Пока Линь Лэй с У Юэбанем пробивались сквозь ряды противников, в коридоре позади отряда остались лишь две фигуры — высокая и невысокая.
Ян Сятянь всё ещё дулся из-за недавней перепалки. Под лукавым, улыбчивым взглядом спутника он с недовольной миной застыл у окна, уставившись наружу и не проронив ни слова.
Замок выстроили в форме подковы, и отсюда открывался отличный вид на внутренний сад, залитый ярким искусственным светом.
Цзинь Лай с мимолётной усмешкой оглядел хрупкую фигурку перед собой, совершенно непринуждённо подошёл ближе и тоже опёрся о подоконник. Повернув голову к напарнику, он поинтересовался:
— Коротышка, всё ещё дуешься?
— Я же предупреждал: не смей меня так называть! — заскрежетал зубами Ян Сятянь. Он тут же выпрямился во весь рост и с упрямым видом вскинул подбородок: — Разуй глаза! Ты сам-то выше меня всего на чуть-чуть! На самую малость!
Пользуясь густым сумраком, он тайком изо всех сил тянулся на носочках. В полутьме всё равно ничего не разобрать, так что жульничал он совершенно беззастенчиво.
От этого воинственного взгляда у Цзинь Лая словно кошки скребнули на сердце — накатила внезапная нежность. Он протянул руку, легко потрепал парня по макушке и привычным жестом взъерошил рассыпавшуюся на лбу чёлку, посмеиваясь:
— Ну ладно, не кипятись. Я же не знал, что ты так печёшься о своём росте. Поверь, у тебя идеальный рост. Ужасно милый.
В льющемся свете казалось, будто светло-золотистые пряди мужчины подёрнуты сияющим ореолом.
Ян Сятяня и раньше называли милым, но от этой яркой, открытой улыбки и брошенной вскользь фразы лицо вдруг предательски вспыхнуло.
Он мгновенно увернулся от чужой ладони, снова уткнулся в окно и спрятал пылающие щёки в сложенных руках, глухо буркнув:
— Хоть милый, хоть какой — не смей звать меня коротышкой!
Пальцы Цзинь Лая ещё хранили ощущение мягких волос, и, ощутив внезапную пустоту, парень на миг растерялся, а затем тихо рассмеялся. Нагло подавшись вперёд, он шепнул прямо ему на ухо:
— И как же мне тогда тебя называть?
—... Сятянь. Ян Сятянь.
Тихий голос прозвучал на фоне далёкой ожесточённой перестрелки, но всё же достаточно разборчиво.
Цзинь Лай усмехнулся:
— Договорились, Сятянь.
От этих лукавых интонаций щёки разведчика обожгло с новой силой. Он окончательно замкнулся в себе и замолчал.
Зрение и слух у него с самого детства были куда острее, чем у большинства людей, да и чутьё никогда не подводило.
И хотя они оторвались от орд скелетов и укрылись в этом кажущемся безопасным замке, глубоко внутри упорно скреблось смутное, липкое беспокойство. Приходилось непрерывно сканировать окружение; натянутые до предела нервы не позволяли расслабиться ни на секунду.
Однако спутник и не думал оставлять его в покое.
— Слушай, Сяо Сятянь, ну чего ты такой насупленный? Давай поболтаем, а? — Цзинь Лай расслабленно привалился к окну, с искренним любопытством разглядывая напарника. — Когда вы вообще собрали свой корпус? И почему вас всего трое? Прорваться сквозь такую толпу нежити и никого не потерять — это мощно! Может, плюнете на всё и перейдёте ко мне в корпус «Цзиньвэй»? Оклад гарантирую куда выше любых турнирных призовых, плюс жильё, питание, полная страховка и регулярные отпуска с турпоездками. Все плюшки солидной компании. Ну что, заманчиво?
Из-за этой непрерывной трескотни Ян Сятянь никак не мог сосредоточиться на обстановке, но, с другой стороны, благодаря этой же болтовне гнетущая тревога от незнакомой локации отступила. Схватившись за гудящую голову, парень взмолился:
— Молодой господин Цзинь, заткнись хоть на минуту, умоляю!
Глядя на его готовый взорваться вид, Цзинь Лай лишь хлопнул глазами:
— Ты точно парень? Даже злишься до невозможности мило.
Ян Сятянь потерял дар речи:
—...
Он уже подбирал слова покрепче, чтобы осадить наглеца, как вдруг вдалеке грохнул мощный взрыв.
Оба мигом подобрались и уставились в сторону поля боя: там клубилась густая пелена дыма, начисто перекрывшая обзор.
Ян Сятянь вскинул бинокль, но сквозь завесу ничего не разглядел, поэтому торопливо вызвал напарников по голосовой связи:
— Лэй-цзы, Господин Толстяк, что там у вас?
Линь Лэй промолчал, зато в эфире тут же раздался голос У Юэбаня:
— Не дрейфь! Наш босс показывает мастер-класс!
Лишь тогда Ян Сятянь с облегчением выдохнул. Вскоре донеслась яростная дробь выстрелов, а когда всё стихло, из рассеивающегося дыма неторопливо вынырнули две знакомые фигуры — худая и грузная.
— А вы хороши, со всеми разделались, — одобрительно протянул Цзинь Лай, сверяясь с системной статистикой, но тут же глянул на ник единственного уцелевшего врага. — А последнего почему не добили?
Линь Лэй с досадой взъерошил волосы:
— Сам виноват, расслабился. Кто ж знал, что этот гад припустит быстрее зайца.
У Юэбань окинул взглядом бесконечные темнеющие коридоры, и его щёки нервно дёрнулись:
— И что теперь? Будем прочёсывать замок?
— А как иначе? Ждать у моря погоды, пока он сам шею свернёт? — Цзинь Лай присвистнул, по-хозяйски закинул руку на плечо Ян Сятяня и зашагал вглубь коридора. — Заодно хоть замок осмотрим. Оказаться на новой карте и не полюбоваться видами — форменное кощунство.
Ян Сятянь насупился и тихо буркнул:
— Кощунство, как же... Смотри, как бы боком не вышло.
Но, несмотря на ворчание, послушно поплёлся следом.
У Юэбань ошарашенно уставился им в спины и растерянно потёр двойной подбородок:
— Это сколько времени прошло? С чего вдруг они так спелись?
— Чего ты понимаешь. Мужикам, чтобы сойтись, порой и одного взгляда хватает, — Линь Лэй, вымотанный целым днём непрерывных баталий, с трудом подавил зевок и устало потащился за ними. — Ладно, пошли искать. Спать хочу — умираю.
От былой настороженности не осталось и следа: когда знаешь, что противник остался всего один, напряжение спадает само собой.
Отряд неспешно шагал под лунным светом, и эта вылазка действительно начала напоминать расслабленную экскурсию.
Замок поражал чисто европейской роскошью. Как всю дорогу вещал их персональный гид Цзинь Лай, модель здания до мельчайших деталей скопировали с реального дворца старинной знати — работа поистине ювелирная.
Остальные лишь восхищённо цокали языками, едва сдерживая порыв наделать памятных скриншотов.
Так, совмещая поиски с созерцанием красот, они постепенно перебрались с первого этажа на второй.
Когда группа уже направлялась к лестнице на третий уровень, Ян Сятянь резко замер. Уставившись на парящую беседку наискосок от них, он потрясённо спросил:
— Лэй-цзы, это не тот кадр, которого ты упустил?
Линь Лэй остановился и проследил за его пальцем. В беседке стоял боец в чёрной форме — тот самый беглец из корпуса «Одинокий Волк».
Командир уже открыл рот, чтобы подтвердить догадку, но слова застряли в горле: движения противника были пугающе неестественными.
В лунном сиянии вражеский стрелок застыл спиной к отряду. Лица видно не было, однако в его одеревенелой, неестественно прямой позе сквозила какая-то жуткая неправильность. Воздух вокруг в мгновение ока стал вязким и удушливым.
— Чего встали? Хватай его! — сорвался с места Цзинь Лай, но Ян Сятянь мёртвой хваткой вцепился ему в запястье. Почувствовав, как леденеют и мелко дрожат чужие пальцы, Цзинь Лай удивлённо обернулся: — Ты чего?
Ян Сятянь не ответил, лишь сжал руку крепче.
— Молодой господин Цзинь, ты вроде только что шутил, мол, подождём, пока он сам с собой покончит? — У Юэбань с трудом сглотнул вязкую слюну. Его голос предательски дрогнул, а на лице застыла кривая, вымученная усмешка. — Кажется... твоё желание исполняется.
Человек в чёрном медленно развернулся и с пугающей механической скованностью, точно сломанная кукла, начал карабкаться на перила беседки.
Лунный свет, пробивавшийся сквозь стеклянный купол крыши, очертил его силуэт мертвенно-холодным сиянием.
Перед ними предстало искажённое нечеловеческим ужасом лицо — смертельно бледное, без единой капли крови.
На глазах у всего отряда фигура нелепо накренилась и, судорожно прижимая к груди винтовку, без единого звука рухнула вниз, словно марионетка с перерезанными нитями.