С завершением курса общефизической подготовки подошел к концу и срок подачи заявлений на выбор дипломных руководителей.
Линь Лэй, успевший подписать нечто вроде бессрочного рабского контракта с Фу Сином, особыми терзаниями не мучился — в отличие от остальных.
В конечном счете списки утвердили, и итоговые распределения вывесили на всеобщее обозрение.
Линь Лэй заранее настраивал себя на одиночное плавание под началом специфического наставника, однако, глянув на строчку Фу Сина и обнаружив аккуратный столбец из трех фамилий, невольно изумился.
Если выбор Шао Юя с учетом его прошлых выходок еще можно было хоть как-то понять, то как в этот список занесло Чжуан Пэйханя?
С его-то въедливым умом, прагматизмом и той не самой завидной репутацией, что тянулась за Фу Сином, лезть в эту мутную воду казалось верхом безумия.
В ответ на немой вопрос Линь Лэя Чжуан Пэйхань лишь хладнокровно поправил на переносье изящную золотистую оправу и отчеканил:
— Профессор Фу гарантировал мне высший балл на защите.
Наглый, неприкрытый блат заставил Линь Лэя онеметь.
Ядрёна матрешка! Руководитель один на всех, так почему его самого обобрали до нитки? Может, не стоило соглашаться при первой же ухмылке Фу Сина, а поторговаться, встать в позу? Это же совершенно разный подход к людям!
Впрочем, подписанная анкета давно находилась в цепких лапах профессора. Каяться и выдвигать ультиматумы было поздно — оставалось лишь скрежетать зубами в тихой досаде.
Отгуляв положенный день отдыха в общежитии, курсанты вступили в третью неделю военной муштры.
На сей раз программа выглядела куда привлекательнее унылых кроссов — им предстояло освоить рукопашный бой.
Одно название дисциплины невольно вызывало ассоциации с заклятыми врагами их факультета военной стратегии — парнями с факультета рукопашного боя.
И действительно, курс основывался на профильной программе рукопашников. Правда, зелёным первокурсникам никто не собирался с ходу показывать смертоносные приёмы.
Все ограничивалось базовыми связками, блоками и самообороной — исключительно для того, чтобы заставить новичков чувствовать ритм ближнего боя.
Пусть это и не шло в сравнение с восторгами первой недели, когда им впервые дали потискать настоящие стволы, после изнурительной тупой выносливости такие занятия подхлестнули боевой дух отряда.
Едва закончился инструктаж, по шеренгам прокатился одобрительный гул.
Курсантов оперативно разбили по парам, и под руководством офицеров начались учебные спарринги.
В Военную академию Цинбэй поступали в основном ребята из непростых семей, однако в рукопашной схватке — за исключением единиц вроде Шао Юя, прошедших муштру в семейных лагерях, — большинство представляло собой унылое зрелище.
И когда все стартуют с чистого листа, на сцену выходит чистый талант.
Чжуан Пэйхань, к примеру, оказался из породы тех, кто схватывает всё на лету.
Потерпев сокрушительное фиаско на беговой дорожке, здесь он мгновенно отыгрался, вернув себе статус лидера.
С виду — типичный книжный червь, тонкий да звонкий, чуть не издохший на марафоне, в спарринге он крутился как вьюн.
Острый глаз и молниеносная реакция делали свое дело. Напарник Чжуан Пэйханя, амбал саженного роста, казалось, мог уложить его одним щелчком, но так и не смог зацепить хитрого интеллигента. Пэйхань ловко гасил чужую мощь, технично уклонялся и раз за разом заставлял верзилу терять равновесие под ликующие возгласы зевак.
Движения Чжуан Пэйханя выходили точеными, выверенными и легкими — чистая копия демонстраций инструктора.
Используя силу противника против него самого, он превратил отработку приёмов в избиение в одни ворота.
На этом фоне Линь Лэю повезло куда меньше.
И дело было вовсе не в отсутствии сноровки — просто в пары ему достался Шао Юй, у которого вся эта рукопашная база давно въелась в подкорку.
Тут и соревноваться не имело смысла: противник изначально находился на недосягаемой высоте.
— Всё, отвали, я в отказ! Ты просто глумишься над младенцем! — рявкнул Линь Лэй, когда его в сто пятый раз шмякнули о мат, и решил даже не отряхиваться. Он плашмя растянулся на полу, изображая свежевыловленного леща.
Гордость-то выдержит, а вот задница уже горела огнем.
— А ну вставай! — Шао Юй, глядя на этот позорный перформанс, мгновенно закипел. — Идет тренировка! Будешь и дальше валяться — я позову инструктора!
— Какого еще инструктора? Ты что, сопляк из начальной школы — чуть что, сразу бежать ябедничать? Не стыдно? — Линь Лэй лениво перевернулся на бок, прищурился и отмахнулся с видом «хоть кол на голове теши». — Сам же сказал — тренировка. А в моей программе пункт «сто способов красиво получить по морде» не числится. Не встану, и отвали.
Шао Юй чуть не поддал ногой по этой оттопыренной заднице:
— Ты поднимешься или нет?!
— Прямо-таки настаиваешь? — Линь Лэй приоткрыл один глаз и смерил его оценивающим взглядом. — Ладно. Поменяемся ролями: я нападаю, ты защищаешься. Тогда подумаю.
— Да похрен, давай! — фыркнул Шао Юй.
— Ну держись! — Линь Лэй мгновенно ожил и с завидной прытью вскочил на ноги.
Ровно через две минуты жесткий захват, залом руки — и Линь Лэй снова вспахивает носом пол.
На этот раз он так и остался лежать в позе поверженного идола, не подавая признаков жизни.
Мать твою за ногу! Сам же атаковал, и всё равно его за секунду скрутили в бараний рог! Какого черта?!
Шао Юй, еще не остывший после удачного броска, сверху вниз посмотрел на тушку Линь Лэя:
— Ну и чего ты опять разлёгся?
Линь Лэй лишь тоскливо уткнулся лицом в покрытие, мысленно вопя: «А ты сам как думаешь, грамотей?! У тебя вообще совесть есть?!»
Не дождавшись ответа, Шао Юй снисходительно добавил:
— Ладно, поднимайся. В этот раз я буду работать одной рукой.
Фраза звучала настолько высокомерно и вызывающе, что Линь Лэй понял: пора провести с товарищем воспитательную беседу.
Он перевернулся, уперся локтём в пол и посмотрел на Шао Юя снизу вверх:
— Слышь, Шао Юй... Ты не находишь, что планка у тебя слегка завышена?
— Завышена? — Шао Юй изогнул бровь. — По-моему, я к тебе и так со всей душой.
— Давай по-чесноку, дружище. Какая, к черту, душа? — Линь Лэй потер гудящий висок и наставительно произнес: — Надо же понимать: не у всех семейка с военным уклоном. То, что для тебя — пройденный этап, другие в глаза не видели. Нельзя мерить всех по себе, а?
— Логично, — кивнул Шао Юй с невозмутимым видом. А затем ухмыльнулся: — Только вот ты — не «все». И спрашивать с тебя как со всех я не намерен.
Линь Лэй уловил в его тоне скрытый подтекст, и по спине побежал холодок:
— Шао Юй... Ты что, мне в любви признаешься?! Сразу говорю: у тебя без шансов, даже не пытайся!
Шао Юй мгновенно позеленел от ярости:
— Ты совсем из ума выжил?! Кто к тебе клеится, идиот?!
Линь Лэй внимательно вгляделся в его перекошенное лицо. Убедившись, что тот не притворяется, он выдохнул, но озадаченности не убавилось:
— Тогда какого лешего ты ко мне прицепился? У меня уже очко сжимается от твоей гиперопеки!
Шао Юй раздраженно поджал губы, помолчал пару секунд и наконец процедил сквозь зубы:
— Человек, которого выделил профессор Фу, не имеет права быть слабаком!
На площадке будто выключили звук. Вопли и кряхтение спаррингующихся курсантов разом отошли на задний план.
Линь Лэй даже уши протёр пальцем, не веря собственному слуху.
Что? Профессор Фу? Фу... Син?!
Так вот почему Шао Юй с самого начала оказывал ему столь «трепетное внимание»? Из-за этого мужика?!
Тайны века раскрывались прямо на глазах, хотя от такой разгадки Линь Лэй опешил окончательно.
Спустя добрую минуту он вынырнул из шока, в упор уставился на Шао Юя и потрясенно выдавил:
— Шао Юй... Так ты, получается, сохнешь по профессору Фу?!
— Ты вообще соображаешь, что несешь?! — Шао Юй ждал от него раскаяния и рвения, а вместо этого получил такой зубодробительный вывод.
Лицо парня мгновенно вспыхнуло пунцовым пожаром. Он коршуном бросился на Линь Лэя, сбил его обратно на пол и намертво зажал ему рот ладонью:
— Заткнись, тварь! Я тебе сейчас пасть порву, если еще хоть слово вякнешь!
Линь Лэй под ним едва не задохнулся.
Забившись в судорожных попытках вырваться, он кое-как дал понять, что сдается. Шао Юй брезгливо отдернул руку.
Жадно глотая воздух, Линь Лэй взглянул на мрачного, как туча, товарища и не сдержался — тихо, ехидно прыснул.
Ну надо же... Судя по реакции, у Шао Юя к Фу Сину не просто симпатия, а целая драма неразделенной тайной страсти!
Вот уж от кого, а от этого гордеца такого подвоха точно никто не ожидал!
Улыбка на губах Линь Лэя постепенно растаяла.
Он остался лежать на спине, щурясь от палящего солнца, и на мгновение ушел в себя.
Шао Юй... и Фу Син?
Вот уж действительно — нарочно не придумаешь.