнях турниров. Даже если бы он попытался замести следы, они раскусили бы его нычку за пару минут. Тем более что прятаться всерьез он и не собирался.
Заходя в тайник, он нарочно оставил снаружи парочку очевидных улик, чтобы навести преследователей на след.
Поработаешь с гениальным капитаном под одной крышей — и не такому научишься.
У Юэбань расплылся в довольной улыбке от уха до уха.
Кто бы мог подумать, что и на его, Господина Толстяка, улице настанет такой триумфальный день!