Рано утром следующего дня Линь Лэя разбудили голоса в коридоре.
Судя по всему, Линь Бинь нарочно перехватил гостей за дверью, не желая тревожить сон сына. Вот только в трущобах звукоизоляция ни к чёрту, поэтому весь разговор долетал до его ушей до единого слова.
— Старик Линь, скажу начистоту: с таким-то раздолбайским характером твой Лэй-цзы вряд ли чего-то добьётся. Плюнул бы ты на это дело. У каждого в жизни своя судьба, так ведь?
В голосе мужчины сквозила усмешка. Он вроде бы и утешал, но от этих речей всё равно смердело гнильцой.
— Наше счастье, что Фугуй как раз на каникулы вернулся. Вот я и притащил его ни свет ни заря, думал, натаскает твоего парня. Глядишь, повезёт — и Лэй-цзы сдаст!
Следом раздался второй голос — более тонкий и визгливый:
— Дядюшка Линь, это часть моих конспектов с занятий. Я специально отобрал то, что попроще, пусть Лэй-цзы полистает. После обеда очень даже пригодится.
В голосе Линь Биня зазвучала искренняя признательность:
— Старик Сяо, даже не знаю, как тебя и благодарить...
— Да брось ты, подожди благодарить. Мы ведь не только насчёт Лэй-цзы пришли. Есть ещё дело с твоей закусочной. Посуди сам: ты и так на доставке надрываешься, куда тебе ещё с этой лавкой на выезде из сектора мучиться? Морока одна! Может, вернёмся к тому, о чём я говорил, да перепишешь её на меня?
Слова звучали так, будто Сяо Юйцай пёкся исключительно о чужом благе, но Линь Лэй ясно слышал за ними неприкрытый, шкурный расчёт.
В коридоре повисла тишина — отец явно колебался.
Линь Лэй лежал на кровати, уставившись в потолок, и на душе у него скребли кошки.
Закусочная, о которой шла речь, оставалась их единственным имуществом помимо этой крохотной лачуги в тридцать квадратных метров. Громко сказано — «имущество»: ветхий закуток в Секторе C, где едва помещались два-три столика. Но лавка кормила их не один год и по меркам трущоб приносила вполне приличный доход.
Он прекрасно понимал, чем это заведение было для отца. Линь Лэй не сомневался, что тот с порога отвергнет любые предложения о продаже, но старик заколебался — и ради чего? Ради какой-то паршивой тетрадки с пометками.
Осознание того, на что готов пойти отец ради будущего сына, отозвалось в сердце странным, щемящим чувством.
Опасаясь, как бы старик сгоряча не согласился, Линь Лэй вскочил с постели. Напустив на себя сонный вид, он распахнул дверь и, демонстративно зевая и протирая глаза, протянул:
— А-а, дядюшка Сяо пришёл?
Дюжий, коренастый Сяо Юйцай тут же расплылся в улыбке:
— О, Лэй-цзы проснулся! — Он выхватил тетрадь из рук стоявшего рядом сына и с самым радушным видом сунул её Линь Лэю: — Дядюшка Сяо знает, что у тебя сегодня квалификационный тренировочный матч. Вот, специально заставил Фугуя принести конспекты. Полистай, подготовься — шансов на победу побольше будет!
Не подслушай Линь Лэй разговор за дверью, он бы и впрямь поверил в эту показушную заботу.
Мысленно закатив глаза, юноша изобразил на лице неподдельное изумление:
— Раз это конспекты брата Фугуя, там, должно быть, закрытые материалы программы?
В отличие от крепкого отца, Сяо Фугуй походил на тощую обезьяну. Глядя на ошарашенного Линь Лэя, он презрительно усмехнулся и пропищал:
— Разумеется, в военной академии всё по внутренней программе. Таким, как ты — без официального статуса, — эти материалы вовек бы не увидеть, если б не я.
— Вот это да, потрясающе! — Линь Лэй окинул его восхищённым взглядом, но тут же с сомнением моргнул и, словно опомнившись, торопливо впихнул тетрадь обратно в руки Сяо Юйцаю: — Нет, такую важную вещь я взять не могу! Читать подобное прямо перед матчем — это же чистой воды жульничество. А если кто-то донесёт? Меня же сразу дисквалифицируют!
Линь Бинь о таком повороте явно не думал и теперь растерянно захлопал глазами:
— Неужто всё настолько строго?
Линь Лэй с предельной серьёзностью кивнул:
— Ещё как строго!
События развивались слишком стремительно. Улыбка на лице Сяо Юйцая застыла. Лишь спустя пару секунд он справился с замешательством и наставительно произнёс:
— Лэй-цзы, да ты не бойся. Тут все свои, никто на тебя не донесёт.
Линь Лэй замахал руками:
— Нет-нет, ни в коем случае! Я, конечно, хочу занять место повыше, но добиваться всего надо своими силами, а не какими-то левыми путями и подачками.
Эта брошенная невзначай фраза про «левые пути» хлестнула по самолюбию Сяо не хуже пощёчины, задев обоих разом. Лицо Фугуя перекосило, и он едко осклабился:
— Раз уж наш Лэй-цзы такой принципиальный, остаётся надеяться, что после обеда ты покажешь класс на квалификации. Глядишь, и сокурсниками станем... Чем чёрт не шутит?
Линь Лэй сделал вид, будто не заметил ядовитой усмешки, и радостно закивал:
— Ой, стать младшим сокурсником брата Фугуя было бы просто пределом мечтаний!
От такой непробиваемой наивности у отца с сыном пропал всякий дар речи. Поняв, что ловить здесь нечего, они с кислыми минами поспешили откланяться.
Линь Лэй помахал им вслед рукой, и простодушная улыбка на его лице тут же сменилась холодным равнодушием.
* * *
Пообедав, Линь Лэй сложил вещи в рюкзак, попрощался с отцом и отправился в путь.
Автобус, собиравший стажёров, уже стоял у ворот трущоб. Издали виднелась бурлящая толпа — яблоку негде было упасть.
Едва Линь Лэй подошёл ближе, как сквозь шум пробился знакомый оклик: «Лэй-цзы!» Обернувшись, он увидел невысокую фигурку и обрадованно выпалил:
— Сятянь!
У Ян Сятяня было круглое, вечно юное лицо, делавшее его похожим на мягкую рисовую клёцку. Не знай Линь Лэй его с детства, ни за что бы не поверил, что этот паренёк ростом метр шестьдесят пять с совершенно детской физиономией — его ровесник.
В прежнем мире они были не разлей вода, и теперь, встретив друга в столь поворотный момент жизни, пусть и в совершенно других декорациях, Линь Лэй почувствовал, как улеглось внутреннее волнение.
Окинув взглядом его пустые руки, Линь Лэй не удержался от вопроса:
— В такой важный день — и с пустыми руками? Ты вообще к квалификации готовился?
— Как это не готовился! — таинственно ухмыльнулся Ян Сятянь и ловким движением фокусника извлёк на свет здоровенный бинокль: — Гляди, какова вещь!
Линь Лэй с немым укором уставился на него:
— Ты им вместо кирпича врагов глушить собрался?
Сятянь ничуть не обиделся, лишь смущённо почесал затылок:
— Ну ты же знаешь, храбростью я не отличаюсь. Лезть в драку с монстрами — не мой профиль, вот я и решил взять бинокль. Бегаю-то я быстро! Замечу кого издали — и сразу дёру. Главное — не сдохнуть, а там, глядишь, и в топ-50 проскочу, какой-никакой ранг урву!
Логика была настолько железобетонной, что возразить оказалось нечего.
Линь Лэй с уважением показал ему большой палец:
— Снимаю шляпу.
Автобус вот-вот должен был тронуться. Парни протиснулись внутрь вместе с плотным людским потоком. Свободных мест давно не осталось, так что пришлось втиснуться в угол и держаться за что придётся.
В трущобах всегда жило больше всего народу, и кандидатов здесь набиралось не в пример остальным районам. Вот только автобусов сюда выделяли ровно столько же, сколько и остальным, отчего поездка напоминала перевозку скота на бойню.
Поскольку трущобы располагались на самых задворках, дорога заняла куда больше времени. Когда запылённый автобус наконец затормозил перед воротами тренировочной базы, стажёры из других секторов уже давно были на месте. Впрочем, оборванцы из трущоб никого не заинтересовали: большинство лишь скользнуло по ним равнодушными взглядами и вернулось к разговорам в своих компаниях.
Медленно продвигаясь в толпе, Линь Лэй выбрался наружу. Отсканировав у дверей персональный код, он получил идентификационную карту BWW.
Как и у всех выходцев из трущоб, пластик отливал унылым серым цветом.
Устройство этого мира, где каждый шаг определялся сословным рангом, вызывало лишь глухое раздражение.
Линь Лэй скривился, сунул карту в карман рюкзака и поднял голову. В центре площади возвышалась гигантская статуя, и юноша невольно замер, разглядывая её.
Монумент был высечен из белого нефрита оттенка слоновой кости; под лучами солнца камень мягко переливался тёплым матовым блеском. Изваяние изображало мужчину в безупречно сидевшем военном мундире. По центру офицерской фуражки сверкал синий камень Сиботала, подчёркивая ауру величия и ледяной непреклонности. Однако лицо воина скрывала зловещая чёрная обсидиановая маска, не позволявшая разглядеть ни единой черты.
Заметив, как многие новички, проходя мимо постамента, благоговейно отдают честь, Линь Лэй недоумённо спросил:
— А это ещё кто?
Ян Сятянь вытаращил глаза:
— Ты чего, Лэй-цзы? Самого господина Цзэхана не узнал?
"Так это и есть Фу Цзэхан?"
Линь Лэй снова вскинул взгляд на статую, а вслух протянул:
— А, ну конечно, знаю.
Фу Цзэхан — самый молодой верховный главнокомандующий в истории BWW и единственный за всё время существования квалификационных тренировочных матчей военный гений, сумевший набрать абсолютный максимум баллов и сразу получить боевую награду первого ранга.
Настоящая живая легенда. Впрочем, столь недосягаемая фигура вряд ли когда-либо пересечётся с простым парнем из низов.
Линь Лэй покачал головой и уже собрался развернуться, как прямо перед его носом возник смартфон. От неожиданности он отшатнулся:
— Это ещё что?
— Как что? Телефон мой! — Сятянь расплылся до ушей и вскинул пальцы в победном жесте. — Не каждый день в такие места попадаем, нельзя упускать шанс! Щёлкни меня на фоне господина Цзэхана, а?
Словно турист на загородной экскурсии.
Обречённо вздохнув, Линь Лэй несколько раз нажал на спуск.
Ян Сятянь с довольным видом изучил получившиеся кадры и поднял сияющие глаза:
— Лэй-цзы, давай теперь я тебя сфоткаю?
У Линь Лэя дёрнулся уголок рта:
—... Обойдусь.