Сомнений не оставалось: победа в секции рукопашного боя на военных сборах безоговорочно досталась факультету военной стратегии. Каждый курсант урвал солидный куш в виде баллов.
Но главным триумфатором, естественно, стал Линь Лэй — абсолютный рекордсмен, не потерпевший ни единого поражения.
К коллективной награде прибавился внушительный персональный бонус. В одно мгновение Лэй взлетел на самую вершину академического рейтинга, став абсолютным чемпионом по баллам среди первокурсников и утерев нос всем ровесникам.
Впрочем, самого виновника торжества повышенное внимание ничуть не трогало — со времён карьеры топового стримера он давно привык к чужим взглядам. А вот баллы, весившие покруче звонкой монеты, привели его в полный восторг.
Теперь оставалось лишь не опростоволоситься на финальном этапе сборов. С таким капиталом после финиша можно разгуляться на полную катушку и огрести горы редких учебных материалов. Настоящее богатство, свалившееся прямо с неба!
После завершения зачёта по рукопашке Дун Ифань, и без того преданный фанат командира Линя из корпуса «Жареная Курица», окончательно проникся к нему благоговейным трепетом. Даже Чжай Цзяхао, ранее презиравший всякое фанатство, теперь смотрел на Лэя с нескрываемым уважением.
Единственным, кто сохранил олимпийское спокойствие, оказался их сосед по комнате — Чжуан Пэйхань. Вернувшись в общежитие, он с невероятно серьёзным видом выманил Линь Лэя в коридор и ровным, чеканным тоном произнёс:
— Не будь мы ограничены во времени, я вполне мог бы сокрушить твою победную серию.
Что тут скажешь — гений дипломатии и отличник до мозга костей! Сформулировал так безупречно, что и комар носа не подточит. Изворотливое «вполне мог бы» с тем же успехом означало и «а мог бы и не сокрушить». И собственное достоинство подчеркнул, и в хвастовстве не упрекнёшь — филигранное владение языком.
Линь Лэй не стал портить отношения с соседом и лишь с понимающим видом кивнул:
— Каждое твоё слово — чистая правда!
Оставив Пэйханя пережёвывать этот ответ с таким видом, будто тот проглотил муху, Лэй сладко зевнул и поплёлся в комнату — карабкаться на свою койку.
Хоть каждая из двадцати схваток и далась ему относительно легко, сама нагрузка измотала бы кого угодно. Слава богу, за прошлую неделю адской физической подготовки он подтянул форму. Будь он в том же заморенном состоянии, что и в первый день занятий, сошёл бы с дистанции по пути из учебного корпуса и замертво рухнул прямо на асфальт.
Вымотавшись до предела, Лэй отключился мгновенно. К счастью, следующий день после зачёта по традиции объявлен выходным. Спал он без задних ног. Когда веки наконец разлепились, солнце стояло уже высоко. Нащупав телефон, он обомлел: часы показывали одиннадцатый час. Завтрак благополучно накрылся медным тазом, оставалось сразу идти на обед.
Размяв затекшие плечи, Линь Лэй натянул форму и сполз с верхнего яруса. Из всех сожителей на ногах был только Чжуан Пэйхань, свято соблюдавший пенсионный режим с подъёмом в полшестого утра. Остальные же двое дрыхнули так, будто их усыпили эфиром, зарывшись с головой в одеяла. Лэй только качнул головой.
Стоило ему распахнуть плотные шторы и впустить в комнату яркий солнечный свет, как двое соней со стоном заворочались, возвращаясь к жизни.
Наскоро умывшись всей гурьбой, сожители отправились в столовую.
Территория Военной академии Цинбэй поражала масштабами. Направившись в ближайшую столовую, друзья шагали добрых полчаса. Всю дорогу Лэй ловил на себе странные, изучающие взгляды прохожих. Курсанты шептались за спиной и указывали на него пальцами.
Почуяв недоброе, Лэй провел ладонью по щеке и повернулся к Дун Ифаню:
— Слышь, у меня на лице случайно не осталась зубная паста?
Ифань внимательно присмотрелся и на полном серьёзе ответил:
— Да не, всё в ажуре! Красавчик, как всегда!
— Странно... — насупился Лэй.
Наконец компашка добралась до обеденного зала. И если на улице неодобрительный ажиотаж еще можно было списать на паранойю, то в кишащей народом столовой странности бросались в глаза даже самым слепым.
Стоило им усесться за стол, как мимоходцы наглым образом замедляли шаг, выворачивая шеи. Кое-кто и вовсе останавливался, вразнобой щелкая вспышками смартфонов, после чего с загадочным азартом на лице улепетывал прочь до того, как его успевали окликнуть.
Линь Лэй замер с полусъеденной соломкой картофеля во рту, воплощая собой живой мем с озадаченным выражением лица:
— Это еще что за цирк?
Чжуан Пэйхань аккуратно вытер губы салфеткой и строго произнес:
— Ты вчера снова влип в историю?
— Никуда я не влипал! — искренне возмутился Лэй. — Вы же сами видели, я вырубился прямо с порога.
— Значит, натворил дел во сне, — безучастно резюмировал Пэйхань.
У Лэя даже глаз дернулся:
— Да ну тебя...
В этот момент Чжай Цзяхао с грохотом подскочил на месте:
— Нашёл! Гляньте сюда!
Он с размаху грохнул смартфоном об стол.
— Ещё чуть-чуть, и экран бы погас насовсем, — с подвохом протянул Лэй.
Цзяхао в ужасе приник к гаджету:
— Блин, реально?!
— Да шучу я, — хмыкнул Лэй.
— Заткнись! — сдулся тот.
Чжуан Пэйхань взял телефон, пробежал глазами по строкам и, с трудом скрыв удивление, протянул экран Линь Лэю:
— Поздравляю. Теперь ты местная звезда первой величины.
Отсмеявшись над подколом, Лэй вчитался в текст и сокрушённо вздохнул:
— В нашем журналистском корпусе одни папарацци служат? Откуда столько рвения?
На экране застыла страница официального форума Академии. Красный закреплённый заголовок с пометкой «Журналистский корпус» резал глаза своей кликбейтной крикливостью: [Невероятная серия из 20 побед! Гений квалификации снова сотрясает стены Военной академии Цинбэй!]
Жёлтый пафос статьи разил за версту, но не признать её эффектность было нельзя. Однако дар речи Линь Лэй потерял от самого содержимого. Откуда только эти ищейки выкопали информацию?! В статье во всех подробностях расписывалось его происхождение из бедняцкого квартала. Попутно припоминались летняя эпопея с созданием собственного корпуса и неофициальные турниры, а школьные годы и вовсе были преподнесены в виде слезодавительной драмы.
Не будь он сам героем этого опуса, наверняка бы пустил слезу над историей несгибаемого юноши с железобетонной волей.
Финальная часть статьи была полностью посвящена вчерашнему испытанию. Автор владел слогом мастерски — детализация боя заставляла сердце биться чаще, превращая репортаж в эпическое сказание о становлении героя из низов.
Лэй скользнул взглядом к подписи автора:
— Ван Вэньхао? Это ещё кто за писатель? Он что, фанфик про главного имбового персонажа сочинял?
Дун Ифань дочитал текст с разинутым ртом и умилённо выдохнул:
— Лэй-ге, бро, я и не знал, через какой ад тебе пришлось пройти...
— Заткнись! — огрызнулся Лэй. — Написали хрень, а ты и уши развесил!
Впрочем, если уж доверчивый Ифань проглотил эту «художественную обработку», что говорить об остальных зеваках?
Почувствовав на себе очередную порцию сочувственно-восхищённых взглядов, Лэй понял: обед окончательно испорчен. Смёл остатки еды в пару гребков, подхватил поднос и ринулся к выходу:
— Всё, пацаны, доедайте без меня!
С этими словами он выскочил из кишащей сплетнями столовой.
Эх, жизнь — штука непредсказуемая. Завязал со стримингом, а популярность всё равно липнет, как банный лист. Какая-то кармическая аномалия, не иначе!
Лэй уныло брел вдоль учебного корпуса, задрав подбородок под углом в сорок пять градусов и созерцая небеса, как вдруг путь ему преградила незнакомая фигура.
— Кхм... Парень, ты что-то хотел? — насторожился Лэй, разглядывая незнакомца.
Высокий, худой как жердь студент при виде него мгновенно вспыхнул до ушей и заикательно вытолкал:
— Л-Линь Лэй... Можно тебя на пару слов? Без посторонних?
Лэй, поначалу заподозривший ошибку, отбросил сомнения — имя озвучено чётко.
— Ну, давай.
Парень просветлел и, ничего больше не объясняя, молча развернулся и ушёл.
Линь Лэй лишь бровью повёл.
«Хорош гусь. Кабы не моя реакция, потерял бы провожаемого на первом же повороте».
Минут через десять они оказались в глухом незаметном закутке за корпусом. Лэй огляделся и запоздало пожалел, что не уточнил профиль сопровождения. Не хватало ещё, чтобы это оказался засланец с факультета рукопашного боя или факультета специального назначения, решивший заманить его в засаду и выбить из него дурь за прошлые обиды!
Пока в голове Лэя судорожно прокручивались пути отступления, студент неожиданно выудил неизвестно откуда изящную коробочку. Зажмурившись от страха, он вытянул подарок на дрожащих руках и завопил во все горло:
— Л-Линь Лэй! Пожалуйста... Встречайся со мной! Т-ты мне очень нравишься!
Несмотря на весь свой скромный вид, на этот вопль парень выплеснул остаток всей своей дерзости. И пусть закуток пустовал, эхо от его признания раскатилось по всему двору.
От подобного поворота Лэй на секунду потерял дар речи.
«Нравишься?..»
Он окинул парня оценивающим взглядом, и в сознании против воли всплыл совсем другой образ. Мозг тут же занялся невольным сравнением.
Если брать черты лица — красавцем не назвать, но парень довольно миловидный. Во всяком случае, внешне привлекательнее той раздражающей физиономии Фу Цзэхана. А вот характер подкачал — мямля. С таким стеснительным тихоней даже словесной перепалки не устроишь. В этом плане с очкастым лицемером Фу Цзэханом спарринговать куда интереснее: настоящая словесная дуэль должна выбивать искры!
Как бы там ни было, сперва нужно было аккуратно разрулить этот неловкий момент.
Лэй прокашлялся, собираясь с духом для вежливого отказа, как вдруг свыше обрушился цельный ушат воды, прямо на голову несчастного ухажёра.
За какую-то долю секунды тщательно уложенные причёска и наряд превратились в жалкие мокрые тряпки.
Пока Лэй ошеломленно хлопал глазами, с верхнего этажа донёсся совершенно ровный, лишённый малейших эмоций голос:
— Прошу прощения. Не заметил, что внизу кто-то есть.